Ночь Охотника - Сальваторе Роберт Энтони - Страница 93

Пуэнт хотел ударить его кулаком, но Вульфгар схватил врага за запястья. Они боролись, напрягая мышцы, и дворф внезапно наклонил голову, намереваясь нанести удар шипом.

Вульфгар вынужден был схватиться за этот шип, чтобы отстранить его, и попытался вырваться из хватки дворфа, отшвырнуть его прочь.

Однако он оказался недостаточно быстрым, и Пуэнт свободной рукой немедленно ударил варвара в мощную грудь: латная перчатка с шипами рвала плоть, сломала ребро, задела легкое, и Вульфгар отпрянул, споткнулся и рухнул на пол.

– Пуэнт! – резко вскрикнул Бренор, который наконец-то добрался до вампира и бросился на него.

Пуэнт отшатнулся и развернулся, готовый прыгнуть на нового врага. Однако замер и стоял несколько мгновений, пристально глядя на Бренора, в смятении, дрожа всем телом.

– Мой король, – пробормотал он печально, и, охваченный стыдом, опустил голову.

– Отойди, ты, дурак! Клянусь Морадином, отойди прочь! – взревел Бренор.

Пуэнт поднял голову, посмотрел на бывшего короля и кивнул.

– Мой король, – почтительно произнес он и, казалось, совершенно взял себя в руки. Видимо, его охватили раскаяние и стыд.

Подбежали Дзирт и Энтрери с мечами в руках. Они резко остановились за спиной Бренора, который поднял руку, подав им знак не трогаться с места.

– Ты будешь делать то, что я тебе скажу, и ничего больше, – велел король дворфов Пуэнту, и тот покорно кивнул.

Но тут же на лице его появилось странное выражение, затем, казалось, на нем отразилась боль; Пуэнт обернулся вправо, туда, где на полу лежал Вульфгар, а над ним стояла Кэтти-бри. В руке она держала неизвестный предмет и читала заклинания.

– Дочка? – вопросительно произнес Бренор.

В тот же миг Пуэнт завопил: «Нет!» и бросился к женщине.

И снова он превратился в прядь тумана; казалось, всего один шаг может приблизить его к жертве.

Но, сделав этот шаг, Пуэнт не материализовался снова, а сделался совершенно бесплотным, превратился в туман, мглу или, может быть, облако пыли, а затем это облако исчезло внутри того предмета, который держала в вытянутой руке Кэтти-бри. Это был рог Вульфгара.

Когда дворф-вампир очутился внутри серебряного рога, тот содрогнулся, испустил странную низкую ноту, из него вылетела пыль, и десять берсерков появились в зале перед Кэтти-бри. Все они некоторое время в изумлении озирались по сторонам, а затем растворились в воздухе.

– Дочка, что ты наделала? – подбежав к ней, спросил Бренор.

Кэтти-бри, окутанная призрачным синеватым туманом, швырнула ему рог, упала на Вульфгара, накрыв его своим телом, и снова сосредоточилась на волшебстве. Струйки магического тумана поползли из ее рукавов, окутали неподвижное тело воина, и целительные нары пробудили к жизни тяжело раненного варвара.

– Дочка? – задыхаясь, переспросил Бренор, и несколько мгновений спустя Дзирт подошел к нему.

Энтрери помог Реджису встать на ноги, и они тоже уставились на эту картину.

Кэтти-бри подняла голову и улыбнулась, и Вульфгар, лежавший на спине, вдруг очнулся, небрежно произнес: «Ух ты!» – и приподнялся на локтях.

Дзирт забрал рог у Бренора, принялся его рассматривать, заметил трещину, тянувшуюся вдоль него.

– Ты сломала его, дочка, – сказал Бренор, когда Дзирт указал ему на трещину.

– Он удержит его внутри.

– Я его привел в чувство, – возразил Бренор. – Зачем ты помешала мне?

– С Пуэнтом покончено, – заявила Кэтти-бри, встала, подошла и взяла рог. Она закинула его за плечо, покачала головой, заранее отметая все возражения дворфа.

– Мы пришли за Пуэнтом, и мы его получили, – вмешался Реджис. Он посмотрел на человека, который стоял рядом с ним, и добавил: – Мы пришли за Энтрери, и мы нашли его.

Энтрери в удивлении взглянул на него.

– Кто ты такой? – спросил он.

Вместо ответа Реджис поднял руку, на которой не хватало одного пальца. Он лишился пальца во время своего «второго рождения», но это было зловещим напоминанием об увечье, которое нанес ему Энтрери в его прежней жизни.

Энтрери в замешательстве обернулся к Дзирту, и тот просто произнес:

– Неужели тебя еще что-то удивляет в этой жизни?

Ассасин пожал плечами и оглянулся в сторону дальней части помещения, где сбились в кучку вампиры, прятавшиеся от могущественного волшебства Кэтти-бри. Он кивнул Дзирту и направился туда, чтобы покончить с ними, но его опередил Реджис.

– Значит, ты уверена, что он останется внутри рога? – негромко спросил Бренор у Кэтти-бри, когда эти трое ушли.

Женщина пристально осмотрела рог и кивнула.

Бренор вздохнул.

– Так будет лучше всего, – сказала Кэтти-бри. – Пуэнт не в состоянии себя контролировать – по крайней мере, долгое время, а потом это время становилось бы все короче и короче. Это проклятие, которое дает большую силу, но уж наверняка не благословение. Мы обеспечим ему покой, истинный покой для Тибблдорфа Пуэнта.

– Ах, но как же я любил этого грязного драчуна.

– А Морадин будет рад видеть его на своем великом пиру, – с трудом улыбнулась Кэтти-бри, и Бренор снова кивнул.

– Ух ты, – снова произнес Вульфгар; ему стоило больших усилий перекатиться на спину и сесть.

Бренор вытащил из-за пояса одно из исцеляющих снадобий Реджиса, но Вульфгар отмахнулся от него.

– Возможно, нам это еще понадобится, – хрипло произнес он.

Они отправили Реджиса прикончить ползавшую по полу тварь, затем Дзирт и Энтрери яростно врезались в гущу немертвых, прикрывавших головы руками, и изрубили вампиров, прежде чем те поняли, что на них напали.

– Это действительно они? – спокойно поинтересовался Энтрери, и Дзирт кивнул.

– Где Далия? – спросил Дзирт, когда они подошли к подвешенным к потолку клеткам.

Ассасин покачал головой:

– Я не видел ее более суток, возможно, дольше. Здесь, внизу, с трудом замечаешь течение времени.

– А Эффрон?

Энтрери снова покачал головой и указал на бесформенную груду и расплющенный череп.

Дзирт ахнул и отвел взгляд.

– Они мучили ее этим зрелищем, твои изысканные сородичи, – сказал Энтрери. – Вид этого… его… при виде этого она сломалась, стала уязвимой.

Дзирт вздохнул. Он мог только представить себе, какую боль потеря сына могла причинить хрупкой Далии; причем потеря эта обрушилась на нее так скоро после того, как она примирилась со своим сыном, он простил ее, и она простила себя. Эффрон дал Далии возможность забыть мрачное прошлое, дал ей надежду на новую жизнь.

И вот его тело, точнее, то, что от него осталось, лежало на полу.

– Как ты считаешь, сколько времени прошло после того, как вас схватили? – спросил Дзирт, желая сменить тему.

– Несколько дней – по-моему, не больше десяти. Они захватили нас в Порту Лласт и почти разрушили город.

Дзирт с озадаченным видом огляделся.

– Здесь было не так уж много темных эльфов, – заметил он.

– Потому что Тиаго увел их, – пояснил Энтрери, – увел почти целую армию, по-моему, отправился искать тебя. Кажется, захватить тебя в плен – это цель его жизни.

Энтрери вскарабкался на клетку Афафренфера и быстро вскрыл замок, затем спрыгнул на пол, чтобы помочь дроу опустить тело. К счастью, на двери этой клетки не было защитного заклинания, в отличие от клетки Энтрери.

– Мы бросим тело в яму Предвечного, – предложил Энтрери. – Чтобы они не смогли оживить его и пытать…

– Нет, – перебил его голос, слабый стон, сорвавшийся с пересохших губ самого Афафренфера!

Энтрери едва не выпрыгнул из своих сапог от ужаса и широко раскрытыми глазами уставился на монаха.

– А мы думали, ты умер! – воскликнул Дзирт.

– Ты же сидел там столько дней! – добавил Энтрери.

Монах неловко приподнялся на локте, сглотнул несколько раз.

– К счастью, – едва слышным шепотом произнес он, – наши тюремщики считали так же.

– Но как? – воскликнул Энтрери. – Что это было?

– Он притворился мертвым, – объявил Реджис, подбежав к ним; наконец-то он расправился с безногим вампиром. – Это я вам точно говорю! В конце концов, он же монах.