Теперь с тобою вместе я (СИ) - Фрейдзон Овсей Леонидович - Страница 21

Была суббота и все домашние присутствовали в квартире.

Вера уже вовсю хозяйничала на кухне, когда туда сонная явилась Люба:

— О, сестра, это ты для нас решила спечь отходной торт?

Похвально, а то за этот срок, что ты живёшь у меня можно родить, а ты ни разу нас не побаловала своим искусством кондитера.

Вера закусила губу — придётся печь не один, а два торта.

— Верунька, а куда подевался твой красавец-удалец, неужто получил желаемое и сбежал?

Волна гнева и возмущения буквально разрывали сердце девушки, но она сдержалась.

— Он уехал на срочную работу на север, обещал вернуться к моему отъезду и помочь переехать.

— Что это за работа интересно, что за две недели нельзя даже ни разу позвонить, какой-то агент Моссада?

Вера молчала, но сестра не унималась.

— Прости, что полазила в твоих вещах, я же должна знать, чем ты занимаешься и дышишь…

Девушка резко повернулась от кухонного стола.

— Какое ты, имеешь право…

— Имею, имею, пока имею.

И Люба сурово свела брови.

— Так вот, очёчки и браслетик смело потянут на полторы штуки шекелёчков, мне за такие денежки надо месяц упираться.

Если ты за эти подарочки раздвинула свои стройные ножки, пол беды, но если ты при этом не предохранялась, то грош тебе цена в базарный день.

— А представляешь сестричка, я получила эти подарки не раздвигая ножки, как ты мило высказалась, а потому что меня любят.

И ещё, если я захочу и позволю, то мои ноги раздвинутся для этого парня и без подарков.

И она отвернулась обратно к столу.

Люба опешила от дерзких слов сестры, подобного от неё она никогда не слышала.

— Ну-ну, языком тебя бог не обидел, посмотрим, как будет с мозгами.

И, не дав Вере ответить, вышла из кухни.

Вера, как и собиралась, сообразила два торта.

После обеда, к которому она почти не прикоснулась, выставила на стол своё произведение искусства и пододвинула в сторону сестры пачечку денег.

— Люба, это моя плата за последний месяц проживания у вас — за жильё, стол и услуги.

Большое спасибо, что дали мне возможность в хороших условиях скоротать почти восемь месяцев в Израиле, как-никак я имела отдельную комнату и все другие условия для нормальной жизни.

Люба продолжала молчать.

— Любочка, ты не думай, что я не благодарная и не понимаю, что вы для меня с Лёвой сделали и прости, что иногда была не сдержанной и дерзила тебе…

— Хватит тут изгаляться и манерничать, мы ведь хорошо знаем друг друга.

Она взяла в руки деньги и пересчитала.

— Что Люба, не правильно?

— Не знаю, что правильно, а что нет.

Она тыльной стороной ладони вытерла выступившие слёзы.

— Я знаю точно, что будет неправильно взять у тебя эти деньги и мы их не возьмём.

Увидев, что Вера хочет возразить, резко подняла руку.

— Помолчи ты уже, мы с Лёвой посовещались и решили дать тебе на первое время три тысячи шекелей.

Не возражай, мы здесь у тебя самые близкие люди и понимаем, что начинать первые шаги в чужом городе, когда необходимо навалиться на учёбу, без работы и других доходов очень и очень сложно.

Ты девушка рассудительная и знаешь цену шекелю, зарабатывала его потом и кровью…

Вера не дала договорить сестре, бросилась к ней на грудь, и они вместе расплакались.

— Верочка, не таи на меня обиды, я если и говорила тебе неприятные вещи, то не со злости, а, желая всего самого лучшего в жизни.

Может некоторые мои слова и не справедливы, и злы, но я ведь хочу тебе добра, желая предостеречь от ложных соблазнов и неисправимой глупости.

Приезжай к нам на каникулы и в выходные, хоть иногда приезжай.

И Люба, крепко обняв сестру, в голос заплакала.

В кафе Вера появилась в районе пяти вечера, все уже были в сборе, стол накрыт, и её провели во главу, где напротив усевшейся девушки в вазе стоял огромный букет алых роз.

К ней вальяжной походкой приблизился Зураб и по-дружески обнял за плечи.

— Верочка, эти цветы от меня, чтобы у тебя будущая жизнь была такой яркой, как эти розы!

А это тебе мой скромный вклад в твоё образование, и он положил на стол конверт.

Рядом с этим конвертом одна из девушек положила другой.

— Верунь, а это от нашего дружного коллектива, будь счастлива.

Девушку растрогало внимание и доброта людей, ведь с ними она проработала всего лишь не полных три месяца, но удивила Наташа, которая молча не сводила глаз с её руки, с подарка Галя.

Время на застолье практически не было — быстро подняли бокалы с вином и провозгласили ле-хаим в честь отъезжающей на учёбу подруги, оценили её кулинарное мастерство и в пять минут убрали стол, не оставив и следа от только что состоявшегося пиршества.

Наташа отпросилась у Зураба на часик, чтобы довести подругу до дому с огромным букетом цветов, и они уселись в машину.

Наташа посмотрела на солнечные очки, которые одела, выйдя из кафе Вера, ещё несколько раз на браслет и не выдержала:

— Верка, ты получила такие подарки за два дня знакомства, что ты такое для него сделала особого, я вроде в этом деле уже далеко не новичок, но ещё не один парень больше, чем на сотню на подарки мне не растратился?

— Наташка, ты всегда задаёшь мне такие вопросы, что я не знаю, как на них отвечать, но признаюсь тебе, я с ним ещё не переспала, хотя мы были близки к этому.

Тебя удовлетворяет мой ответ?

— Вполне, по крайней мере, перестала из себя корчить целку.

Через две недели я тоже прекращаю работать у Зураба, потом, как и собиралась, сгоняю в Париж, а в июле мне уже в армию.

После Парижа обязательно заеду к тебе в Бер-Шеву и проведу с тобой парочку денёчков, тут мы и оторвёмся в разговорах, а сейчас мне надо спешить на работу.

Держи, это от меня лично.

И она перед тем, как Вера вышла из машины, сунула ей конверт.

Дома она никого не застала и очень обрадовалась этому факту — поместила в вазу свой шикарный букет и, зайдя в свою комнату, открыла конверты.

Зураб ей подарил пятьсот шекелей, девочки, наверное, собрали по пятьдесят шекелей, и она приплюсовала ещё четыреста, в конверте Наташи лежала тысяча… сумасшедшая подруга, саму ждут такие расходы в ближайшее время, а она отвалила такую огромную для неё сумму.

Отмотала плёнку и вновь прислушалась к словам песни Олега:

   Друзей не выбирают, не находят,

   И с улицы не кличут на порог.

   Судьба определяет, случай сводит,

   А этот случай, посылает Бог.

   Друг не второе Я, не отраженье,

   И против шерсти гладит иногда.

   Но в трудный час свершений и лишений,

   Не надо звать, он сам придёт всегда.

   Горячий спор не повод для обиды,

   Корысть и зависть не найдут приют.

   Из добрых дел не строят пирамиды —

   С друзьями делятся, не подают.

Глава 11

   Как объять необъятное:

   Как отдать невозвратное:

   Как прожить, гнев не выкликав:

   Как любить, слёз не выплакав:

   Как познать, не раскаявшись,

   Цель достичь, не намаявшись,

   Быть судьбою не проклятым,

   Быть любимым и понятым:

Вечером накануне отъезда в Беер-Шеву, Вера сидела, закрывшись в своей комнате и в грустном расположении духа, слушала уже основательно заезженную кассету Олега Фрейдмана.