Чернокнижники выбирают блондинок - Малиновская Елена - Страница 9

– Не смейте оскорблять моего сына! – взвилась от негодования Яра. – Он… Он милый мальчик. И не его вина, что ему на пути попалась эта шваль.

И Яра с такой злостью глянула на меня, что я невольно вжала голову в плечи, как будто спасаясь от возможного удара.

Затылок, совсем недавно пострадавший от ее полена, заныл, напоминая, на что способна в гневе мать Грега.

Дреган опять искоса глянул на меня, как будто ощутил мою боль. Его зрачки вдруг резко расширились, и оба глаза стали абсолютно черными, сравнявшись в цвете. И привычные мурашки пробежали по моему позвоночнику. Ох, сдается, спокойствие чернокнижника напускное. А в действительности он лишь в шаге от взрыва.

– А с ним что не так? – нарочито равнодушно осведомился Дреган и легким кивком показал на связанного Рауса, который стоял поодаль с весьма мрачным выражением лица. – Его-то в чем обвиняют?

– В том, что он брат этой гадины. – Яра хмыкнула, словно недоумевая, что надобно объяснять настолько очевидные вещи. – И он пытался выступить в ее защиту! Разве его вина не очевидна?

– Ну да, ну да, – тихо, словно беседуя сам с собою, произнес Дреган. – Брат пытается спасти сестру. Неслыханное злодеяние!

– Да, неслыханное, – важно подтвердила Яра, как будто не почуяв издевки в тоне Дрегана. – Его сестра – ведьма. И Раус должен был…

В следующий момент из уст женщины вдруг вырвалось воистину змеиное шипение.

Она смешно округлила глаза. Открыла рот опять – и вновь зашипела, как будто потревоженная гадюка. Прикрыла обеими ладонями рот, с ужасом глядя на Дрегана.

– Ну и семейка, – тихо, ни к кому, в сущности, не обращаясь, произнес тот. – Один – реальный боров. Другая – истинная гадюка. Интересно, а что с другими членами семьи?

– Дреган фон Каас, – тихо прошелестел голос Ирель. – Во имя всех богов, и даже Неназываемого… Я умоляю вас о снисхождении…

Дреган мученически возвел глаза вверх. Подумал о чем-то, глядя на звездные небеса. Затем пожал плечами, как будто завершил мысленный спор.

– А что будет, если я откажусь от вашего дара? – спросил он, обращаясь к Ирель.

– Думайте сами, – вежливо отозвалась та. – Местные люди боятся неизвестного. Того, чего не понимают. А после всего произошедшего… Боюсь, тень на Лютике останется навечно.

– Ясно, – сухо сказал Дреган. Застыл, в задумчивости покусывая нижнюю губу.

– Только тронь мою сестру, мерзкий колдун! – в этот момент ожил Раус и воинственно шагнул вперед. – Только тронь! И я тебе все руки пообрываю!

Дреган пробурчал себе под нос что-то неразборчивое, но наверняка ругательное. Скорчил страдальческую физиономию и опять посмотрел на меня.

Его взгляд словно обжег меня. И у меня вновь предательски затряслись губы при воспоминании обо всех несправедливостях этого дня.

– Демоны с вами, – в этот момент устало проговорил Дреган. – Давайте эту парочку мне. И проваливайте в деревню.

– А как же?.. – Ирель обернулась к Яре, которая тихо шипела в отдалении.

На какой-то момент женщина слишком широко открыла рот, и я с удивлением увидела раздвоенный язык, проскользнувший между ее губ.

– Меня так и тянет оставить все так, как есть, – хмуро проговорил Дреган. – Ну да ладно. Завтра утром все вернется на круги своя. Грег снова станет боровом в мужском обличье, а она – гадюкой в женском.

– Спасибо, господин! – Ирель согнулась в глубоком поклоне чуть ли не до земли. Затем попыталась выпрямиться – и болезненно охнула, схватившись за поясницу.

– Как же вы мне надоели! – вновь посетовал Дреган.

Шагнул вперед, но знахарка испуганно отпрянула от него и неминуемо упала бы, если бы мгновением раньше чернокнижник не поймал ее за локоть.

Полыхнули светло-голубые чары – и старая Ирель с удивлением выпрямилась, покрутилась из стороны в сторону, словно проверяя, все ли в порядке.

– Прочь, – негромко обронил Дреган.

И знахарка рванула со ступеней с такой скоростью, которую было бы тяжело ожидать от ее старых ног.

За ней потянулись и остальные. Секунда-другая – и на крыльце осталось лишь трое: Дреган и я с братом.

Чернокнижник молча наблюдал, как от замка улепетывают наши бывшие сопровождающие. Когда они выскочили за пределы ограды, он прищелкнул пальцами – и ворота сами закрылись. Правда, теперь я не сомневалась, что извне их больше не открыть.

Дреган удовлетворенно вздохнул. Перевел на меня взгляд – и я невольно попятилась, непонятно чего испугавшись.

– Ну что же, дар, – с сарказмом проговорил он. – Идем в гостиную. Заодно на твой затылок гляну. Кровью от тебя на милю вокруг несет. – Затем хмуро посмотрел на Рауса и продолжил: – И вы, молодой человек, идемте. Надеюсь, дорогу вы не забыли.

Я изумленно вскинула брови. О чем это он? Прозвучало это так, как будто Раус уже был в замке чернокнижника.

Но задать Дрегану вопрос я не успела. Он уже отвернулся и неторопливо вошел в замок. За ним последовали и мы с братом.

И не передать словами наше изумление, когда мы увидели, кто именно дожидался нас в гостиной.

Несколькими часами ранее

Дреган фон Каас стоял около окна замка и с интересом смотрел на долину, которая простиралась под замком, стоявшем на возвышении.

Из окна прекрасно была видна деревня, где сегодня царило непривычное оживление.

– Почему они так суетятся? – меланхолично спросил маг, ни к кому, в сущности, не обращаясь. – Как растревоженный муравейник, когда в него сунешь палку и хорошенько поворошишь.

– Наверное, до них дошел слух о возвращении хозяина в исконные владения, – ответил ему Хорг, который висел вниз головой, обернувшись кожистыми крыльями и крепко уцепившись когтистыми лапами за потолочную балку.

– Возможно, – не стал спорить чернокнижник. Подумал немного и с некоторой досадой проговорил: – Сдается, я сегодня несколько погорячился.

Хорг помалкивал, но его длинный нос так и задвигался, как будто зверек к чему-то принюхивался.

– Не надо мне было обращать того парня в борова, – продолжил мужчина. – Это может отрицательно сказаться на моей репутации.

– Репутации? – все-таки не выдержав, с сомнением переспросил Хорг. – Прошу прощения, хозяин, но я не понимаю. Вы – прославленный чернокнижник! Ваша слава идет за вами по пятам. Честно говоря, я думаю, вы недостаточно наказали того юнца. Надо было испепелить его на месте. Это послужило бы знатным уроком всем остальным.

– Испепелить? – с грустной усмешкой переспросил Дреган. – О да, я бы мог, наверное. И тогда король вновь призвал бы меня на службу. А я устал, Хорг. Устал за эти годы быть карающим мечом его величества. Нет, увольте. Король Торн позволил мне удалиться от двора при одном условии. Если я забуду свое темное мастерство и больше не буду обращать свой дар против людей.

– Против дворян, – с насмешкой поправил его Хорг. – А это же селяне. Они плодятся, как мыши в урожайный год. Подумаешь, парнем больше, парнем меньше – невелика беда. Ну пожаловались бы на вас королевскому наместнику. Ну приехал бы он с разборками. Сами знаете, что Дарин Кейсон жаден до золота и вина. Вы бы дали ему с избытком и первого, и второго. И он составил бы какую-нибудь отписку об этом печальном происшествии. Ну не знаю. Молния несчастного поразила. Всякое же бывает.

– Достаточно, – негромко, но с нажимом произнес Дреган, и его питомец замолк, должно быть, сообразив, что малость перегнул палку со своими поучениями. А чернокнижник с тяжелым вздохом продолжил: – Нет, Хорг. Убийства тем и страшны, что втягиваешься в них незаметно. Это как пристрастие к алкоголю. Развивается исподволь. Сегодня бокальчик, завтра два, через неделю – бутылка. Не успеешь оглянуться, как на тебя из зеркала посмотрит опухшее нечто, потерявшее всяческое сходство с человеком.

– Ну не так же все быстро происходит, – позволил себе усомниться Хорг. – По слухам, тот же Дарин вполне себе благополучно поживает, хотя слухи об его кутежах и в Ньоре уже стали притчей во языцех.