Грязная сказка (СИ) - Лабрус Елена - Страница 34

Его мать была очень мудрой женщиной. Он был очень благодарен ей за то, что она никогда не пилила его за отсутствие семьи. Намного легче, чем он сам, она отнеслась и к его бездетности. И может от того, что записала его в монстры с нетрадиционной ориентацией, никогда и не настаивала ни на одном, ни на другом.

А он хотел детей. Очень хотел. Только врач сказал ему однозначно: нет смысла лечить бесплодие в одиночку. Найдите женщину, с которой вы хотите завести детей, и медицина предоставит вам все имеющиеся возможности. Но она никак не находилась.

Существовала, была рядом, даже была от него беременна, что казалось ему несбыточной мечтой, но постоянно терялась. Или он её сам терял, эту самую загадочную из женщин.

Он готов был достать с неба звёзды и бросить к её ногам, если ей было темно, вырвать сердце и зажарить его, если она чувствовала голод, опреснить воду всех океанов ради её жажды, связать ей шаль из солнечных лучей, чтобы обогреть, но вместо всего этого она хотела верности.

Какой-то примитивной преданности её телу. Да только разве в ней вопрос? Разве дело в этом убогом постоянстве? Для него всегда существовало только две женщины: она и все остальные. Ему и не нужен был никто, кроме неё. Но на фоне её опыта, её темперамента, её таланта ходить по грани во всех немыслимых чувственных удовольствиях, он со своими устаревшими ценностями о замужестве и детях как-то выглядел, видимо, не очень убедительно. Он хотел быть для неё единственным, но его было так мало для неё.

Он обессиленно опустился на подоконник.

Он устал. Устал от этих игр, от этого противостояния, от этих сложностей, когда она всё время его провоцирует, заставляя ревновать и сомневаться, но, когда он отвечает ей тем же — хлопает дверью и уходит.

Наверно, одной любви, всё же слишком мало для счастья. Нужно намного больше — уверенность, дружба, доверие, честность, поддержка. Он хотел простоты и понятности. А они с Таней чем дольше были вместе, тем всё становилось сложнее и запутаннее.

Он достал телефон и на брал её номер.

«Абонент временно недоступен», — сообщил равнодушный голос, что и следовало доказать. И он выбрал другого абонента.

— Алло! — ответила ему Лера.

— Привет, это Влад!

— Привет! — обрадовалась она. — Как хорошо, что ты позвонил.

— Правда? Чем же?

— Не знаю. Просто рада тебя слышать.

— Тогда это взаимно. Я тоже рад. Как дела?

— Нормально. Кстати, ты знаешь, что у тебя очень красивый голос?

— Нет, — улыбнулся он, — я же себя не слышу.

— Так знай, — улыбнулась она в ответ. — Тебе бы диктором на радио. На Лав-Радио, например. Я бы не отходила от него на время твоего эфира.

— Я предоставляю тебе эксклюзивную возможность слушать меня в любое удобное для тебя время.

— Сильно рискуешь.

— Риск — моё второе имя, — рассмеялся он.

— И смех у тебя красивый, — голос её звучал совершенно серьёзно.

— И вообще я ничего. Чуть не забыл, скромный ещё. Да.

— Да, ты классный! Прямо по-настоящему классный.

— Засмущала. Ты как? Нервничаешь перед выступлением?

— Да. Но как-то уже на грани. Знаешь, есть такое пограничное состояние, когда уже не можешь нервничать, но ещё не всё пофиг? Вот оно самое продуктивное у меня. Главное, не перегореть.

— Тогда просто старайся не думать об этом.

Он слышал, она что-то делает. Взвизгнула молния на сумке.

— Собираешься?

— Да, только закончила репетировать. Хочу пройтись по набережной, собраться с мыслями перед спектаклем, перекушу где-нибудь.

— Присоединиться к тебе?

— Нет, нет, прости, но я хочу побыть одна. Буду ждать тебя вечером.

— Конечно. Я понимаю, — он кивал, хотя она его и не видит. — Тогда до встречи?

— До встречи.

Влад отключился и закрыл глаза, вспоминая её на сцене. Лёгкая и хрупкая, но такая сильная и мужественная. Он даже и представить себе боялся какой адский это труд — быть артисткой балета, какая тяжёлая у неё жизнь. Он чувствовал непреодолимую потребность заботиться о ней. Когда-то давно он уже делал это. Пусть ему было только пятнадцать, и он мог так мало, но это было так важно для него тогда, а сейчас стало ещё важней.

Эта девочка, неуловимо, но так отчётливо напоминала ему Таню, что у него ныло в груди, когда он думал об этом. Сильная, волевая, упрямая и такая же насмешливо-безразличная. Но было в ней и то, чего в Тане никогда не было — чистота, строгость и возвышенность, не испорченная распущенностью и эпатажем, не тронутая тленом их многократно усиленных годами обид и причинённой друг другу боли. Эта девочка вызывала в нём острое желание пройти это снова.

Ему казалось, он получил второй шанс. Ведь свой шанс с Таней он использовал так бездарно.

Глава 24

Шесть лет назад

ВЛАД

Ника Безрукова была из тех девушек, которым не отказывают просто так.

По доброте душевной, ради удовольствия, поддавшись чувствам или эмоциям, просто так она и сама ничего не делала. Даже ноги раздвигала только если это было выгодно и никак иначе. И раз уж она вдруг воспылала к Владу столь неожиданно плотным интересом, что захотела получить его в свою постель, да не на один раз, сильно настораживало его, если не сказать больше.

Он позвонил, чтобы отказаться от встречи под любым предлогом. Не мог он понять, чего уж такого было в этой рядовой встрече в кальянной, что она и отцу об этом сказала и к матери Влада заявилась со странным заявлением об их отношениях. И выяснять не хотел, всей душой желая избавиться от её навязчивого внимания.

— Здравствуй, Владик, — зазвучал в трубку её приторно сладенький высокий голосок.

— Привет! — Влад невольно поморщился.

— Хочешь напомнить мне о сегодняшнем свидании?

— О свидании? — у него резко закончились все слова от такого поворота.

— А ты считаешь, если тебя пригласила я, то свиданием это уже считаться не может? — усмехнулась она.

— Видимо, я безнадёжно устарел, — попытался отшутиться Влад. — Но я думал просто посидим ты, я, Захар, кто-нибудь из его друзей. Как обычно.

— Нет, — вздохнула она разочарованно. — Только ты и я. Предлагаю вывести наши отношения на более высокий уровень.

Да, это явно был нетелефонный разговор, и отделаться от неё сейчас двумя словами не получится.

— Хорошо, тогда вечером это и обсудим.

Он попрощался и отключился, намереваясь с глазу на глаз всё же убедительно пояснить ей, что тут без вариантов.

Вечер наступил неожиданно быстро.

В его новой квартире незнакомые девушки бывали слишком часто для того, чтобы назвать её домом. Влад и сам чувствовал себя здесь как в гостинице.

Всегда свежее бельё и мягкие полотенца, всегда полный холодильник и похожий на неиссякаемый источник бар. Чисто, убрано, постирано, поглажено, продезинфицировано и необитаемо. Бездушное, дорого и со вкусом обставленное помещение, за которым идеально следила домработница, в которое Влад возвращался каждый день и которое ему никак не удавалось обжить.

Он переоделся второй раз за день, теперь в нечто более удобное и демократичное, чем строгий костюм — обстановка в кальянной не предполагала официоза — побросал в сумку вещи на завтра. Завтра он собирался устроить настоящий выходной. И провести весь день с девушкой, с которой действительно хотел его провести.

— Я немного задерживаюсь, — позвонил он Тане из машины.

— Ты опоздал на шесть лет, ещё пару часов так уж и быть, я подожду, — улыбнулась она.

— Какие у тебя планы на завтра?

— Иду с подругой в кино и вряд ли у меня получится сподвигнуть её на большее, так что остальные двадцать два часа в твоём распоряжении.

— Даже не представляешь, как я рад это слышать.

Так с улыбкой на лице от тёплого Таниного голоса он и пошёл на встречу с Никой Безруковой.