Теперь с тобою вместе я (СИ) - Фрейдзон Овсей Леонидович - Страница 64

  Макаю снова кисть в палитру,

  судьба не пишется без крови,

  оттенок розовый, багровый… —

  с души лишь серый с чёрным вытру.

По дороге она заскочила в Ашдод, с радостью для себя отметила, что у родителей всё складывается удачно — мама уже втянулась по вечерам мыть посуду в ресторане, это ей не мешало помогать Любе воспитывать малышку, а папа поймал свою удачу за хвост, устроился на военный завод и сразу же обрёл уважение и авторитет со стороны руководства за рационализаторскую смекалку, благо, главным инженером там работал ватик — старожил, приехавший в Израиль из Советского Союза в семидесятые годы.

Родители снимали трёхкомнатную квартиру в новом доме полностью меблированную и с хорошими электротоварами.

— Мама, как у вас хорошо и не скажешь, что это схерут (съём).

— А, что, мы должны жить, как свиньи в грязи?

Там жили, как люди и тут будет не хуже, правда Коля?

— Ещё бы, с такой, как ты хозяйкой и в аду был бы рай.

Белочка, а, когда мы купим свою квартиру, то вообще ты её превратишь в царский дворец.

— Купим, купим… где гарантов возьмём?

Вера не выдержала.

— Вы чего тут устраиваете проблему — Люба с Лёвой работают, а я пойду, как не рабочий гарант.

Папа отвернулся и пошёл на балкон покурить, а мама бросила сквозь зубы:

— Любка сказала, что мы от них гарантов не получим, она не собирается за нас сесть в тюрьму.

— Вот, кальба!

— Что ты сказала?

— Я сказала, что она сука, но не переживайте, мир не без добрых людей, есть у меня Наташка с Офером, Люда, жена Олега, уже работает на маскорот, то есть, на зарплату, не пропадём, ищите себе подходящее жильё, проскочим.

Заехала она на несколько часов и в Ашкелон, навестить к великой взаимной радости семью Олега Фрейдмана.

Они обменялись новостями.

Вера видела, как сопереживают ей Олег с Людой, последняя даже разревелась.

— Девочка наша, какая у тебя горькая судьбинушка, мужайся, мы будем вместе с тобой молиться за успешную операцию твоему любимому.

Если тебе нужна будет наша помощь, можешь всегда на нас рассчитывать…

И, Вера верила в искренность слов и дружеского к ней отношения всей милой её сердцу семьи, так тепло отнёсшейся к ней с первой встречи.

Они вкусно пообедали знаменитыми голубцами Люды и, когда уже пили кофе, Вера не выдержала:

— Простите, Олег, но хоть одну песню на мои стихи вы написали?

Девушка от своего не скромного вопроса покраснела, абард рассмеялся.

— Ну, конечно, написал, и ни одну, а целых три, думаю, что в будущем у тебя будут новые стихи, а у меня на них родятся новые совместные песни.

Я хотел тебе сделать сюрприз, чтобы ты сама на подаренных тебе новых кассетах случайно обнаружила песни на свои стихи, а ты…

Вера поцеловала барда в щёку.

— Не переживайте Олег, я не испорчу окончательно ваш приятный для меня сюрприз.

Я не спрашиваю вас, какие мои строки стали песнями, просто буду слушать все подряд и с радостью выискивать среди них наши совместные.

Вера пожелала удачи на службе Лене, которая через парочку дней призывалась в армию, послушала, как проникновенно поёт Алла под аккомпанемент папиной гитары песни на его слова и, получив долгожданные кассеты барда, отправилась в свой университетский городок.

Она ещё не успела выехать из Ашкелона, как вставила в магнитофон кассету и заслушалась песнями, и вот, после вступительного перебора гитары, Вера услышала с лёгкой хрипотцой голос Олега Фрейдмана, пропевающий до боли в душе знакомые, написанные ею слова:

  Ничего не хочу, почему только слёзы

  Заструились к губам, словно реки к морям.

  Я ладонью сотру этот случай курьёзный.

  Не хочу никому свою боль доверять.

  Ничего не хочу, а хотелось так много… —

  Всё делить пополам — отдавать или брать,

  Что бы я для тебя не была недотрогой,

  Целовал мою каждую клетку и прядь…

  Ничего не хочу без тебя, а с тобою

  Покоряла б вершины и тайны глубин…

  Но уставшее сердце стучит с перебоем,

  Не познавшее счастье ответной любви.

  Ничего не хочу, не хочу, не хочу я…

  За окном ветер грустную песню поёт.

  Время сердцем стучит, от разлуки врачуя.

  Доверяю ему я надежду на взлёт…

Вера остановила машину на обочине и упала лицом на руль — эти стихи она написала вскоре после того, как перестал появляться у неё Галь, когда в голову полезли самые разнообразные мысли.

Многое из этих строк сегодня опровергнуто, но есть и полностью совпадающие с сегодняшним настроением.

Вера вытерла слёзы — как прочувственно спел Олег, как будто влез к ней в душу и вместе пережил все горькие минуты разлуки.

Вера завела мотор, нет, по дороге она не будет слушать эти песни — больно, очень больно…

На тридцатое ноября Галю была назначена операция.

Волнение у Веры достигло самого высшего предела, на карту было поставлено не здоровье, а вся жизнь любимого человека, а вместе с ней и её судьба.

В тоже время, в случае успеха, возвращённая настоящая жизнь дорогого сердцу Галя могла раскрасить в тёплые и радостные тона дальнейшую жизнь девушки.

За десять дней до ожидаемой с невероятным волнением операции Галя, к ней заехала в общежитие Наташа и с самого порога закричала:

— Верка, пиздец, я еврейка, всем еврейкам еврейка.

Сказала, что это сделаю, и сделала!

— Наташка, выражаясь твоим языком, а на хрена это тебе всё сдалось?

— Дурочка, меня теперь похоронят на еврейском кладбище, а ни где-нибудь за оградой…

Увидев до смешного удивлённое лицо Веры, подруга рассмеялась.

— Посмотри…

Она вытянула вперёд руку.

Вера увидела на пальце подруги золотое колечко, осыпанное осколочками бриллиантов.

— Наташка, я так понимаю, тебе Офер сделал предложение?

— Вот именно, честь по чести, даже на колено встал, медведь неповоротливый…

— Наташик, так ведь он давно уже был готов был ехать с тобой в Прагу и зарегистрироваться.

— Много ты понимаешь, он хотел, он был готов…

А я хочу, чтобы у меня была хупа, а под ней разбивался бокал на счастье! Понятно?

А потом ты вместе с Галем вышла бы в круг и танцевала за наше счастье фрейлих, понятно?

— Ещё бы, а когда свадьба?

— Через полгода, когда закончу службу в армии, планируем на июль.

Верка, может быть к тому времени Галь полностью поправится, и мы сразу закатим две свадьбы, ты как?

— Наташечка, алевай (дай бог)!

Я сплю и вижу, как мы идём с ним то по лесу, то по полю, а то по Риму… и целуемся, целуемся….

И обе девушки расплакались, понимая, на сколько хрупкими были их надежды, но они всё же были.

Прощаясь, Наташа вручила подруге Кассету:

— Верчик, послушай обязательно, здесь все песни хорошие, но одна полный отвал, Сарит поёт, а кажется, что это ты поёшь, именно твоя душа кричит в этой песне.

Даже не буду тебе указывать, какая это песня, послушай, а потом мне скажешь, договорились?