Путь Кейна - Корнев Павел Николаевич - Страница 65

— Он обещал быстро — значит, быстро, — пожал плечами Шутник и забрал у меня колбасу.

— Мало ли, что он обещал, — скривился я в усмешке. — Кстати, ты как думаешь: почему Бернард с нами не пошел?

— Никак не думаю. Не пошел, и все. Его дело.

— Так-то оно так, — задумался я о захандрившем тайнознатце.

Хотя какая разница, из-за чего у него настроение испортилось? Просто, может, устал, и все дела.

— И вообще — не уводи разговор от темы, — попросил меня хитро прищурившийся Габриель.

— От какой такой темы? — не понял я.

— Ну о смысле жизни. Добро и зло. Свобода воли и предназначение. — Шутник разлил по стаканчикам остававшийся в графине кишкодер.

— Шутник, что с тобой? Мы и выпили-то всего ничего, а вон как тебя размотало.

— Не в этом дело, не в этом. Просто мы сегодня по самому краю прошлись, вот оно как. — Габриель потер грудь там, куда вонзилась заколдованная игла. — Помнишь, вы смеялись, когда я бригандину выбирал? А окажись железо чуть похуже — не сидел бы сейчас с тобой.

— Да ну брось. Что б тебе с одной иголки было?

— Что было? Да ничего хорошего! Видел, пехотинцу — как его, Билли? — в ногу игла вошла, так неизвестно еще — откачают целители или нет.

— На все воля божья.

— Вот ты как заговорил! Раньше-то все: тень, тень! А как прижало, сразу о Боге вспомнил. Все вы там, на севере, язычники клятые. И Ведьмина плешь из-за грехов ваших…

— Давай не будем сейчас об этом, — попросил я и во все глаза уставился на вошедшего в кабак крепкого сложения мужчину в серовато-зеленом камзоле егеря.

Показалось мне или у него действительно оскаленная собачья голова на груди нашита? Нет, так и есть. Нашивка «Серых волкодавов»!

Егерь, прихватив стул из-за соседнего стола, присоединился к кавалеристам, и я развернулся так, чтобы не спускать с него глаз.

— А я и не об этом! — несколько нелогично, на мой взгляд, заявил Габриель. — Я тебя о чем спросить-то хотел: почему ты такой злой? Тебе же человека зарезать, что мне муху прихлопнуть!

— А почему я должен быть добрым? — разозлился я на идиотский вопрос. Играй хоть немного у меня в голове хмель, думаю, мы бы прекрасно пообщались, а так от пустых разговоров только изжога начинается. Мне б теперь придумать, как егеря к нам за стол затащить, а не разглагольствования подвыпившего Габриеля выслушивать. — И что это вообще такое в твоем понимании?

— Ну… — начал собираться с мыслями Габриель.

— А, подожди, я понял! — не дал ему вывернуться я. — Наверное, это значит быть всепрощающим и всепомогающим. Посвятить свою жизнь борьбе со злом и несправедливостью. Так? А что, если я не хочу оставлять безнаказанными плевки на мою тень? Что, если я хочу сам решать, кому я помогу, а кто пусть выпутывается сам? Что тогда? Я — злой? Только потому, что желаю сам определять, как мне жить, и не собираюсь помирать из-за чьих-то чужих идеалов?

— Ты сам-то понимаешь, какую чушь порешь? — неожиданно совершенно трезво поинтересовался у меня Габриель.

— Понимаю, — кивнул я. — Все я понимаю. И знаешь, Шутник, я ведь стараюсь. Стараюсь оставаться каким ни есть, но все же человеком. Не душегубом, а именно человеком. Только выбор есть не всегда…

— И ты говорил, что это меня развезло?

— Я тебе говорил, куда ты с вопросами дурацкими идти должен.

— Можно подумать, твои ответы лучше. — Шутник засунул в рот последний кусок кровяной колбаски, вытер руки о плащ и указал мне на выход.

— Ага, пошли, — кивнул я, но остался сидеть на месте, заинтригованный громкими криками, раздавшимися за столом, который занимали солдаты.

— А я говорю: дело — швах! — во всеуслышание заявил огненно-рыжий кавалерист с огромными, торчащими в стороны усами. — Йорк нас сомнет!

— Типун тебе на язык, — тут же отозвался егерь.

— Точно — типун, — поддержал «Серого волкодава» один из кавалеристов, весьма крепкого телосложения. — Ты, Серж, сам посуди: пока красные кошки город штурмом возьмут, наши уже десять раз подкрепление подвести успеют.

— Ага, как же, как же! Какой штурм, господа? Окститесь! Вы стены городские видели? В них пальцем ткни — дыра будет! — неожиданно поддержал Сержа долговязый парень, даже в помещении не расставшийся с черным беретом.

— Стены нормальные, а вот ворота — дрянь. Тарану работы на пару ударов.

— Господа! Я вообще не о том, — решил объяснить свою позицию Серж. — Город силен своими защитниками. А вы видели кислые морды горожан? Да это быдло завтра же на наших могилах спляшет! Они флаги с кошкой на домах не вывешивают только из-за боязни на рудники загреметь.

— А пожалуй, Серж, прав, — задумался егерь. — Гнилой народ здесь, гнилой.

— Ты идешь? — толкнул меня в плечо поднявшийся со стула Шутник и задумчиво поболтал остававшийся на дне стакана самогон.

— Погоди ты, — отмахнулся от него я и, подойдя к столу с солдатами, присел за освободившийся стул. — Не подскажите, уважаемые, как обстановка в Новом Перенте? А то мы последние дни в деревне безвылазно просидели.

— Нормально там все. — Насторожившись, рыжий кавалерист внимательно оглядел наши с Шутником пехотные плащи.

Габриель тем временем оставаться в одиночестве за столом не стал, вслед за мной подошел к кавалеристам и, выдохнув, выпил остатки кишкодера:

— За его светлость великого герцога Альфреда Третьего!

Кавалеристы тост не поддержать не могли, и вскоре Габриель уже считался у них за своего. Особенно после того, как согласился сыграть в кости.

— Давно здесь? — спросил у меня не принявший участия в игре егерь.

— В долине-то? Четвертый день. Нас сюда прямо из Норгвара перебросили. — Зевнув, я потер заросший щетиной подбородок и сделал вид, будто только что вспомнил какую-то важную вещь. — Слушай, ты ж из «Серых волкодавов» будешь? А не ваша ли это работа — голова аж цельного эрла над воротами форта?

— Наша, чья еще! Повезло тогда — прямо с отравой лазутчиков прихватили.

— И сразу эрлу голову оттяпали? — удивился я. — Да за него одного выкупа корон десять золотом можно было взять!

— За живого — да. А нам не свезло. Успел за саблю схватиться, трех наших зарубил, гад. Ну и не разобрались в свалке, порешили зазря.

— Да, не повезло, — посочувствовал я. — За скальп-то его хоть серебра отсыпали?

— Ага, щасс! Это ж не эльф, — скорчил гримасу «Серый волкодав». — Мы надеялись, за остальных что-нибудь обломится, так и там не выгорело.

— Это как так? — неподдельно заинтересовался я.

— Ну захватили мы еще троих из благородных: двух эсквайров и девку, дочку лорда какого-то северного. Под арест их, значит, посадили, да налетели мятежники, охрану перебили, пленных с собой уволокли.

— Это как? — не поверил я. — Из форта?

— Почему из форта? На границе мы их оставили, в надежном месте. А вот оно как вышло. И слышь, чё творится — в отряде мятежников эльфы были!

— Брехня! — оторвался от костей Серж. — Эльфы заодно с людьми? Ни за что не поверю!

— Что?! Да все знают, что красные кошки с эльфами снюхались! Ты у любого спроси — в банде Кройда Меченого полукровок и эльфов чуть ли не половина. Этот выродок на наших налет и организовал. За его скальп тогда награду сразу удвоили.

— Серж, я сегодня сам эльфа видел!.. — Шутник метнул кости и принялся травить байку о нападении мятежников на охрану проповедника.

— А что — девка? Красивая? — зевнул я, изображая скуку. — Попользовать хоть успели?

— Баба так-то ничего, но от глазищ ее зеленых у меня сразу мороз по коже и опускалось все моментально. Да и лейтенант наш того, кто хоть пальцем к пленникам прикоснется, заживо в муравейник закопать обещал. На выкуп, вишь, сильно рассчитывал. Да не выгорело…

— Бывает. — Я поднялся из-за стола и потянул за плечо Шутника. — Пошли.

— Да обожди ты! Самая игра пошла! — скинул тот мою руку.

— Давай быстрее, я тебя на улице жду.

Я вышел из кабака и накинул плащ. Погода опять испортилась, закапал легкий, противный дождик. Небо затянуло низкими тучами, и серая сырость, казалось, пропитала весь мир насквозь. Тоска. И тоска даже не зеленая — тоска беспробудно серая.