Изъян (СИ) - Инк Анна - Страница 58

Себастьян делает низкий поклон, и хлопает сам себе. Улыбается широко, даже посмеялся, отступая немного назад, когда Алеана показала ему два больших пальца вверх, подмигнул ей; снова смотрит на зрителей. Молодец. Держится достойно. Как типичный аполло.

- Очень красивый мужчина, - выдыхает Алеана мечтательно.

Его правая щека дёрнулась. Я не могу. Я когда это вижу, у меня всё внутри пропитывается к нему таким сочувствием, что это становится невыносимым!

- Расскажи нам, что ты умеешь, Себастьян, - Алеана задорно кивает ему.

- Как говорят у нас в Городе, эффективного квартала суток, - его голос чистый и мягкий. – Уверен, что мой инвестор уже знает обо мне больше, чем я сам. – Я ловлю взгляд Себастьяна, и читаю в нём уже знакомую горькую усмешку. Потом проблеск надежды. Он ведь не знает, чья ставка была самой высокой, и кто купит его сегодня. И он не знает, что в конце концов он станет моим. – Выбор аполло требует тщательного анализа, и проявления других самых эффектных черт личности женщины. Мои навыки развиты в стандартных для всех доноров областях: я кулинар, садовод, я умею развлечь беседой, и музыкой. На меня приятно посмотреть – не так ли?

«О да!» - слышит он в ответ.

- Всё это очевидные вещи, и все знают, какие торты я умею печь, и как аккуратно я постригаю лохматые кусты боярышников. Но я расскажу вам о том, что никто не знает обо мне, - Себастьян опускает глаза, делает шаг вперёд. – Расскажу Вам…«Вам» - с большой буквы, я сейчас обращаюсь к моему инвестору…расскажу Вам, мой инвестор, какой сон снится мне с самого детства, когда я ещё не знал, стану ли донором, но когда уже видел картинки тех мест, где могу оказаться, если им стану... Сады загорода. Ясный день. Полуденная жара уже спала. Я смотрю на атисовое дерево. Один из его плодов набухает с утра – от его блюдца расползается неровное пятно, и прежде, чем его коричневые щупальца доберутся до середины, я должен успеть сорвать его, и приготовить для Вас атисовый лимонад. Когда мутно-зелёная оболочка плода остаётся только на половине атиса, я переламываю жёсткую ветку острым секатором, и погружаю спелый плод в соковыжималку. Я знаю, что Вы уже идёте. И я знаю, что Вы не одна. Вдоль аллеи из красных роз, которые каждый день я выращиваю для Вас, Вы идёте к Вашему дому; Вас сопровождает дочь. Она точно такая же, как и Вы – сияющая кожа, грация в движениях, решительность во взгляде.

Я перевожу взгляд на Эйс (смуглую, толстую, с трогательной слезинкой, которая застряла между глазом и её набухшей щекой), и понимаю, что она видит в его словах и себя.

- Я не смею поднимать на неё глаза, когда между нами остаётся меньше двадцати шагов – я не имею права взаимодействовать с ребёнком, в котором течёт и моя кровь, - голос Себастьяна вздрогнул. - Но я наполняю два бокала атисовым соком для Вас и Вашей дочери. Сок свеж, он сладок, и пахнет земляничными полянами. Ваша дочь отклоняет голову назад, когда допивает последний глоток, и из её волос выскальзывает… - прежде его взгляд останавливался на каждой из присутствующих, охватил самые дальние ряды, но теперь он вернулся ко мне, и Себастьян выдыхает: - …распустившаяся роза. И Вы позволяете мне срезать для Вашей дочери новый цветок. И я иду к аллее, и нахожу самый красивый бутон. Я приношу его Вам. И Вы говорите: «ты можешь отдать его в руки моей дочери». И я окрылён! Вы разрешили мне что-то сделать для неё! И всё кажется таким волшебным от Вашей доброты, что цветок на моих ладонях сам начинает обладать способностями к левитации, и его лепестки раскрываются, пока он, словно переплывая по воздуху, стремится к её пшеничным локонам; и он распускается, полностью - как только касается волос Вашей дочери. И я чувствую, что…

- 160 миллионов! – кричит Эйс.

Себастьян вздрагивает, переводит взгляд на неё. Он поджимает губы, но лишь на секунду. Снова широко улыбается. Он смотрит ей точно в глаза, не позволяя себе с отвращением обвести взглядом её фигуру. Когда кто-то позади кричит «161 миллион!», он с неизменной улыбкой переводит взгляд на следующую женщину.

- 165 миллионов! – я оборачиваюсь. Подтянутая блондинка в чёрном костюме аккуратно вытянула маленькую руку. Снова смотрю на Себастьяна – выражение его лица неизменно.

- 166! – кричит Эйс.

- 170! – уже другой женский голос позади – тоже блондинка, но не такая изящная, как та, что предлагала 165.

- 171, - кто-то на соседнем первом ряду справа – я наклоняюсь вперёд. Теперь брюнетка с тонкими губами, выкрашенными в яркий фиолетовый цвет, тянет руку вверх.

- 172! – кричат позади.

- 175! – Эйс даже привстаёт со своих двух стульев.

- 175 миллионов тонн психаров за Себастьяна! – удивлённо чеканит Алеана. – Это рекорд! Дамы, это рекорд!

- 176! – кричит брюнетка.

- Невероятно, - бормочу я.

- Ему всё равно не покрыть свои долги этой суммой, - шепчет Эйс, и вытирает пот со лба. – Они поднимут до двухсот – уверяю. Все знают, что я не отступлюсь от него.

- Это слишком много, - хриплю я.

- 181 за Себастьяна! – снова раздаётся позади.

- Пора это прекращать, - выдыхает Эйс. Она ещё раз выдыхает, опирается на спинки стульев обеими руками, и встаёт. – Двести! Двести миллионов тонн психаров за Себастьяна.

Все испуганно охают, и воцаряется тишина.

- Двести миллионов раз, - начинает отсчёт Алеана, - двести миллионов два…

- Двести пятьдесят миллионов за мальчика!

Это голос позади. Слышатся звуки падающих стульев. Кто-то вскакивал, чтобы рассмотреть покупателя. Да что там. Даже я встала со своего места. А вот Эйс, которая уже посчитала сделку совершённой, не состыковала себя со стульями – её огромное тело расшвыряло их в разные стороны как ударной волной, и бухнулось на стеклянный пол.

Я помогаю ей встать. Снова оборачиваюсь. Ищу взглядом предполагаемого покупателя, назвавшего двести пятьдесят. Голос показался мне знакомым. Альбина? Кто-то ещё из приближённых Альфы?

- Двести шестьдесят! – хрипит Эйс.

- Двести семьдесят! – снова звучит с заднего ряда.

Да кто там такой?

- Это враньё! У тебя нет таких Средств! – кричит Эйс. – Двести семьдесят один, и баста!

- Триста миллионов.

Весь зал встаёт.

- Да чтоб тебя! – взвывает Эйс. – Кто там такой богатый? - и она пытается протиснуться в центральный проход.

Я поворачиваю налево, потому что тело Эйс не позволяет мне пройти через проход между рядами. Бегу. Добегаю до задних рядов. Замираю. Я вижу её со спины – женщину, которая хочет забрать его у меня. Она единственная двигается в этой мёртвой тишине. Она идёт к центральному проходу. Я хватаю её за плечо. Она оборачивается. Сбрасывает мою обмякшую руку. И снова идёт вперёд.

Не может этого быть…

- Триста миллионов! – она идёт гордо по центральному проходу, как шла по подиуму Центра Культуры. Цэрперка Элеонора покупает себе моего Себастьяна!

- Мда, - тянет Эйс, и уступает Элеоноре дорогу.

- Я тебя не помню, - хмурится Алеана.

- Я – Элеонора, 4дробь65, коренная горожанка. И я буду первой женщиной из Города, которая купила себе первоклассного аполло. Вот вам! – она швыряет на сцену свой браслет «Пандора». – Ну привет, красавчик, - она смотрит на Себастьяна снизу вверх. – Не видать тебе загорода. Будешь впахивать как все цэрперы. А когда я добьюсь, чтобы внесли закон об ответственности биологического отца за ребёнка, твоя мечта о взаимодействии с дочерью сбудется. Только не цветочки ты ей преподносить будешь, а конкретные цифры на счёт. И твои нежные ручки быстро обрастут мозолями – потому что чтобы вырастить потомство, не розочки надо постригать, а работать. Пора истреблять этот класс альфонсов, - Элеонора поворачивается к присутствующим лицом. – Работать должны все. Вы все. И вы будете работать.

- Всё верно, - бормочет Алеана. Зрители резко поднимают на неё головы. – В смысле…здесь действительно есть триста миллионов – на её браслете. – Алеана поворачивает к присутствующим эргосум, к которому приложен браслет Элеоноры. - Триста миллионов тонн психаров на счёте Элеоноры 4дробь65, - Алеана смотрит на неё с таким восхищением, что меня передёргивает.