КК. Книга 8 (СИ) - Котова Ирина Владимировна - Страница 81

- Понимаю, почему вы никого не жалеете, - сказала она тихо, снова окуная тряпку в воду. - Вы и себя не жалеете в первую очередь.

Тротт покосился на нее через плечо, и Алинке почему-то стало очень неловко.

- Долго затягивается, - виновато проговорила она. - Раньше вы быстрее лечили и себя и меня.

- Это из-за яда, - буркнул инляндец. - Местные инсектоиды и арахноиды все ядовиты в той или иной степени. У пауков-лорхов на лапах и челюстях есть зазубрины, в них выходят протоки с ядом. Он слабый, но если не двигаться после ранения, можно заснуть - на это он и рассчитан. Засыпаешь, и тебя едят. Сильнее, Богуславская.

Алина вздохнула, подавляя зевок - спать она явно хотела больше, чем отравленный профессор, и с силой прижала тряпку к ране. Тротт дернул крылом и вполголоса выругался. И она решилась:

- Я же могу вам помочь, лорд Макс.

- Лорд Макс? - с непередаваемой едкой интонацией повторил инляндец. Алина покраснела, но не отступилась и затараторила быстрее:

- Лорд… профессор. Не перебивайте меня, пожалуйста. Я действительно могу помочь! Могу же и я быть в чем-то полезной? Моя кровь действует как универсальное противоядие. Вам нужно будет сделать всего несколько глотков.

Инляндец снова покосился через плечо, и взгляд его был серьезным и внимательным.

- Интересно. Это свойство красных?

- Только первой линии, профессор.

- И действует против всех ядов?

- Ага, - она выжидательно уставилась на него.

- Любопытно было бы изучить, - пробормотал он задумчиво, даже не почувствовав, похоже, очередного прикосновения тряпки.

- Так вы выпьете? - обрадовалась Алинка.

Тротт качнул головой.

- Ранение не такое серьезное, и я не умираю в судорогах. Завтра уже будет легче. Спасибо, Богуславская, но не стоит ранить и вас тоже, тем более что неизвестно, подействует ли ваша кровь здесь. Лучше я потрачу силы на то, чтобы залечить свою рану, а не вашу.

Алина не стала спорить, только вздохнула тяжело.

- А как на алкоголь действует? - спросил он через пару минут. - Воспринимает как яд? На табак? Наркотики?

Пятая Рудлог задумалась, выкрутила тряпку, потрогала рану - отек явно спал, но пошла сукровица, и она поспешно приложила ткань ещё раз.

- Моя сестра курит, зависимость есть, значит, табак не нейтрализует, - сосредоточенно начала перечислять она, - алкоголь действует, - тут она смутилась, - в малых количествах точно… хотя нет, мой дед Константин уходил в запои, значит, и в больших действует. Но, полагаю, отравиться им нам не грозит. А про наркотики я ничего не знаю, - сокрушенно закончила принцесса.

- Интересно, - повторил он снова и замолчал, задумавшись.

- Вы лучше полечите себя, - попросила Алинка. - Отек почти ушел, лорд Тротт. И…может, меня научите?

- Вряд ли получится, - отозвался он, поворачиваясь. Взял у нее из рук ткань. - Вы еще маленькая. А способность к лечению приходит со взрослением.

- Я не маленькая, профессор, - серьезно проговорила принцесса, упрямо и сердито склонив голову. - Мне скоро будет семнадцать!

Тротт некоторое время молча смотрел на нее фосфоресцирующими зелеными глазами, потом как-то невесело усмехнулся.

- Идите есть. И ложитесь. Мне тоже нужно ополоснуться. Завтра я подниму вас раньше.

Когда он вернулся, Алина догрызала крысозуба, разместившись поближе к скрытому костру, чтобы сорочка подсохла до сна, и лениво шевеля крыльями. Потянутый во время занятий бок побаливал, но не страшно, глаза уже слипались, и она то и дело зевала. Лорд Макс сел рядом, взял со мха готовую тушку, сухарь, начал есть.

Алина потерла глаза, проговорила заторможенно:

- И все же как мне научиться лечить, профессор?

- Угомонитесь, Богуславская, - сказал он с незлой насмешкой. - Вы спите уже с открытыми глазами.

- Не сплю, - возразила принцесса и тут же зевнула, прикрыв рот. - Вы все равно жуете. Расскажите.

Тротт вздохнул.

- Ваше воспитание оставляет желать лучшего, Алина. Ровно, как и ваша способность терпеливо ждать.

- Ругайтесь, ругайтесь, - пробормотала она укоризненно, старательно держа глаза раскрытыми, - сто раз бы уже объяснили.

- Закройте глаза.

- Зачем? - подозрительно осведомилась принцесса.

- Бить вас буду, - буркнул он. - За назойливость.

Алинка от тепла и сытости улыбалась уж совсем довольно.

- Положите руку мне на спину.

Принцесса вяло придвинулась на стволе почти вплотную, завела ладонь ему под крыло, накрыла подпухшую рану.

- Закройте глаза. Теперь послушайте себя. Поведите вверх-вниз над кожей. Вы должны почувствовать - над повреждением кончики пальцев заколет холодом, и вам нужно усилием сознания этим холодом и лечить.

- Ничего не чувствую, - пробормотала Алина, ощущая, как уплывает в сон.

- Неудивительно, - проворчал Тротт. - На себе - принцип такой же. Если есть возможность коснуться рукой, проще. Если нет - сосредотачиваетесь мысленно на ране и желаете ее вылечить. Поймете, что процесс начался, когда начнет покалывать холодом повреждение. А если оно серьезное, то будет очень больно, излечение пойдет через усиление симптомов… Богуславская, зачем вы меня гладите?

- Я вас лечу, - возмутилась она, соскальзывая куда-то вбок и вниз и натыкаясь щекой на что-то твердое, видимо, плечо.

Рядом раздался тяжелый вздох, и Алина во сне уже почувствовала, как ее со сдавленным ругательством поднимают на руки, несут куда-то и укладывают на мхи, укрывая курткой.

11 февраля по времени Туры

Гранитные проплешины в папоротниковом лесу начали попадаться уже на второй день после нападения паука. Местность пошла вверх, и Алинка теперь очень внимательно следила за тем, куда ступает. Мягкий влажный мох до этого уберегал ее от ран, но здесь выходы породы лишь местами были сглажены ветром и подернуты тонким слоем перегноя. Кое-где шершавые серые уступы, покрытые блеклыми лишайниками, расслаивались ступеньками или рассыпались щебнем, и уже несколько раз принцесса наступала на острый камешек, неведомо как закатившийся под ноги и скрытый мхами.

Тротт периодически смотрел на ее ноги и хмурился.

- Поднимемся повыше, сделаю вам обмотки, - сухо проговорил он, когда принцесса в очередной раз тихонько ойкнула.

- А раньше нельзя было? - Алинка зачем-то запрыгала на одной ноге, поднимая вторую и пытаясь разглядеть, не поранилась ли.

- Мох влажный, - объяснил Тротт терпеливо, щурясь в сторону моря - оно то и дело проглядывало сквозь деревья, и находились они уже высоко, так что до поверхности воды было уже метра три. - Мокрая ткань на кожу в жару - это опрелости, трещины и мозоли. Выше станет сухо, можно будет рискнуть. Чем быстрее дойдем, тем быстрее у вас будет обувь, Богуславская.

Алина понуро кивнула, потерла ступню, облизнула пересохшие губы - солнце жарило немилосердно, и не спасали ни тень от папоротников, ни ветерок с моря, - и аккуратно пошла дальше. У нее все ещё побаливал бок, да и спина ныла, и с трудом получалось сосредоточиться на боли. Несколько раз казалось, что удалось нащупать нужное состояние для лечения - почему-то покалывание холодком получалось, когда Алинка интуитивно начинала едва слышно вибрирующе мычать. Место ушиба будто входило в резонанс со звуком, и боль отступала. Правда, не проходила совсем.

Над ними уже дважды за утро пролетали гигантские стрекозы, и Тротт становился все мрачнее и собраннее.

- Как они вообще держатся в воздухе? - шепотом спросила Алина, провожая взглядом очередное чудовище. Они с Троттом прятались под папоротником. - Это же невозможно, профессор. Да и пауки, и эти тха-охонги - как они могут двигаться с такой массой? А чем питаются? Чтобы поддерживать жизнедеятельность, им же все время нужно жрать. Вообще не понимаю, как они могли эволюционировать до таких размеров.

- Они не родные этому миру, во всяком случае, местные легенды говорят так, - Тротт подождал, пока раньяр скроется за горизонтом, и снова пошел вдоль моря. - Они полумагические, созданы новыми богами и пришли сюда вместе с их армией, а потом уже расселились повсюду. Это точно касается лорхов, охонгов, тха-охонгов - я видел их изображения в старых храмах, да и жрецы подробно рассказывают об их создании.