Режим бога. Зенит Красной Звезды (СИ) - Вязовский Алексей - Страница 64

Совершив променад, мы возвращаемся в ложу. Выпиваем по бокалу шампанского, Монике достается чай с пирожными. Маленькая сладкоежка пробует по очереди несколько видов, благо они размером с большую пуговицу, и восторженно закатывает глаза

- Витья, ...какие здесь вкусные пирожные...!

На мой взгляд, ничего особо выдающегося в них нет, но я беру себе на заметку, что Монику обязательно нужно сводить в "Прагу" - вот где настоящее раздолье для сладкоежек. Снова звенит звонок, и Моника тут же забывает о пирожных. Балет мы досматриваем под ее восхищенные возгласы. Галина Леонидовна наклоняется ко мне

- Очаровательная девочка! Где ты ее нашел...?

- Не поверите, ее отец был моим соперником в матче, он ведь тоже боксер.

- ...Ох, Витька, ...когда ты уже набоксируешься, каждый раз у меня сердце замирает, как вижу тебя на ринге... Куда только Люда смотрит...!

Благоразумно молчу, чтобы не давать доброй женщине несбыточных обещаний. В Олимпиаде я однозначно собираюсь принимать участие, а дальше посмотрим...

После спектакля Галина Леонидовна предлагает познакомить Монику с "принцем", Светлана Владимировна всецело поддерживает ее предложение, все равно они хотели передать цветы для солистов.

- Саша такой талантливый танцор!

- И человек он очень приятный...

Мужчины остаются ожидать нас в ложе, мои "звездочки" решают составить им компанию, кто-то ведь должен побыть переводчиком у Пончо. Ну, а мы отправляемся за кулисы. За нами увязывается толпа журналистов и... Билла Прауд со своей спутницей. Оказывается, это его жена. Идем какими-то переходами и коридорами, по которым снуют артисты и работники сцены, завидев гран дам все почтительно расступаются. Моника смотрит на все это закулисье широко распахнутыми глазами, все слова у нее кажется, уже закончились. Наконец, добираемся до гримерок. Танцор уже предупрежден о нашем приходе, и едва Брежнева успевает постучать в дверь, появляется на пороге. Породистое вытянутое лицо высокого, худощавого мужчины мне знакомо, но пока он еще в гриме, а поэтому я жду, когда женщины представят нас друг другу.

- Виктор Селезнев

- Александр Годунов

Та-да-дам! Сюрпризы продолжаются... Сегодня просто день сюрпризов...! Моника что-то восторженно лопочет Годунову, дарит ему цветы, он вполне сносно отвечает ей на английском, благодарит за высокую оценку своего таланта. Я задумчиво рассматриваю одного из ведущих танцоров страны и понимаю, что наша сегодняшняя встреча это знак судьбы. А как иначе, если уже в нынешнем августе по его вине случится очень громкий скандал, который нанесет огромный вред репутации СССР. Годунов останется в США после гастролей Большого театра, что послужит причиной очередному ухудшению отношений СССР с Америкой. Судьба Годунова сложится весьма плачевно. Уже через 2 года его выставит из своего театра друг детства Барышников, потом будет развод с женой, оставшейся в СССР, и смерть в 46 лет от хронического алкоголизма.

Но самое главное - СССР сейчас совершенно не нужен громкий скандал, без него проблем хватает. И ведь Годунов все-равно найдет способ сбежать. Яркий пример Барышникова и Нуриева всем нашим балетным танцорам не дает покоя. Всем почему-то кажется, что они могут легко повторить их судьбу и стать такими же успешными на Западе. Только они наивные не понимают, что Барышников по своей натуре холодный и расчетливый бизнесмен, а это очень большая редкость среди людей искусства. Он скорее редчайшее исключение среди тех русских, кто предпочел сытую чужбину Родине. И что же нам с ним теперь делать, с этим наивным мечтателем Годуновым?

Пожалуй, единственный способ остановить его - дать ему то, что он так жаждет получить. Контракт с зарубежным театром.

- Александр, как жаль, что в США нет такого балета - невольно помогает мне Моника, восхищенно складывая руки на груди. Журналисты высовывают вперед руки с диктофонами.

- Этот вопрос надо переадресовать чиновникам - тут же вступаю в разговор я. Хоть никакого вопроса Моника и не задавала, но я использую эту беседу, чтобы "поддеть" Прауда.

- У нас тут присутствует атташе по культуре посольства. Билл, что у вас не так с американским балетом?

Из толпы выходит недовольный Прауд. Он морщится, но все-таки дипломатично отвечает.

- Все с ним нормально. Есть американский театр балета в Нью-Йорке, много шоу ставится на Бродвее... Но таких постановок - Билл обвел рукой Большой - У нас, конечно, нет. Если бы бродвейские продюсеры могли привлекать великолепных советских танцоров...

Прауд вздыхает, а я вижу, как у Годунова загораются глаза. Он подается вперед, смотрит не мигая на дипломата. Сейчас запрыгнет к нему за пазуху. Все это замечают, начинают посмеиваться.

- Так вот же - я невежливо тыкаю пальцем в балеруна - Готовые кадры. Александр, как насчет привить американскому балету советской изящности и великолепия?

- Витя, что ты говоришь! - меня в бок тычет Галина Леонидовна, которой на ухо переводит Альдона - Это же наши лучшие танцоры!

- Краса и гордость - киваю я - Так пусть несут эту красоту на Запад!

- Виктор, я с удовольствием поработаю в Америке - прижимает руки к груди Годунов - Если, конечно, руководство разрешит...

- А мы у него спросим - я смотрю на наших строгих гранд дам и добавляю - Завтра встреча Моники с Григорием Васильевичем. Моника, давай попросим за Александра.

- Конечно - улыбается девочка - Мы с папой обязательно сходим на спектакль господина Годунова в Нью-Йорке или Вашингтоне!

Это будет компромиссом и меньшим из зол. Пусть парень потешит свое самолюбие, а заодно и заработает валюту для родной страны, прославляя в США русскую балетную школу. И пусть уже Годунов наконец-то узнает, как сложно работать на Западе по контракту, который жестко регламентирует каждый твой шаг. Это вам не синекура в Большом, где руководство терпит все капризы и выходки! А если Романов спросит меня "кто же будет танцевать в Большом театре?" отвечу ему вопросом на вопрос "А кто будет танцевать, если Годунов сбежит?" Балетный век настолько скоротечен, а конкуренция в среде танцоров так велика, что многие таланты даже не успевают раскрыться. Сколько их, таких годуновых закончило свою карьеру в кордебалете, так и не став солистами...?

Вообще, надо будет подумать над тем, чтобы всем будущим знаменитым невозвращенцам тихо организовывать зарубежные контракты. Пусть поработают года два-три на благо Родины, а потом глядишь - и сами как миленькие вернутся домой, быстро надышавшись "воздухом свободы" и узнав его истинную цену. Ведь мало кто из невозвращенцев добился на Западе настоящего профессионального успеха, основанного не на скандале, а на признании их таланта...

---

На входе в Троицкую башню Кремля нас уже поджидает седая улыбчивая женщина - экскурсовод, о котором меня предупреждала Галина Леонидовна. Ольга Николаевна обладает прекрасными манерами и отличным знанием английского языка. Моя задача заключается лишь в том, чтобы иногда переводить ее слова на русский, чтобы направлять советских репортеров в нужную сторону. Рассказывает Ольга Николаевна интересно и на очень доступном уровне, не перегружая свой рассказ датами и именами. Все именно так, как и нужно для американцев. Репортеры, сопровождающие Картеров, тоже слушают нашего экскурсовода с большим вниманием, даже что-то записывают на свои диктофоны. Правильно. Заодно хоть и просветятся немного по поводу истории страны, против которой ведут свою неусыпную борьбу.

Вчерашний день нанес мощный удар по предубежденности забугорной журналистской братии. Американцы начали улыбаться и шутить, некоторые из них щеголяют в белых ушанках, а репортер "Вашингтон пост" так и вовсе сумел где-то раздобыть валенки и с удовольствием ходит в них по мартовскому снегу и сугробам. Суздаль, Большой театр - воскресенье удалось на все 100%. Все довольны, включая меня. Окончание дня я провел уже вместе с Верой, в которой внезапно проснулся вулкан. Наверное тот самый, на который Селезнева "сажала" Лада. Разъезжались мы из театра порознь. Но это была уловка. Сначала завезли Картеров в гостиницу, после чего Леха доставил меня в квартиру на Тверской. Подмигнул и был таков. А в квартире... Притушенный свет, ароматические свечи и Вера... в черных чулках и пеньюаре.