Экс. Дилогия (СИ) - Ганжа Павел Александрович - Страница 144

  Слава богам, ангелам и другим высшим сущностям, одна закладка оказалась нетронутой. А не то Антон мог тронуться. Окончательно и бесповоротно. Первая закладка - под шкафом - была пустой, там уже похозяйничали. Диана или кто-то посторонний - неизвестно. А вот в тайнике, расположенном за фальшпанелью душевого отсека санузла, рядом с узлом управления ДИ-излучения, Ветров обнаружил три коммуникатора, идентификационный чип на "запасную личность", терминал для перевода денежных средств и пистолет. Чип, терминал и оружие эксу пока были не без надобности, он спрятал их обратно за фальшпанель, а коммы экспроприировал. Один засунул в карман, а два стиснул в ладонях.

  Сразу же набрал номер Дианы, зарегистрированный на ее "официально оформленную" на Ньюланде личину. Терпения хватило лишь на то, чтобы выйти из санузла в гостиную. Вызов не прошел, аппарат абонента был отключен. Попытался дозвониться на действующий левый комм - с тем же результатом. От бессилия попробовал два давно аннулированных номера набрать - старые аппараты, естественно, тоже не функционировали.

  На работу Ветров позвонил со второго комма. Для дополнительной подстраховки. Или перестраховки - с какой стороны посмотреть. А вдобавок заблокировал передачу изображения и врубил звуковой модулятор для искажения голоса.

  Ответили почти сразу же. Молодым мужским бодрым - практически радостным - голосом:

  - Добрый день, компания "Риверсайдские мобильные системы" отдел маркетинга. Слушаем вас.

   - Здравствуйте, могу я переговорить с Дианой Лоретти?

  Собеседник слегка напрягся, это Антон почувствовал, несмотря на общение по удаленной связи. И бодрость подувяла.

  - К сожалению, ее нет.

  Ветров понимал, что звонок по комму с заблокированной передачей видеоизображения - не самый лучший повод втереться в доверие, и, чтобы собеседник не напрягался еще больше, пояснил:

  - Я ее старый знакомый. Проездом в городе, хотел с ней увидеться. А у нее комм со вчерашнего дня не отвечает.

  Бодрячок помедлил, а потом сказал:

  - Вряд ли я могу вам чем-то помочь. Неделю назад Диана от нас уволилась. А где она сейчас, я не знаю. - И, немного помявшись, добавил: - Если хотите, могу дать номер кадровой службы.

  - Нет, спасибо. Извините за беспокойство.

  Антон нажал голографическую кнопку сброса вызова. Сполз на диван и облокотился на столик из композитного пластика. Ледяные когти тревоги вонзились в потроха с новой силой. Вроде бы, ничего страшного коллега Дианы не сказал, уволилась и уволилась, рядовое событие, ничего экстраординарного, но сердце ныло. Аритмично колотилось и сжималось. И сжималось яростно - до размеров... черной дыры.

  Предчувствия стали настолько отчетливыми, что сомнений не осталось - с Дианой что-то случилось. Что-то плохое. И, что самое ужасное, знание-понимание с предчувствиями соглашалось. Неопределенно, не указывая, что именно произошло, но оценивая вероятность негативных событий для Дианы в девяносто девять процентов, а летальный исход - более чем в пятьдесят. Данная грань дара сегодня, на удивление, почти не отказывала. Похоже, Антон полностью освоился с новой способностью, благодаря которой он отключал и уничтожал электронику, и откат, вызванный "включением", наконец-то завершился. Но почему-то душу бередила мысль о том, что лучше бы дар сбоил.

  Зажатые в руках коммы жгли пальцы, казалось, надо набирать номера, выяснять, что с Дианой случилось, но, по-хорошему, больше Ветрову звонить было некуда. Да и незачем. Диана замыкалась напрямую на Антона и в целях безопасности иных контактов на планете не имела. Кроме Буша. И близких отношений старалась ни с кем не заводить. Опять же для безопасности и конспирации. Поэтому связываться с гипотетическими друзьями, подругами и приятелями было бессмысленно, в виду отсутствия таковых. А обращаться куда-то еще? Не по больницам и полицейским участкам звонить же, право слово.

  Остался последний вариант - Буш. Или предпоследний. На самый крайний случай у Антона был еще один контакт, любезно предоставленный Смитом. Номер личного спящего агента полковника. Однако это уже соломинка, за которую хватаются, если тонут в море. Обращение к данному агенту подразумевалось лишь в условиях... безысходности. Когда речь идет о спасении жизни, а помощи ждать больше не от кого. Действительно экстренная связь. К тому же Диана со спящим агентом не общалась. И, скорее всего, о его существовании и не подозревала. Буш для Антона в некоторой степени тоже являлся экстренной связью, прямая связь между ними полковником не поощрялись, но Эван замыкался на Диану, часто с ней контактировал, и мог что-то знать о ее судьбе.

  Ветров набрал номер Буша. И снова - в который раз - абонент оказался недоступным в связи с отключением аппарата. Это было бы смешно, если бы не было печально. И страшно. Антон тыльными сторонами ладоней потер виски. Так и держа в каждой руке по коммуникатору. И судорожно их тиская. Экс будто боялся выпустить аппараты из рук. Словно ослабив хватку и разжав кулаки, он порвет тоненькую ниточку, разобьет тонкий стеклянный шар надежды на то, что Диана жива. Пусть с ней не все в порядке, пусть она томится в плену, ранена, избита, без сознания, да что угодно, только бы не погибла. Чтобы не было необратимых последствий. Жалкая искорка надежды еще тлела. Хотя экс понимал, что надеется, зря, но из чистого упрямства и суеверия держал кулаки. И в них сжимал соломинки - коммуникаторы. И лишь физически ощутимым усилием воли заставил себя расслабить руки и убрать коммы в карманы.

  Надо было уходить. Ничего тут не высидеть. Разве что новые проблемы. На душе скребли кошки. Полноценная рота когтистых мурок. А то и батальон. Откормленных, длиннолапых и активных. И ничего поделать с ними Антон не мог. Не разгонишь. Ни веником, ни пинками, ни громкими выкриками "Брысь!". А пинок впору самому себе отвешивать.

  Ветров поднялся с дивана, окинул взглядом гостиную. И не скажешь, что здесь молодая девушка жила. Чистенько, беспорядка нет, вещи по углам не валяются. Обезличенное пространство. Можно сказать, пустота. Примерно такая же, что образовалась внутри у Антона. Эмоции были, но какие-то стертые, хилые, блеклые. Меловые мазки на грязной бетонной стене. И желания были невнятными, неопределенными. Неопределившимися. Хотелось то ли рыдать, то ли выть, то ли молча скрипеть зубами. И без размаха, не на полную катушку. Вполсилы. Не выть, а подвывать, не рыдать, а плакать, не сдавливать челюсти до хруста резцов и клыков, а просто сжимать. Словно экс устал переживать. И боялся чрезмерно напрягать мышцы, ответственные за проявление чувств, опасался давить на хлипкую педаль эмоционального акселератора. А то сломается.

  Сзади неожиданно тихо зашипела входная дверь. Ветров даже глазом не моргнул. И дело не в том, что чуйка и знание-понимание на раздражитель не реагировали, об опасности не предупреждали. Будь экс на взводе, и без подсказок интуиции начал бы дергаться, напрягаться, а то и подпрыгивать. Но не сейчас. Антон настолько был опустошен, что дергаться не хватало запала. И, вместо того, чтобы в лучших традициях жанра упасть на пол, отпрыгнуть или хотя бы вздрогнуть, Ветров лишь развернулся к выходу. Медленно, на зависть многотонной артиллерийской установке. Старинной, корабельной.

  В дверях стоял чернявенький худосочный типчик в элегантном темном костюме и каким-то гаджетом с развернутой голографической проекцией наперевес. Хоть не с пистолетом или гранатометом. А гаджет явно не являлся оружием. В классическом понимании слова - прямого действия. А то ведь планшеты, коммы, фоны и прочая компьютерная техника - тоже своего рода оружие. И порой смертоносное. Куда более страшное, чем системы залпового огня и баллистические ракеты.

  Антарктический снег на кишки и селезенку не просыпался, звон уши не терзал, дар авурха опасности от чернявенького усматривал на муравьином уровне - сотые доли процентов. Не "демон". И на том спасибо, столкновение с Чужим было бы сейчас... некстати. Впрочем, когда оно кстати?