Путь Кейна - Корнев Павел Николаевич - Страница 83

Вот тут нас, пожалуй, первый раз и прижали. Хорошо хоть солдаты с утра порядком вымотались и особо не зверствовали, откровенно халтурно досматривая наши пожитки. Можно сказать, и не досматривали вовсе, так что у них было не так уж и много шансов обнаружить заранее заготовленные тайники с деньгами и оружием.

Зато их командир, жутко разозленный неудачной попыткой выбить пару монет из возвращавшихся из паломничества к святым местам монахов-георгианцев, всю свою злость выместил на нас. Если бы не просто феноменальное спокойствие Арчи, на все вопросы реагировавшего с невозмутимостью деревенского идиота, и изворотливость Шутника, нам бы пришлось лихо. А так допрос вскоре превратился в откровенную торговлю, которая закончилась для нас потерей трех серебряных шлемов. И это не считая въездной пошлины.

— Ничего не понимаю, — старательно скрывая облегчение, недовольно пробурчал Шутник. — Церковников спокойно пропустили, а нас чуть ли не наизнанку вывернули!

— Это не церковники, а монахи ордена Святого Георга, — поправил его Арчи.

— Да какая, к лешему, разница?

— Святой Георг — покровитель Йорка. Глава ордена больше к герцогу прислушивается, чем к Совету Семи[35], — объяснил здоровяк. — Простому солдату монахов задирать себе дороже.

— Это раньше он был покровителем Йорка, — усмехнулся я. — Они ж его именем столько эльфийских лесов вырубили, что эльфам от одного вида их балахонов икаться должно. А ну как сейчас припомнят?

— Поживем — увидим, — рассудительно заметил Арчи и ткнул рукой в дорожный указатель, прибитый к вкопанному рядом со съездом с дороги столбу: «Оаквуд». — Скоро темнеть начнет — я считаю, надо в деревне заночевать.

— Бернарда лекарям покажем? — отвернувшись в сторону, спросил Шутник.

— Не здесь. Подальше от границы отъедем — покажем, — посмотрел на бледного как снег тайнознатца здоровяк.

Далеко в деревню мы проезжать не стали и остановили телегу у первого же попавшегося постоялого двора. Особенно нас привлекло его расположение: добротный двухэтажный дом, окруженный высоченным забором, был выстроен сразу за околицей. В случае чего не придется сквозь всю деревню бежать — через плетень перемахнул и в лес. Благо опушка с этой стороны почти к домам подходит.

Хорошо у них здесь, вольготно, вот люд и беспечный. Это дальше к северу, особливо к Старолесью ближе, все деревни и хутора частоколами обнесены. Да и вышки дозорные почти везде имеются. Там и беглеца какого, и незваного гостя без разговоров стрелами утыкают или собаками затравят.

— Кейн, — толкнул меня в бок Арчи, уже успевший сбегать осмотреть постоялый двор и вернуться. — Да что с тобой такое — на ходу засыпаешь?

— Устал, видимо, — потряс головой я, пытаясь понять, что происходит. Вроде вот только по сторонам смотрел — и как волной серой накрыло.

— Сейчас телегу во двор загоним, ты ее, Габриель, сторожить оставайся. Я с хозяином пойду о ночлеге договорюсь, а Кейн пока среди обслуги потолкается. У него для этого внешность самая подходящая. — Остановив лошадей неподалеку от конюшни, Арчи передал вожжи Шутнику. — Кейн, пошли. И постарайся никого не зарезать, лады?

— Уж будь уверен. — На ватных ногах спрыгнув на землю, я перекинул на плечо свою дорожную суму и пошел через двор.

— Зачем взял? Оставил бы в телеге, — удивился нагнавший меня Арчи.

— Мечи у меня там, — поправил ремень сумки я. — Да и вдруг что понадобится?

— У тебя Йоркского патента нет — не забыл? Смотри, не подведи нас всех под монастырь, — распахнув входную дверь, предупредил меня здоровяк и шагнул внутрь.

Арчи тут же убежал на второй этаж, а я рассеянно оглядел занимавшую почти половину дома трапезную. Посетителей сейчас не было, и стулья ножками вверх выставили на столы. Молодой парнишка в заношенной хламиде, изредка макая тряпку в ведро с мутной водой, старательно размазывал по доскам пола нанесенную ногами постояльцев грязь.

— А у вас немноголюдно, — присел я на угол стола.

— Не время пока. Вишь, прибираемся. — Вытерев рукавом вспотевший лоб, парнишка оторвал взгляд от пола и посмотрел на меня. — Вечером не протолкнуться.

— Сюда, поди, на постояльцев поглазеть и местные заглядывают. — Я потер зачесавшийся подбородок и широко зевнул.

— Как без этого, ходют, — подтвердил мое предположение работник.

— А скажи-ка, уважаемый, — говорят, в поместье Берингтонов работники разные требуются.

— Они вроде со стороны никого не берут, — задумавшись, нахмурился парнишка. — Да и нету никого, кроме сторожей, в поместье сейчас — господа ко двору его светлости уехали.

— Жаль, — соскочил со стола я, и от резкого движения в голове зашумела кровь. — А где поместье это вообще находится, если нелегкая еще в ваши края занесет?

— Гору, лесом поросшую, с той стороны дороги видел? Вот там их усадьба и стоит.

— Благодарствую. — Я щелчком отправил парню медяк и направился к выходу во двор.

Тут мне делать, похоже, уже нечего.

Безмятежно распахнув входную дверь, я замер как вкопанный: телегу с посмурневшим Шутником окружила полудюжина солдат. И, что самое поганое, в его сторону посматривали три остановившихся у ворот всадника: два обычных кавалериста, а третий наряжен в черный балахон, как две капли воды похожий на одеяние зарезанного мной в «Приюте скитальцев» монаха.

— Тащите его сюда! — крикнул судя по украшенному золотым шитьем мундиру занимавший в войсковой табели о рангах вовсе не последнюю строчку кавалерийский офицер. — И дом обыщите.

И что делать? Вон двое солдат уже мечи обнажили!

«Бежать, бежать немедленно!» — мелькнула в голове мысль, и я подался в глубь помещения.

Бежать? А как же Шутник? И Арчи не след в этой передряге оставлять. Не по-людски это. Но зато шансов незаметно улизнуть куда больше.

Только вот когда я Габриелю про деление всех людей на своих и чужих рассказывал — душой ничуть не кривил. Есть такое дело, никуда от него не деться. На чужих плевать. А вот если своих начать предавать, то какой смысл дальше-то жить? Ну протянешь за чужой счет пару годков, толку-то? Так и так в край теней отправляться и твой черед когда-нибудь придет. Неужто лучше в одиночестве под забором сдохнуть?

Нет, друзей надо держаться. У меня, прямо скажем, не слишком много тех, кого действительно можно назвать «своими». И, как ни крути, не отнести к ним Арчи и Шутника я не могу. Не по совести это будет.

А, твою тень!

Помирать, так с музыкой.

Нашарив в суме холодную, будто отлитую из металла шишку, я ногтем нащупал острый край чешуйки и спокойно вышел на крыльцо.

Заметив меня, уже слезший с телеги Габриель округлил глаза, но, когда, сверкнув в воздухе, серебристая шишка плюхнулась в грязь рядом с солдатами, сообразил, в чем дело, и одним махом метнулся обратно.

Веером разошедшиеся осколки взметнули в воздух грязь и расшвыряли в разные стороны не догадавшихся разбежаться пехотинцев. Уцелел только один — тот, который в момент взрыва находился с другой стороны телеги. Ошалело стерев со лба чужую кровь, он начал поднимать меч, но выхвативший из-под кучи наваленных на дно дерюг цеп Шутник первым делом с размаху впечатал шипованный шар в его побледневшее лицо и только потом рванул ко мне.

Придерживая входную дверь открытой, я отступил внутрь дома, но в этот момент выпущенный одним из кавалеристов арбалетный болт угодил Габриелю в затылок, и он безжизненной куклой повалился на землю.

— Арчи! — во всю глотку заорал я и, задвинув щеколду входной двери, бросился на кухню. — Дёру!

Полотер непонятно для чего загородил мне дорогу, и я не особо сильным ударом в челюсть отшвырнул его в сторону. Во входную дверь заехали чем-то тяжелым, но засов пока выдержал.

Не дожидаясь буквально скатившегося по лестнице здоровяка, я промчался через кухню и выпрыгнул в открытое окно. Увернуться от копыт несшегося прямо на меня всадника удалось только чудом. Солдат замахнулся длинной саблей, но выскочивший вслед за мной из окна кухни Арчи ухватил его за ногу и вышвырнул из седла. Прийти в себя после падения кавалеристу уже не довелось — я воткнул засапожный нож ему в горло чуть выше кольчужного ворота.