Ночь Охотника - Сальваторе Роберт Энтони - Страница 99

Кэтти-бри заметила за спиной Дали, сквозь дождь искр, что созданный из магмы элементаль поднялся на ноги, взял в руки извивавшегося нефритового паука и, подняв его над головой, шагнул к яме. У нее мелькнула мысль приказать элементалю напасть на Далию, может быть, схватить ее, поймать ее, потому что ей не хотелось убивать эльфийку.

Элементаль швырнул паука в яму и резко развернулся, услышав зов Кэтти-бри. Он сделал большой шаг к Далии, намереваясь защитить Кэтти-бри, но, прежде чем опустить ногу на камень, он странным: образом замешкался, застыл на месте, и казалось, что внутри него происходит какая-то борьба.

И Кэтти-бри поняла, в чем дело, и поморщилась.

Прежде чем рухнуть в яму, нефритовый паук выплюнул паутину в сторону элементаля; нити приклеились к нему и внезапно резко дернули его назад.

Элементаля поволокло в сторону огненной ямы, он перевалился через край и исчез, оставив Кэтти-бри одну.

И Кэтти-бри снова принялась стрелять в Далию. Эльфийка ужасно содрогалась, когда энергия, накопленная в посохе, трещала и заставляла ее трястись всем телом.

Но Далия устояла на ногах, пронзительно вскрикнула и напала, уперлась посохом в пол и высоко подпрыгнула как раз в тот миг, когда стрела Кэтти-бри пролетела под ней.

И Кэтти-бри тоже бросилась вперед, к счастью для себя, потому что она скользнула по полу под прыгнувшей Далией, неловко поднялась на ноги и побежала прочь, взывая к Предвечному, взывая к своему кольцу.

Она вскочила на жертвенный камень и спрыгнула вниз.

И как только ноги ее коснулись отвратительного камня, она почувствовала себя очень плохо.

Спрыгнув, она пошатнулась, вскрикнула, потому что в мозгу ее раздавался демонический смех.

Кэтти-бри боялась, что Далия спешит за ней следом, с посохом, напитавшимся могущественной энергией.

Она знала, что должна обернуться и обрушить на эльфийку новый дождь стрел, чтобы посох не выдержал такого количества огненной энергии, если подобное возможно, или, по крайней мере, вышибить его из рук Далии.

Но она не в силах была обернуться, не в силах была стрелять, она могла лишь сжимать в пальцах Тулмарил. А затем она повалилась на пол.

И Паучья Королева – демон в ее мозгу – продолжала хохотать.

Энергии было слишком много – она не могла удержать посох под контролем.

Однако удерживала, руки ее с силой вцепились в металлический стержень, по которому пробегали молнии, и молнии эти уже перебрались на ее тело, начала зловеще подергиваться коса на макушке.

Далия смотрела, как Кэтти-бри бежит через комнату, как падает на пол, и тут до нее донесся слышный ей одной радостный возглас, точно так же, как противница ее слышала хохот Паучьей Королевы.

Далия замедлила шаг и поморщилась. Она подумала о Дзирте, но не об их последнем сражении на склоне горы, а об их любви, о приключениях, которые они пережили вместе, об их дружбе.

Она подумала об Эффроне, о том, как ее спутники – ее друзья – спасли ее от него на пришвартованном в порту корабле, а затем дали ей возможность примириться с ним, залечить свои раны.

И теперь он был мертв, ее мальчик, его убили дроу…

Но мысль эта исчезла, не успев оформиться, прежде чем Далия осознала, что именно дроу сотворили все эти ужасные вещи с ней и ее сыном.

Вместо этого возникла другая мысль, другие умозаключения, которые внезапно показались эльфийке разумными и логичными.

Эффрон погиб из-за Дзирта, потому что Дзирт отверг ее, а отверг он ее из-за призрака, из-за этого призрака – Кэтти-бри.

Прислужницы отвратительной Миликки.

Последнее замечание мало волновало Далию, потому что она ничего не знала о Миликки, ей не было никакого дела до этой богини; но это не имело значения. Все внезапно стало на свои места. Эффрон погиб из-за Кэтти-бри; все несчастья в жизни Далии произошли по вине Кэтти-бри.

И теперь у нее появилась возможность отомстить. Она атаковала врага. Она уперла посох в основание алтарного камня и взлетела высоко в воздух, криком выражая бесконечную радость и бесконечную ненависть.

Кэтти-бри поднялась на ноги и развернулась, чтобы встретить врага, и Далия, приземлившись прямо перед ней, могла бы закончить сражение немедленно, могла бы высвободить всю энергию, накопленную в Игле Коза, и расплавить женщину на месте.

Но нет, это будет слишком просто, это будет милосердная, быстрая смерть.

Кэтти-бри отразила выпад посоха Далии, затем выставила перед собой горизонтально лук, который держала двумя руками, чтобы пресечь мощный выпад, направленный сверху вниз.

Женщина не была новичком в бою, она парировала удары, выставляла свое оружие под нужным углом, чтобы оттолкнуть посох, но она не могла сравниться с Далией.

И Кэтти-бри знала это. Далия могла прочесть это у нее на лице. Она знала, что противник превосходит ее.

Но в ней не было страха.

На мгновение это озадачило Далию, но лишь на мгновение. Она поняла, что Кэтти-бри старается выиграть время, что она снова взывает к Предвечному с просьбой о помощи.

Далия накинулась на женщину с еще большей яростью, нанося мощные удары, заставляя Кэтти-бри отступать. И дальше отступать было некуда – за спиной у нее была стена.

Далия увеличила темп, посох свистел в воздухе, колол, бил, она наступала стремительно, а противница ее пятилась все дальше, и когда спина Кэтти-бри коснулась стены, Далия замахнулась изо всех сил. Тулмарил преградил дорогу посоху, и когда оба оружия соприкоснулись, Далия разделила посох на две равные секции, соединенные прочной цепью. Тулмарил коснулся этой цепи, и верхняя половина посоха отлетела назад, к Далии, когда она попыталась ударить.

Однако она была готова к этому и поймала секцию, и теперь свободно могла нанести колющий удар под луком.

Кэтти-бри удалось вовремя опустить свой лук, чтобы смягчить удар, но как только Игла Коза коснулась ее груди, Далия высвободила часть энергии, достаточную для того, чтобы швырнуть женщину к стене. Раздался глухой удар – это она стукнулась головой о камень.

Тогда Далия отступила и выпустила одну секцию, уверенная в том, что Кэтти-бри оглушена и не сможет защищаться. Она развернулась вокруг своей оси, одновременно соединив секции и превратив орудие в посох. Она проделала это с огромной скоростью и мощью и выбила Тулмарил из рук Кэтти-бри; лук полетел в остатки паутины, в угол камеры, и остался лежать рядом с запечатанным туннелем, предназначенным для Матери Зирит.

Не переставая двигаться, Далия выставила одну руку перед собой, взмахнула посохом в сторону, поддела подбородок лежавшей у стены Кэтти-бри и, прижав Иглу Коза к телу женщины, подняла ее.

«Теперь это личная месть», – подумала Далия, и она была довольна, и голос в ее мозгу тоже был доволен.

Теперь она чувствовала страх женщины.

Теперь она чувствовала боль женщины.

Теперь она увидит, как гаснут голубые глаза Кэтти-бри.

– Теперь, – произнесла Далия, не соображая, что говорит, – Миликки проиграла.

И Далия была счастлива.

Вульфгар молотил дверь, пока Реджис ползал вокруг адамантиновой арки, обрамлявшей ее, ища замок, петлю или пружину, или что-то такое, что удерживало ее в закрытом состоянии.

Однако Бренор решил заглянуть в свою душу. Он заметил, как Афафренфер подбодрил его кивком, затем закрыл глаза и мысленно устремился к трону дворфских богов.

Он услышал песнь Морадина, рев Клангеддина, шепот Думатойна.

Бренор открыл глаза и, подойдя к двери, оттолкнул с дороги Вульфгара. Он попросил молчания у Клангеддина и попросил мудрости у Морадина.

И тогда он сосредоточился на шепоте и волшебных секретах.

Ему сказали, что он по-прежнему в Гаунтлгриме, несмотря на то, что темные эльфы постарались присвоить себе комплекс. Это все еще было царство дворфов. Украшения на двери не имели никакого значения.

Не имел значения черный рельеф с изображением мерзкой Ллос, не имела значения адамантиновая арка.

Нет, это была все та же дверь, созданная руками дворфов, установленная в каменной стене кузнецами дворфов, предками Бренора.