Распутанный (ЛП) - Шоуолтер Джена - Страница 58

— Эйден? — позвал Дэн, привлекая его внимание. — Значит, ты согласен с предложением мисс Брендал?

— Ее предложением? — Он мог только вообразить, чего она хотела. Его голову на серебряной тарелочке? Его сердце в ее любимой коробочке для безделушек? Так как она всех очаровала, Эйден сомневался, что хоть один из них будет раздумывать, угодить ли ей.

Он нашел взглядом лица парней. Они смотрели на него с завистью, за исключением Шеннона и Райдера. Раньше им стоило таких огромных трудов не смотреть друг на друга, но теперь они сцепились в, своего рода, разъяренной борьбе по пристальному вниманию. У обоих суженные глаза, у обоих недовольно сжатые губы.

Его взгляд метнулся к окну, но Виктории там больше не было.

— Конечно, — наконец, сказал он, пот бисером выступил на его лбу. — Я… согласен.

— Хорошо. — Дэн встал на ноги, выдвигая под собой стул. Все, кроме Эйдена, последовали его примеру. Парни в последний раз окинули Брендал беглым взглядом, Сет даже поиграл бровями ей, после чего переместились из главного дома обратно в свои ночлежки. Дэн подошел к Мэг и обнял ее за плечи. Они подождали, выжидающе глядя на Эйдена.

А что ему оставалось делать?

— Что ж, идем? — спросила его Брендал своим мелодичным голосом.

— Э, конечно. — Может быть, ему стоило отказаться от ее «предложения».

Она обошла стол и двинулась в сторону входной двери. Эйден потоптался на месте несколько секунд, всматриваясь в окно. Виктория внезапно снова появилась и прижала руку к стеклу. Если он не ошибался, с ней стояла какая-то женщина.

Еще одно свидание? Возможно.

Потрясающе.

— Тебе нужна куртка, — сказал Дэн, подтолкнув его.

Он остался стоять.

— Не пропаду. — Он подошел к Брендал, придерживающей для него дверь. Понимание того, что она могла бы напасть на него, помогло притупить его неестественное очарование ею.

Томас тихо последовал за ним в ночь, впрочем, призрак исчез из виду, когда Эйден сошел с крыльца. По каким-то причинам он был видим и осознавал себя только в пределах ранчо и общаги, но не снаружи.

Холодный, влажный воздух овеял Эйдена, покусывая кожу. Надо было все-таки взять куртку. Луна была частично спрятана за облаками, и не было видно ни одной звезды. Насекомые жутко притихли.

— Начнем нашу экскурсию с дальних пастбищ, — произнесла она.

Ах, экскурсия. Это он мог.

— Не уверен, зачем вам нужно видеть скотный двор, лошадей и коров так поздно вечером, но идемте. — Если не считать того, конечно, что она просто хотела остаться с Эйденом наедине. — Я покажу дорогу. — Он тихо взмолился, чтобы Виктория не последовала за ними.

«Ставлю десять баксов на то, что эта женщина попытается завалить нас. И не в лучшем смысле слова!» — произнес Калеб.

«У тебя нет десяти баксов», — напомнил ему Джулиан.

«Эйден заплатит».

— Если бы осмотр ранчо был моей целью, — сказала Брендал, когда они двинулись вперед, — я бы выбрала кого-нибудь другого.

— Я уже догадался. — Виктория рассказывала ему, что феи властолюбивы. Они любили людей — до тех пор, пока эти люди не проявляли признаки собственной силы. Эйден проявлял свою. Она почувствовала ее или узнала, кем он был и что сделал?

Нет. Скорее всего, она чувствовала его притяжение прямо сейчас. Без Мэри Энн поблизости они все это чувствовали, все существа потустороннего мира. Кто-то называл его маяком в ночи, а кто-то цепью, которую тянули невзирая ни на что. И поскольку он вселялся в тело Томаса, Эйден теперь знал, какими холодными феи были внутри. Смертельно холодными. И все же, когда Томас боролся с Райли, он втянул в себя восхитительную теплоту. Они из-за этого жаждали власти? Равнялась ли сила теплоте?

— Ты догадался, и все равно идешь со мной.

— Я не трус. — Они с Брендал дошли до дальнего конца пастбищ, где роща и проволочный забор отделяли животных от прилегающих полей. У Эйдена не возникало никаких проблем с ночным зрением, поскольку теперь Брендал светилась. Какого черта? Должно быть, она проглотила солнце.

— Ты знаешь, кто я, Эйден? — спросила она, в тоне ее голоса не было ни намека на эмоции. Она обошла его кругом, ее струящееся белое платье — нечто подобное девчонки, вероятно, носят на пляже, чтобы прикрыть свои купальники — развевалось вокруг ее лодыжек. — Ты не заметил мое излучение.

Соврать или не стоит? Почему бы не сказать правду? — было следующей мыслью. По крайней мере, в этом. Ему было известно лучше, чем многим, как тяжело говорить правду в отличие от лжи, когда они тесно переплетались.

— Знаю, — сказал он и оперся на забор, будто был расслаблен, и в этом разговоре ничего такого не было. Беззаботное пренебрежение в отличие от страха собьет ее с толку.

Была ли Виктория поблизости? Он не видел ее.

Брендал удовлетворительно кивнула.

— Хорошо. Пропустим формальности. В последнем докладе моего брата говорилось, что мы здесь из-за тебя. Что ты был тем, кто призвал нас. И вот мы здесь. Зачем? Зачем мы тебе здесь?

«Осторожно». Предупреждение от всех душ.

— Я не хотел, не хочу, — ответил он. — Это произошло случайно, то, что я вас призвал.

Она изогнула идеальную линию бровей.

— Тем не менее, ты точно так же призвал многих других. Наших врагов. Врагов всего человеческого вида.

— Да. — Впрочем, он не был согласен с тем, что вампиры были врагами человеческому роду. Они питались людьми, да, но и люди питались животными. В чем разница? Но он не называл себя животным. Это просто жизненный цикл.

— Ты надеешься начать войну? Мы веками не собирались вместе, а в прошлый раз, когда собрались, наша численность — численность всех видов — значительно сократилась.

— Клянусь вам, я не хочу, чтобы вспыхнула война. Особенно здесь. Но я не больше вашего могу что-либо поделать с тем, кем являюсь и что могу делать.

Она склонила голову на бок и внимательно на него посмотрела. Этот твердый пристальный взгляд и ее безэмоциональный голос, понял он, были знакомы ему. И напоминали… доктора Хеннесси. Его глаза расширились, когда в голове возникла отвратительная мысль. Доктор тоже был феей?

— Что именно ты можешь делать? — спросила Брендал.

Он пожал притворно небрежно плечами.

— Я притягиваю существ, как вы уже сказали. Только не ручкой с бумагой.

— И это все?

— Да.

— Тогда ты должен умереть, — сказала она просто. — Только мертвым ты перестанешь притягивать к себе других.

Он не отодвинулся от забора, не попытался убежать. Во-первых, он не знал ее способностей. Во-вторых, он не хотел дать ей понять, что она напугала его. В уме он проигрывал свою смерть от ножевого ранения снова и снова.

— Ты не убьешь меня, — сказал он с большей бравадой, чем чувствовал. Или уверенностью.

— Нет, я — нет, — ответила она, удивив его. — Пока. Где мой брат, Эйден? И не лги мне. Я живу больше веков, чем ты в состоянии осмыслить. И знаю, когда мои люди лгут.

Ее люди?

«Ой-ей», — произнес Калеб. — «Это опасная территория».

«Действуй осторожно», — предупредил Элайджа. — «Твои следующие слова очень важны».

Потому что могут стать последними? Да, он уже догадался. Брендал могла чего доброго телепортировать его в город и заколоть, осуществив видение Элайджи о последних минутах жизни Эйдена. Или смерти.

«Она довольно милая, правда?» — продолжил Калеб.

«Предпочитаю девушек с темными волосами», — ответил Джулиан.

Не сейчас, парни, хотел он закричать. Ему нужно сконцентрироваться, чтобы контролировать свои эмоции.

— Эйден? — подтолкнула Брендал. — Мой брат не уехал бы, не связавшись сперва со своими людьми и не связавшись со мной. И все же он это сделал. Это значит, что с ним что-то случилось. Поэтому я спрошу снова. Где он?

Он хотел сказать ей. Правда крутилась на кончике его языка, угрожая вырваться. Все, что было нужно сделать — это открыть рот. Она узнает, и ему станет лучше. Чувство вины покинет его.