Ночь Охотника - Сальваторе Роберт Энтони - Страница 64

Он в последний раз взглянул на Реджиса: хафлинг уткнулся носом в свою алхимическую книгу и, очевидно, думал о том же.

– Позволь мне, – сказал Вульфгар.

Бренор, все еще с черепом в руках, неуверенно посмотрел на варвара.

– Прошу тебя, – добавил Вульфгар.

– Ты горюешь о том, что тебя не было здесь, чтобы похоронить твоего папашу в первый раз? – спросил Бренор с кривой ухмылкой, отдавая череп.

– Это просто знак уважения, – объяснил Вульфгар. – Уважения к тебе. – Он опустился на колени рядом с надгробным холмом и начал осторожно разгребать камни.

– Это… отрезвляет, – отметила Кэтти-бри. Она подошла к Бренору и положила руку на широкие плечи дворфа. – Интересно, как бы я сама чувствовала себя, если бы мне пришлось вернуться в Мифрил Халл и посмотреть на собственную могилу.

– Отрезвляет? – фыркнул Бренор. – Скорее, хочется выпить как следует! – Он обнял дочь за талию и притянул к себе.

Вульфгар очень осторожно положил на место сначала бедренные кости, затем череп. Прежде чем снова засыпать могилу камнями, он немного постоял, и Кэтти-бри с Бренором присоединились к нему. Когда женщина благословила могилу, Вульфгар и Бренор опустили взгляды.

Это был торжественный, переломный момент для необычной семьи. Сейчас они хоронили не свое прошлое, а свои прежние различия, и прежде всего это относилось к Вульфгару.

Кэтти-бри закончила нараспев произносить заклинание, и Вульфгар крепко обнял женщину.

– Я всегда любил тебя, – произнес он, но в голосе его не было ни печали, ни страдания, и напряжения не возникло между ними. – И теперь я рад тому, что я снова вернулся к вам, к вам обоим.

– Я не думала, что ты покинешь Ируладун и вернешься на Торил, – призналась Кэтти-бри.

– Я тоже не думал. Странно, но за последние двадцать лет я ни на миг не пожалел о своем решении. Это мое приключение, мое путешествие, здесь мое место.

– Ты когда-нибудь расскажешь мне о своей жене и детях? – спросила Кэтти-бри, и Вульфгар улыбнулся и радостно кивнул.

– Две жизни. – Голос его звучал так, словно варвар до сих пор не мог поверить в свою удачу. – Или три – если вспомнить две стороны моего прежнего существования.

– Нет, только одна, – решительно вмешался Бренор. Он отошел от своих детей и от могилы и поддал ногой камень. Посмотрел на мужчину и женщину, кивая, словно вдруг прозрел. – Имеет значение только то, что здесь, – сказал он, тыча пальцем себе в грудь в районе сердца. – А не то, что там, – закончил он, указывая на могилу.

Два человека, которые прошли через смерть, которые тоже были наделены новыми смертными телами, не могли с этим поспорить.

Глава 16

Возврат к прежнему

Низкорослый колдун-тифлинг со злым лицом шагал среди развалин Порта Лласт, парализованная рука покачивалась у него за спиной, костяной посох он нес под мышкой. Он часто пользовался этим посохом при ходьбе, но не сейчас, когда он весь кипел от гнева.

Они забрали его мать – если она вообще была еще жива.

Они уничтожили его отряд, его друзей. Некоторые горожане видели, как Афафренфер пал мертвым. Некоторые рассказывали, как Артемиса Энтрери уволокли прочь. И Амбру тоже, несчастную Амбру схватил за ноги и размахивал ею, словно куклой, гигантский уродливый драук.

И Далию сильно избили – Эффрон видел это собственными глазами. В тот момент, когда опустилась сеть из молний, Эффрон скрылся, превратился в нежить, скользнул в щель между булыжниками, поспешил прочь под землей и снова появился на поверхности между досками ближайшего дома. К счастью, он очутился напротив того места, где магическое оружие Далии преобразовало молнии в разрушительную энергию, и как же гордился своей матерью молодой колдун, когда увидел, что она смогла произвести такой мощный взрыв!

Но он также наблюдал за последовавшим за этим жестоким наказанием, и даже в виде нежити колдун-тифлинг почувствовал, как у него перехватило дыхание, когда монстр ударил Далию по голове, и она без чувств рухнула на мостовую.

А теперь ее больше не было. Никого больше не было, и Эффрон обнаружил, что остался один.

Он подумал о Царстве Теней и о Дрейго Быстром, своем бывшем наставнике, о своей бывшей родине, но отбросил эту мысль, сердито тряхнув головой и разразившись потоком проклятий. Многие горожане, разбиравшие завалы, в недоумении подняли головы и наверняка подумали, что он лишился рассудка.

Они были недалеки от истины в том, что касалось его эмоционального состояния, он сам это понял, когда огляделся по сторонам.

Эффрон действительно сходил с ума от гнева и бессилия, от тоскливой, отчаянной безнадежности. Теперь он был один, у него отняли два десятилетия жизни. Может быть, Дрейго Быстрого уже нет в живых? И насколько сильно удалилось Царство Теней от берегов Торила? Эффрон сомневался даже, сможет ли он по своей воле перенестись в это мрачное место, но еще сильнее он сомневался, что ему этого хочется.

Скорее всего, там он объявлен вне закона, и любой имеет право убить его на месте.

Он приблизился к дымящимся руинам «Приюта каменотеса»: гостиница была полностью разрушена магическим огнем и молниями во время атаки темных эльфов. Много людей и дворфов погибло здесь; по последним сведениям, из-под развалин извлекли почти дюжину тел.

Жители Порта Лласт клялись, что отстроят разрушенные здания заново.

Это был народ, привычный к трудностям, упрямый, и их слова несколько утешили Эффрона.

Он осознал, что теперь может пойти куда угодно, может бродить, где заблагорассудится, может строить свою жизнь заново. Он был довольно могущественным колдуном и владел редкостными магическими предметами. При помощи костяного посоха, который он забрал у лорда черепов в Царстве Теней, он мог создать целую армию из немертвых тварей, если дело дойдет до этого.

– Я свободен, – произнес он вслух, пытаясь укрепить себя в своих намерениях.

Но слова прозвучали бессмысленно, и, к своему изумлению, Эффрон обнаружил, что ему неприятно их слышать.

– Нет, – сказал он. – Нет.

Он пойдет и найдет свою мать. Возможно, это займет несколько лет, но таков теперь его долг, его цель в жизни. Он найдет Далию, а может быть, и остальных своих друзей, и уничтожит тех, кто взял их в плен.

Или погибнет, пытаясь сделать это.

Последняя мысль удивила его – в основном потому, что его не встревожила мысль о собственной гибели. Если он умрет, пытаясь спасти Далию, пусть будет так.

– Пусть будет так, – вслух сказал он.

– Пусть будет что? – переспросил человек, находившийся неподалеку, и колдун, обернувшись, увидел какого-то горожанина и его спутника. Они в недоумении смотрели на колдуна. – Сначала проклятые морские дьяволы, а теперь эти дроу! Как ты считаешь, Порт Лласт проклят?

Колдун-калека вытащил из-под мышки свой посох и, с силой ударив им по мостовой перед собой, почувствовал, как мощь его проникает в руки, почувствовал свою собственную внутреннюю силу.

Мир – опасное место, – сказал Эффрон. – И опасность приходит с любой стороны, в любом обличье. Может быть, вы хотите отправиться в Глубоководье, чтобы вас зарезал грабитель в темном переулке? Или во Врата Балдура, чтобы вас захватили в рабство и увезли на корабле неведомо куда? Или же вы предпочитаете отстраивать свои дома заново, здесь, в Порту Лласт, и быть готовыми в следующий раз, когда вернутся эти собаки дроу?

– Хорошо сказано, юноша, – отметил спутник горожанина с любезным поклоном.

Эффрон кивнул и пошел прочь.

«Да, – решил он, – отправлюсь на поиски матери и спасу ее».

Но, разумеется, он понятия не имел, с чего начать.

– Похоже, тебя не слитком взволновал такой поворот событий, – с осуждением в голосе сказал Джарлакс. Киммуриэлю, когда псионик наконец прибыл по его зову в пустые дальние комнаты Дома До’Урден.

Псионик пожал плечами с таким видом, словно происходящее едва ли имело какое-то значение.