Путь Кейна - Корнев Павел Николаевич - Страница 84

— Шутник?! — отпрыгивая от вставшей на дыбы лошади, проорал Арчи.

— Мертв! — выкрикнул я и бросился к забору.

О Бернарде мы даже не вспомнили — нам бы самим ноги унести, его уж точно из этой переделки не вытащить.

Все шло удачно до того момента, как мы перемахнули через ограждавший деревню невысокий плетень. Увязавшийся за нами второй кавалерист появился именно в тот момент, когда Арчи уже закинул ногу на забор, и арбалетный болт, слегка зацепив бедро, оставил длинную кровоточащую рану.

Зарычав от боли, здоровяк тем не менее нашел в себе силы добежать до опушки леса, а там нога начала отниматься, и мне пришлось помогать ему продираться сквозь густой подлесок. Наспех затянутый на бедре жгут ситуацию не спас, и, когда нам удалось переправиться через лесной ручей с каменистым дном и быстрым течением, я закинул Арчи на закорки и потащил дальше. Время от времени здоровяк пробовал передвигаться самостоятельно, но все это кончалось тем, что он обхватывал меня за шею и мы плелись дальше. Уж не знаю, откуда взялись силы, но обессиленно я рухнул на землю, лишь когда мы убрались от деревни на довольно приличное расстояние.

Худо мне: в глазах мелькают светящиеся точки, легкие разрываются от боли, а ноги просто больше не разгибаются. Плеснув в лицо студеной воды из протекавшего по дну глубокого оврага ручейка, я напился и замер, прислонившись спиной к стволу вырванного с корнем вяза.

— Найдут нас здесь? — немного отдышавшись, поинтересовался я у неподвижно растянувшегося на земле Арчи.

— Егеря б нашли, да только их первым делом в Долину Кедров отправить должны были, — ответил тот после долгого раздумья. — Простые пехотинцы не найдут, даже если с собаками искать будут. Кровь я давно остановил, да еще по ручьям сколько отмахали. Нет, не найдут.

— А монахи эти странные?

— Монахи действительно странные, — вздохнул Арчи, припоминая участвовавшего в погоне человека в черном балахоне. — Только на лесовиков-тайнознатцев они ни капельки не походят. А по моей крови поисковое заклинание никому не сотворить: Захар Осока всю нашу дружину давным-давно зачаровал.

— Твоими бы устами, — вздохнул я. — Шутника жалко…

— Да, ни за что сгинул…

Я отполз от ствола и, растянувшись на сырой земле, оглядел приютивший нас овраг, крутые склоны которого заросли колючим кустарником и блеклой от недостатка солнечных лучей травой. Кроны деревьев сходились над головой, и, лишь когда легкий ветерок принимался трепать листья, сквозь них проглядывали голубовато-серые пятна вечернего неба.

Поваленный ствол оказался не единственным: дальше в лесу начинался настоящий бурелом. Да и деревья здесь росли не в пример гуще, чем на опушке. Пока через такую чащобу пролезешь, всю одежду издерешь. Хоть бы тропку какую найти.

— Дальше что делать будем? — Усевшийся на земле Арчи сорвал и отправил в рот несколько ярко-красных ягодок костяники. — Надо бы лесами уходить.

— Уходи, — рассеянно кивнул я. — А у меня еще дела здесь.

— В поместье Берингтонов? — высказал предположение прищурившийся здоровяк.

— Там, — не счел нужным врать я. — А может, уже и не там.

— Странные у тебя дела, Кейн. Бросил бы ты их, а? — неожиданно слишком уж серьезно предложил обхвативший руками колени Арчи. Штанину на левом бедре у него покрывала корка засохшей крови, но свежих пятен видно не было. — Тут до Северных княжеств — всего ничего. День-два, и уже дома будешь.

— А ты?

— А чего мне на севере делать? Я в Альме только с Габриелем за компанию шел.

— Чудной человек ты, Арчи, — покачав головой, присмотрелся к занявшемуся раной здоровяку я. — Непонятный.

— Сам, можно подумать, душа нараспашку, — скривился Арчи, отодрав присохшую тряпицу с бедра. — Всю Империю с севера на юг и обратно пробежал непонятно ради чего, а я чудной.

— Да ладно, чего там, — устало махнул рукой я.

— Нет, мне просто интересно: ради чего все это? Ты же, судя по повадкам, на севере как сыр в масле катался?

— Прям, как сыр, — фыркнул я и неожиданно для самого себя разоткровенничался: — А, тень с тобой, хочешь, одну историю расскажу?

— А давай, — согласился здоровяк. — Я страсть как байки занимательные люблю. Да и время скоротаем.

— Ну тогда слушай. Жил да был на севере князь Конрад рода Лейми, и правил он в славном городе Тир-Ле-Конте. Единственный сын князя Патрик был не то чтобы непутевый, но окружающие не всегда мотивы его поступков понять могли.

— Только не говори, что ты — этот самый княжий сынок, — хохотнул Арчи.

— Нет, не я. Тебе дальше рассказывать или сам придумаешь?

— Рассказывай.

— Князь своего наследника по давнему обычаю женил рано, и к третьему десятку лет родилось у того два сына. Вот только и овдовел Патрик рано — как раз в тот год, когда серая хворь из Ведьминой плеши вышла.

— Слушай, Кейн, а чего ты от сотворения мира свою байку травить не начал? — язвительно поинтересовался закончивший обрабатывать рану здоровяк.

— Не силен в истории — вот и не начал, — огрызнулся я. — Ты слушаешь, нет?

— Да слушаю я, слушаю.

— В один из своих приездов в Альме повстречал Патрик княгиню Диану рода Раухов, тоже к тому времени вдовую. Уж не знаю, какая там у них любовь была, да только отрекся он от отцовского трона в пользу старшего сына, а младшего с собой в Альме забрал.

— Подожди, подожди, — нахмурил лоб Арчи. — Теперешнего канцлера Альме именно Патриком зовут… Ты хочешь сказать — он из рода Лейми?!

— Долго до тебя доходило, — усмехнулся я. — Пожениться с княгиней они поженились, но у той от первого мужа дети остались — законные наследники, понятно дело, — да и Патрик на титул никогда не претендовал.

— Ты б еще запутанней рассказывал.

— Как я уже говорил, младшего сына он забрал с собой, и тому пришлось на новом месте весьма несладко. Рад ему в Альме особо никто не был, а у отца и так забот хватало, чтобы еще сыну сопли вытирать. Вот он — да какого лешего! — я, да, я, — чего ты так на меня уставился? — и связался с не совсем подобающей компанией.

— С тенями? — как-то уж слишком быстро свыкся с моим происхождением Арчи.

— Кто-то из них потом стал тенью, кто-то до сроку отправился в край теней. Некоторые так и вовсе непонятно куда сгинули, — пожал я плечами. — Ну и дурные привычки я приобрел соответствующие. Как без этого? Родня на меня рукой давно махнула, но…

— Что «но»? — поторопил меня недовольный затянувшимся молчанием здоровяк.

— Что-что, — скривился я. — Влюбился я.

— Взаимно?

— Не то слово. — Я потер шею и тяжело вздохнул. — Ее представили ко двору как дочь какого-то лендлорда из всеми тенями забытой марки северного Полесья, а это даже по нашим меркам жуткая глушь. Так что все начиналось как небольшое увлечение, так — романчик. Но оказалось, что в этот раз я влип, как никогда…

— Она была так хороша?

— Не то слово, — мечтательно улыбнулся я, вспоминая Катарину. — Вот только, к сожалению, не совсем человек.

— Полукровка? — без особого удивления принял мои слова Арчи.

— Вампир. Одна из немногих, которым не страшно солнце. Одна из тех, в ком можно распознать кровососа слишком поздно.

— Я ж говорю — полукровка, — словно найдя подтверждение каким-то своим мыслям, кивнул здоровяк. — И что ты сделал?

— Ничего. Я был влюблен в нее по уши, — признался я.

— Не очень осмотрительно, — выговорил мне Арчи.

— Тогда меня это не волновало. А потом я без нее уже не мог. Не мог отказаться от полных огня поцелуев, от… И от всего остального тоже.

— И от укусов? — печально посмотрел на меня здоровяк.

— Особенно от них, — улыбнулся я в ответ. — Ты не представляешь, какое это удовольствие… просто не представляешь. Куда там ведьминой паутине или настойке дурман-травы! Это наслаждение в чистом виде. И это затягивает. Каждый раз зарекался, но седмицы не проходило, чтобы на коленях у нее прощения не вымаливал и шею сам добровольно не подставлял. Я теперь, знаешь ли, прекрасно тех бедолаг, что в тени Кровавого Утеса живут, понимаю. Точно тебе говорю: никто их там силой не держит. И защищать своих хозяев они будут до последней капли крови. Крови, да…