Ночь Охотника - Сальваторе Роберт Энтони - Страница 94

– Мне не раз приходилось это проделывать, – подтвердил Афафренфер, – когда ко мне приближались дроу.

– Ты бы мог дать мне знать, что ты жив, – упрекнул его Энтрери. – Я тут столько дней висел рядом с тобой!

– Чтобы иллитид прочитал это в твоих мыслях?

– Повезло тебе, что мы просто не оставили тебя здесь висеть, – проворчал Энтрери.

Афафренфер попытался подняться, и Дзирт с Энтрери поспешили помочь ему. Выяснилось, что им придется тащить его на себе, потому что идти сам он не мог. Они посадили его на пол, и Дзирт позвал Кэтти-бри.

– И что дальше? – обратился Энтрери к Дзирту, когда все друзья, которых было уже семеро, собрались вместе.

– Теперь надо как можно быстрее уходить отсюда, – сказала Кэтти-бри и кивнула на Вульфгара и Афафренфера, которые сидели, привалившись спинами к стене, оба слишком слабые и изможденные; ясно было, что в ближайшее время они не в состоянии сражаться.

Но Дзирт вместо ответа продемонстрировал булаву, которой сражался самый крупный драук.

– Амбра там, внизу, – сказал он. – И Далия, скорее всего, тоже.

– Скорее всего, обе они мертвы или их забрали с собой дроу, когда уходили, – возразил Энтрери.

– Как Эффрона? Значит, нам надо уходить? – спросил Дзирт, и это прозвучало не как вопрос, а как обвинение.

– Нет, – ответил Энтрери. – Ты и я обязаны отправиться вниз и найти их. И как можно быстрее.

Дзирт бросил взгляд на Кэтти-бри, и та кивнула.

– Без меня ты никуда не пойдешь, – проворчал Бренор.

– И без меня, – добавил Реджис.

– Ага, – иронически произнес Энтрери. – Очень хорошо будет, если мы оставим наших раненых здесь с женщиной, на милость дроу, которые вскоре вернутся другим коридором.

Бренор даже зарычал.

Но Энтрери не обратил на это внимания.

– Нужно двигаться совершенно бесшумно, – предупредил он к Дзирта.

– Я тоже так могу, – возразил Реджис.

– И быстро, – договорил Энтрери. Затем обернулся к Реджису: – Если можешь быть бесшумным, тогда бесшумно стой на страже. – Он побежал к выходу из пещеры, но тут действие адреналина прекратилось, и колено его подогнулось. Ассасин немедленно выпрямился и замер неподвижно, словно пытаясь справиться с болью.

Кто-то прикоснулся к его плечу, и Энтрери, обернувшись, увидел Реджиса, который протягивал ему небольшую бутылочку с какой-то жидкостью.

– Это лекарство, оно поможет тебе, – объяснил хафлинг, и Энтрери взял флакон; затем Реджис подал ему второе снадобье: – Это против яда дроу.

Энтрери выпил первое лекарство, и все тело его словно наполнилось теплом; он кивнул Реджису, прежде чем осушить вторую бутылочку.

– А теперь идем, – сказал он Дзирту. – Как можно быстрее.

И он снова бросился прочь.

Дзирт огляделся. Ему не хотелось оставлять своих друзей в этом опасном месте даже на минуту, но он понимал, что Энтрери прав, и что Амбра, а может быть, даже Далия, нуждаются в нем. Он положил Тулмарил и колчан с волшебными стрелами у ног Кэтти-бри.

– Возьми с собой, – возразила она, но Дзирт молча покачал головой и побежал следом за Энтрери.

Реджис расхаживал по Кузне, рассматривая рабочие места ремесленников. Немало примечательных вещиц за это время перекочевало в его волшебный мешок.

Бренор, кивая сам себе, подступил к мифриловой двери. Он знал, что за нею скрывается. Однако дверь не открывалась, и в ней не было даже ручки, за которую можно было бы подергать. Он уперся в дверь плечом и нажал, но с таким же успехом мог бы попытаться сдвинуть с места скалу.

Дзирт и Энтрери тоже осмотрели эту дверь, прежде чем уйти, затем направились в дальнюю часть пещеры, ко входу в тот туннель, в котором скрылись дроу.

Вульфгар, чувствовавший себя значительно лучше после того, как Кэтти-бри помогла ему, довольно удобно устроился у стены; поблизости лежал Клык Защитника. Если бы дроу вернулись, он смог бы сражаться. Рядом лежал на спине Афафренфер, поднимая руки и делая небольшие круговые движения; одновременно он шевелил кистями, поднимая и опуская пальцы, чтобы разработать мышцы, бывшие без движения много дней. Однако голос его по-прежнему был слабым, когда он знакомил Вульфгара и Кэтти-бри с известной монахам техникой притворяться мертвым.

Вульфгар внимательно слушал, и на лице его возникло насмешливое выражение; воин-варвар за свои две жизни так и не изучил искусство отступать, уже не говоря об искусстве притворяться мертвым, чтобы обмануть врага!

А Кэтти-бри вообще не слушала, она едва воспринимала происходящее вокруг.

Потому что в сознании ее прозвучал зов, негромкий, но настойчивый, мольба, исходившая от существа, превосходившего ее по могуществу, великого существа, может быть, даже божественного… хотя это вторжение в ее мысли казалось ей чужеродным, это не могла быть песнь Миликки.

Она ничего не понимала. И, сама не замечая этого, стиснула кулаки.

Женщина привалилась спиной к стене. Смех Вульфгара прервал ее мысли, и она обернулась, чтобы взглянуть на него, затем проследила за его и Афафренфера взглядами, устремленными к главному горну, который находился посредине стены, и к Реджису. Тот пытался стащить с рабочего стола огромный боевой молот, оружие, созданное, казалось, для короля великанов, – и действительно, оно было выковано именно с этой целью.

Ты что там возишься, Пузан? – окликнул его Бренор от противоположной стены.

Реджис взял небольшой кошель, висевший у него на поясе, – казалось, в нем едва могла поместиться его ладонь. С кривой ухмылкой Реджис надел этот мешочек на длинную рукоять оружия, и хитрый хафлинг улыбнулся еще шире. Вскоре вся рукоять исчезла внутри, словно ее поглотила некая магическая сила.

– И как ты собираешься засунуть в этот мешочек сам молот, хоть бы он сто раз был волшебным? – спросил Бренор, потому что, действительно, на первый взгляд это представлялось невозможным.

– Ну, тогда подойди и помоги мне, – огрызнулся Реджис; затем, поняв свою ошибку, он начал вытаскивать рукоять из кошеля.

Бренор громко фыркнул и подбоченился, но Вульфгар поднялся с пола и направился к хафлингу.

Кэтти-бри хотела окликнуть его, шутливо предупредить, чтобы он не подпускал ловкого хафлинга и близко к Клыку Защитника, но не успела произнести ни слова. В мысли ее снова вторгся настойчивый телепатический зов, обращенная к ней мольба; она это чувствовала, хотя не понимала языка, на котором говорил этот голос.

Она взглянула на мифриловую дверь и в удивлении прищурилась, заметив, что в щели между дверью и косяком просачиваются какая-то горячая жидкость и пар.

– Вода? – прошептала волшебница и затем поняла, что дверь приотворена. Кэтти-бри взяла лук и колчан, закинула их на плечо и направилась к двери. Она легко открыла дверь, за которой находился коридор с низким потолком. Кэтти-бри подняла руку; магический свет кольца, на которое она наложила чары, осветил коридор, и она увидела на полу лужи воды. Вода быстро испарялась, туннель заполнял горячий пар, но женщина, защищенная от жара своим кольцом, ничего не чувствовала.

– Дочка? – услышала она голос Бренора, шагнув в туннель.

– Дочка! – в ужасе закричал он, но в тот же миг наступила тишина – тяжелая металлическая дверь захлопнулась за спиной Кэтти-бри. Кэтти-бри развернулась и толкнула дверь, попыталась открыть ее, но та не поддавалась. Странно, но женщина не испугалась, и голос, звучавший у нее в мозгу, побуждал ее идти дальше. Она пошла по туннелю, остановилась около одной из луж, в которой лежала куча быстро остывавших обломков черного камня. Дальше она увидела еще несколько таких же куч камня, похожих на куски лавы, угодившие в воду, но не могла понять, что это означает и как эти камни появились здесь.

Пройдя по коридору, Кэтти-бри попала в заполненное паром помещение; вход сторожил зеленый паук размером с пони, который, казалось, задергался при виде женщины. Кэтти-бри отпрянула и пригнулась, готовая защищаться, и рука ее машинально потянулась к луку и стрелам. Однако она тряхнула головой и оставила лук, подумав, что это какой-то обман зрения из-за клубов пара, наполнявших помещение, ведь это был не настоящий наук, а всего лишь каменная статуя.