Путь Кейна - Корнев Павел Николаевич - Страница 66

Впрочем, солдатам городского гарнизона сейчас еще хуже нашего приходится. Я-то хоть в любое время обратно под крышу вернуться могу, а эти даже в караулку по очереди бегают. Бедолаги. С другой стороны, и словить стрелу шанс на такой службе куда как ниже, чем у нас. Так что, если разобраться, жаловаться им не на что.

Я поежился и посмотрел на сновавших у ворот городских стражников. В отличие от безразличных ко всему солдат, эти дотошно осматривали поклажу всех желающих попасть в город, не делая исключения ни для кого. Относительной неприкосновенностью пользовались лишь гонцы и армейские обозы. И только к телегам с ранеными опасались приближаться даже самые ретивые служаки — дежуривший два дня назад караул в полном составе в одночасье свела в могилу какая-то непонятная хворь. Грешили на привезенную с одним из таких обозов заразу: о том, что мятежникам помогают не только Йорк, но и эльфы, знали уже все. А от длинноухих можно любой пакости ожидать.

Внимательно оглядев площадь перед воротами, я не заметил ни пехотинцев, ни капрала Линцтрога, только спрятавшиеся от дождя под навес гарнизонной казармы волонтеры по-прежнему дожидались возвращения командиров. Но и арбалетчики были не в полном составе — не иначе, кого-то уже отправили раздобыть выпивку. Оно понятно — дело молодое. Да и сырость эта надоела уже хуже горькой редьки.

И что, выходит, можно с чистой совестью возвращаться обратно в кабак? Можно, конечно, да только что-то желания нет в четырех стенах сидеть. И душно, и шумно. Если пить да гулять, то оно и незаметно вовсе, а вот когда подумать требуется…

А подумать есть о чем. Например, на кого из армейских дознавателей выйти, чтобы они разрешили с пленными мятежниками из банды Кройда Меченого с глазу на глаз пообщаться. Только дохлый это номер, по большому счету. Тут не дознаватели и тюремщики нужны, тут самое время ясновидца о помощи просить. Если кто живым из мятежников в плен и попал, то давно уже с веревкой станцевал.

Вывернувший из-за угла дома Олаф, плащ которого заметно оттопыривался, увидел меня и резко остановился, но, поняв, что уже поздно, обреченно поплелся дальше. Выскочивший следом Роберт закинул на плечо арбалет и беззаботно запрыгал через лужи. Олаф, не оборачиваясь, шикнул на него, и тот сразу же поправил плащ, пряча край высунувшегося меха с вином.

Ладно, живите. Добрый я сегодня.

Да где ж там Шутник? Он все серебро проиграть решил?

Я толкнул дверь и остановился на пороге, немало удивленный увиденным: вскочившие со своих мест кавалеристы с нехорошими улыбками окружали оравшего на них Шутника. Поскольку кистень с собой в кабак он не захватил и придать своим словам весомости с помощью шипованного шара не мог, подвыпившие солдаты всерьез его угрозы «разобраться с проклятыми ворюгами» не воспринимали. Наоборот, если с кем сейчас и «разберутся», так это с Шутником. Вот ведь связался с прохиндеями…

Я по привычке опустил руку на пояс, но тут же вспомнил, что по совету Арчи меч с собой брать не стал. Кинжал, конечно, при мне, но много с ним против полудюжины человек не навоюешь. И Шутнику не помогу, и сам на неприятности нарвусь. А на чью-либо помощь рассчитывать не приходится — наоборот, набившаяся в кабак пьянь в предвкушении бесплатного развлечения разве что не облизывается.

В этот момент рыжий Серж несильно пихнул Габриеля в грудь, и я, не дожидаясь развязки, вышел на улицу, тихонько прикрыв за собой дверь.

— Робби! — К моему облегчению, Олаф и Роберт далеко уйти не успели.

Волонтер вздрогнул и, остановившись, развернулся посмотреть на меня.

— Живо сюда!

Парень испуганно взглянул на Олафа, но, тот не оборачиваясь, поспешил к навесу.

— Бегом, я сказал!

Побледневший волонтер помчался ко мне через лужи, стараясь не дать выпасть засунутому под плащ меху с вином.

— Почему с арбалетом?! — рявкнул на него я.

— Забыл оставить, — заикаясь, пробормотал в ответ Роберт.

— Дай сюда! — Я вырвал у него арбалет, просунул сапог в стремя и, поднатужившись, взвел струну. — Болт!

Ничего не понимающий парень протянул мне болт, я наложил его и распахнул дверь кабака.

— Пошел вон отсюда! — Услышав приказ, парень стремглав бросился прочь, а зажавшие Шутника в угол кавалеристы обернулись на звуки моего голоса.

— Шестеро на одного? Не очень честно, — широко улыбнулся я. — Думаю, если к вашей беседе присоединимся мы, это будет только справедливо.

Усевшийся на стол и болтавший в воздухе ногами егерь опустил руку к поясу, но, увидев направленный ему в грудь арбалет, тут же положил ладони себе на колени.

— Этот гад… — Серж сплюнул на пол кровь и облизнул рассеченную губу. — Эта сволочь…

— Заткнись! — не дослушав, оборвал его я. — Габриель, собирайся и пойдем отсюда.

Уже успевший заполучить под глаз здоровенный синяк Шутник сразу же сгреб разбросанные по столу монеты и направился к выходу. Судя по злым лицам, кавалеристы готовы были разорвать его на куски голыми руками, но страх заполучить в голову тяжелый болт останавливал их от необдуманных поступков. Вот ведь какая штука: арбалет один, а трясутся все шестеро. Потому как непонятно, в кого я выстрелю. А подыхать из-за пары монет никто не хочет. Особенно в одиночку. Это все гуртом герои, а выдерни такого из толпы, и куда-то сразу вся спесь девается. Все ж прекрасно понимают: собутыльники и добрым словом дурака не вспомнят, не то чтобы медяк на заупокойную потратить.

Не особенно торопившийся Шутник прошел мимо меня на улицу, и я захлопнул дверь. В то, что кавалеристы бросятся за нами в погоню, мне не верилось совершенно. Во-первых, на площади болт заполучить еще проще, чем в кабаке. Во-вторых, даже стрелять не придется — стража сама дебоширов мигом успокоит.

— Много выиграл? — спросил я у Габриеля, когда мы спрятались от дождя под навесом, а Роберт забрал арбалет.

— Что? — не понял меня Шутник.

— Много, говорю, у кавалеристов выиграл? — повторил вопрос я.

Солдаты из-за пары медяков в драку не полезли бы.

— Проигрался я, — огорошил меня Габриель.

— Что?!

— Проигрался в пух и прах. Кости у них шулерские были.

— Ты уверен?

— Да наверняка! Ну не может так людям везти!

— Ты хочешь сказать, что просто не захотел отдавать проигрыш?

— Ну да! Они мухлевали!

— Ты урод, Шутник. Ты знаешь об этом? — Я аж сплюнул от досады. — Ты ввязался в драку из-за пары вшивых медяков?

— Не пары медяков, а… — Шутник пересчитал монеты и ссыпал их в кошель. — Одной короны, трех шлемов и пяти щитов серебром. Но дело-то не в деньгах, дело в принципе! Зло должно быть наказано. Чтобы впредь неповадно было!

— Заткнись и гони половину, — зарычал на него я.

— Что-то ты много в последнее время разговариваешь, — и не подумал развязывать кошель Шутник. — Я тебя, между прочим, о помощи не просил.

— Может, вернешься, и переиграем заново?

— Я похож на идиота?

— А, по-твоему, на идиота похож я?

— Ладно, Кейн, не кипятись, мне эти деньги нужнее, — примирительно хлопнул меня по плечу Шутник.

— Почему это?

— Тебя, я смотрю, армейская жизнь вполне устраивает, а у меня она уже в печенках сидит. Работать за кормежку? Увольте! Я не ишак.

— Какой у тебя выбор? Сбежать? Далеко не убежишь, — хмыкнул я и сел, прислонившись спиной к стене казармы. Оробевшие волонтеры наконец пришли к выводу, что нам нет до них никакого дела, и пустили по кругу один из мехов с вином. — И знаешь почему? Потому что между тобой и ишаком разницы никакой. Только ты на двух ногах ходишь, а он на четырех. А так и мозги у вас одинаковые, и клейма…

— А! Вот ты о чем! — понял, к чему я веду, Габриель и присел рядом. — Ну допустим, мозги у тебя ничуть не лучше, а даже, скорее, наоборот. Иначе ты бы понял, что бежать надо не через Ранлоу, а на север. Там в Альме на корабль сесть, и — здравствуй, Империя!

— Неплохо придумано, — кивнул я. — Только это не объясняет, почему ты в деньгах больше меня нуждаешься.