Идущие в ночь - Васильев Владимир Николаевич - Страница 111

– Что с тобой? – удивилась я.

Корняга открыл глаза. Кажется, одно из стремлений одержало верх. Вот только не знаю, какое именно.

– Ничего, – скрипнул он. – Ну-у… потом скажу. Ладно?

– Ладно, – согласилась я. – Поехали.

Четтанское утро уже вступило в свои права. В кронах дубов и кленов чирикали и щебетали птицы. Красные лучи пронизывали листву деревьев и падали на землю, рисуя причудливый узор из пятен света и тени. Крошечные бабочки-однодневки порхали в теплых лучах. Их крылышки сверкали, точно усыпанные алмазной пыльцой.

Но я не особенно засматривалась по сторонам. Тем более что светлый лиственный лес не таил никаких диковин. Он был приветливым, здесь царили спокойствие и порядок, здесь хотелось остановиться и отдохнуть душой. Но я торопилась дальше.

До У-Наринны оставалось лишь несколько часов пути.

Вперед, Ветер! Вперед!

Местность то повышалась, то понижалась. Нам то и дело приходилось пересекать неглубокие овраги, склоны которых поросли орешником. Если не считать орешника по оврагам, лес стал почти сплошь дубовым. Другие деревья встречались все реже и постепенно исчезли. Остались лишь могучие дубы-великаны с кряжистыми стволами и разлапистыми кронами, да подрастающие им на смену молодые стройные дубки.

Вскоре на нашей дороге стали попадаться камни. Камни были светлыми и странно розовели в свете Четтана. Они торчали из опавшей листвы прошлого круга, как вымытые дождями черепа. Несколько раз я вздрагивала – мне казалось, что вот это наверняка человеческий череп. Но каждый очередной череп оказывался камнем с круглой макушкой.

Затем среди деревьев замаячили светлые каменные столбы. Сходство с костями осталось, только теперь камни напоминали части скелета чудовищного зверя. Причудливо изогнутые, в человеческий рост высотой, они словно бы росли из земли наравне с деревьями.

Мы въехали в Каменный лес.

Четтанский день шел к полудню.

Овраги кончились. Теперь местность пошла в гору. Дубняк стал редеть, а каменных столбов становилось все больше. Под копытами коня вместо желудей захрустел каменный щебень.

Подъем, поначалу пологий, делался все круче. Дубы исчезли. Повсюду, куда ни глянь, возвышались каменные столбы разной высоты и формы. Камень преимущественно был тот же самый, светлый, как кость, однако встречались темно-серые и даже черные монолиты. Я остановила коня у каменной колонны, похожей на вычурный подсвечник, и спешилась.

Дальше я пойду одна.

Я бережно достала из двумеха окованные серебром ножны и пристегнула к поясу. Ножны показались мне неожиданно тяжелыми, тяжелее обыкновенного. Они легли на бедро так, словно внутри них был меч. Неужели я ощутила присутствие Опережающего? Здравствуй, магический меч! Здравствуй, древний клинок!

Далекий звон металла ответил моим мыслям.

Я вспомнила, как пели стальную песнь клинки возрожденного Железного поля. И потянулась к железной шишечке, в которую Страж Руд превратил смертоносный шипастый цветок. Подарок Стража я непременно возьму с собой в У-Наринну.

И еще один подарок может мне пригодиться. Я взяла в руки овальную деревянную шкатулку, которую получила от корневиков. На торжественном празднестве по случаю свершившегося пророчества, когда выяснилось, что награды за Корнягу я не хочу, старейший пень преподнес мне эту шкатулку. Со словами, что, если открыть ее в трудный момент, может стать легче. А если просто так – то шкатулка окажется пустой. Я проверила. Внутри действительно ничего не было. Ну, трудные моменты нас в У-Наринне ждут наверняка, так что будет случай проверить и обещание старейшины насчет «станет легче».

Мои пальцы наткнулись на какие-то веревочки. Я вытащила ту самую штуку, которой Одинец сбил вампира, – костяное кольцо с веревочками и шариками. Тьма! Так я толком и не поняла, что это такое. Возьму, пожалуй. Вдруг анхайру именно эта хреновина нужна позарез?

Цветок, шкатулку и кольцо с веревочками я сложила в оружейную сумку. Туда же отправился дренгертский арбалет и стрелы к нему. Вторую сумку, заплечную, я свернула и положила в первую – для Одинца. Метательные ножи были при мне, хадасский кинжал – тоже. Все? Все. Я перекинула сумку через плечо.

Корняга грустно взирал со спины Ветра на мои сборы. Я протянула ему руку.

– До свидания, друг Корняга. Надеюсь, скоро встретимся. А если нет – не поминай лихом.

Пенек коснулся корнями моей руки.

– Знаешь, Тури, – проскрипел он, – я ведь тоже, как Моран, только свое прозвище назвал. Не сердись, ладно? Ты ведь меня тогда другом не считала. Люди меня Корнягой кличут, да. А настоящее имя мне – Скри.

Корневик умолк. А у меня не нашлось слов. Я погладила его по корням. Доброе прикосновение понятно всем – человеку, пеньку, зверю. Безмолвная фраза: «Ты хороший, я с тобой дружу».

– Возвращайся, – негромко скрипнул пенек. – Я тебе уже говорил когда-то и повторяю: возвращайся. Я буду ждать вас. Удачи!

Я улыбнулась ему и свернула из пальцев дулю, как следует делать, когда тебе пожелали удачи.

– До свидания, друг Скри, – сказала я.

Корневик с некоторым усилием скрутил из корней ответную дулю. И ухмыльнулся щербатым дуплецом.

Я шагнула к Ветру, обняла его за шею и долго гладила лошадиную морду. У меня было странное предчувствие, что я больше не увижу вороного жеребца. Нет, я не чуяла его близкой смерти – но что-то подсказывало мне, что магический конь изменится. Такого Ветра, каким я его знаю, больше не будет. На прощание я поцеловала его в теплый нос.

– Прощай, Ветер!

Жеребец звонко заржал.

Каменный лес откликнулся дробным, как перестук камешков, эхом.

Я сделала шаг вперед, к У-Наринне.

Смутные дни! Вот и настал тот миг, когда счет пути к У-Наринне пошел на шаги.

На первый взгляд казалось, что столбы Каменного леса расположены в беспорядке. Но стоило мне двинуться вперед, и я ощутила некий подспудный ритм в чередовании колонн. В голове сама собой возникла тихая шепчущая музыка. Одна и та же фраза повторялась снова и снова, как шорох набегающих на берег волн.

Интересно, как выглядит Каменный лес с магической точки зрения? Я осторожно прибегла к внутреннему взгляду. Хвала богам, что у меня хватило ума сделать это осторожно!

Каменный лес сверкал, будто стеклянный. Очертания столбов были сглаженными, словно их действительно облили горячим стеклом, – а дождавшись, когда застынет и сделается прозрачным первый слой, повторили это еще несколько раз. Каждый слой рождал внутри прозрачной оболочки зеркальные блики. Все вокруг вспыхивало то красным, то синим, то золотым; переливалось перламутром и жидким серебром. Каменный лес, как зеркало, отражал сияние У-Наринны.

Между колоннами плавно скользили темные тени. В видимом мире их не было; они были заметны только магическому зрению. Стражи Каменного леса плавностью движений и неожиданными резкими разворотами напомнили мне больших хищных рыб. Ни один из них не подплывал ко мне ближе, чем на расстояние протянутой руки. Я не интересовала Стражей; они признали во мне Идущую и пропускали сквозь Каменный лес.

Но я хорошо представляла, как эти хищные тени набрасываются на того, кто пришел сюда без соблюдения правил. Как они быстро и сосредоточенно рвут на части живое тело, и через десяток мгновений на землю с сухим стуком падает скелет. А Стражи возвращаются к скольжению в магическом пространстве. Не подвластные ни времени, ни чувствам.

Колонны неожиданно расступились, и передо мной оказался крутой склон. Я смотрела на мир одновременно и магическим, и обычным зрением. В этот момент я испытала головокружительную двойственность чувств. Глаза говорили мне, что впереди – каменистая осыпь, ведущая вверх, на горное плато. Внутренний взгляд столь же уверенно сообщал, что склон ведет в никуда. Где-то там, наверху, ослепительно сияет магическое Солнце миров, священная У-Наринна. Но меня отделяет от нее полоса пустоты. А мой мир заканчивается на верхней границе каменистого склона.

– Т-темное небо! – выдохнула я.