Грязная сказка (СИ) - Лабрус Елена - Страница 35

На улице перед двухэтажным зданием Кальянной ещё в самом начале июня установили летние шатры и наполнили бассейн между ними. Ещё неделю назад желающих поплавать в ледяной воде не наблюдалось, но сегодня пара девушек с мокрыми волосами в нём уже нашлась. В длинных платьях в мусульманском стиле, облепивших их стройные фигурки, они смотрелись соблазнительно. И вся мужская публика радостно поддерживала и их заплыв, и их наряды, которые выдавали прямо в заведении тем, кто не прихватил с собой купальник.

Ника ждала его на втором этаже, в алькове, отгороженном от основного зала прозрачными занавесками. На низком диванчике, положив ноги на пуфик, в чём-то свободном и лёгком, она смотрелась Шамаханской царицей. И её надменно-презрительный взгляд, и повелительный тон, с которым она делала заказ стоявшей на коленях официантке, придавали ей ещё большее сходство с этой одиозной героиней сказки.

— Привет! — он нагнулся чтобы поцеловать её в щёку.

— Мннн, как я обожаю этот запах, — зашептала она ему на ухо, вцепившись в его шею. — Шейк Опьюлент, номер семьдесят. Не знаю никого, кому бы он ещё так подходил.

— Номер семьдесят семь, — поправил Влад, прекрасно понимая, что ей не понравится. Но он приехал не доставлять ей удовольствие, и умел быть гнусным ничуть не хуже, чем очаровательным. — Мне бокал ежевичного вина, — завалился он на мягкий диванчик рядом.

— Я заказала кебаб и долму, — растянула губы в улыбке Ника, когда официантка кивнула.

— Сочувствую, — так же натянуто улыбнулся Влад. — Ведь тебе придётся есть всё это одной. Спасибо, это всё, — девушке он кивнул ободряюще.

— Ты на диете? — Ника делала вид, что в упор не понимает на что он намекает.

— О, да! Можно сказать, и так. А ты, я смотрю, решила ни в чём себе не отказывать? — спросил он, когда они остались одни. — Не боишься растолстеть к балу?

— У меня всегда был хороший метаболизм. Но рада, что ты уже слышал про бал, — она вытянула руку и положила ему на плечо.

— Я слышал даже больше. Говорят, мы встречаемся.

— А что же ещё мы сейчас делаем? — её цепкие пальцы прошлись, массируя затёкшие за день мышцы, до шеи, но приятного в этом было мало.

— Кстати, — он полез в карман и, сняв с плеча, вложил в её руку ключи.

— О, напрасно ты беспокоился, — она вернула ключи в его руку. — Это тебе. Я считаю, нам пора съехаться.

— Съехаться?! Ник, ты вообще о чём?

— Владик, мой милый Владик, — она встала, потянулась, и, выгнувшись как кошка, наклонилась к нему, демонстрирую полуобнажённую грудь. — Я считаю, мы будем отличной парой.

— Ты так много всего считаешь и так мало спрашиваешь, — отстранился он. — Прости, но нет. Ты шикарная девушка, но у нас с тобой вряд ли что-то получится.

Она засмеялась ему в лицо.

— Ты такой смешной, — она приблизилась, глядя на его губы. — Скажи ещё: «Я тебя не люблю!»

— Я тебя не люблю, — вжался он в диван и сморщился. Она вызывала в нём отвращение, граничащее с брезгливостью.

Ника рассмеялась ещё громче, но он слышал обиду в её голосе. И презрительно скривившиеся губы, не предвещали ничего хорошего.

— Тебя никто и не спрашивает, — выплюнула она ему в лицо, а потом села рядом, спокойно и по-деловому положив ногу на ногу. — Мы с отцом подумали и решили, что ты для будешь мне подходящим мужем. И если бы ты не вёл себя сейчас так мерзко, я бы оформила своё предложение иначе.

— А суть его от этого изменилась бы?

— Нет. И как ты, думаю, уже догадался, выбора у тебя тоже нет.

— А меня учили, что выбор есть всегда, — усмехнулся Влад. — Даже если тебя съели, у тебя есть два выхода.

— Нравится мне твоё чувство юмора, — похлопала она его по коленке.

— Знаешь, Ник, мне не понятны твои мотивы, но обратись ты ко мне просто с деловым предложением, скорее всего, я даже рассмотрел бы его. Но сейчас ты не оставила мне выбора, — он встал. — Ты может быть и не спрашивала, но я отвечу. Нет.

Брошенные им ключи упали рядом с ней на диван. Столкнувшаяся с ним официантка чуть не уронила блюдо. Влад не извинился, и ушёл не оглядываясь. Ника не окликнула его. Но он затылком чувствовал её самодовольную улыбку. Если потребуется, он заставит её ей подавиться, так она разозлила его.

— Боже, как я хочу тебя, — он прижал Таню к стене в коридоре и настроение у него было такое, что, если она сейчас заартачится, он заставит её силой.

Но она почувствовала его настрой, и ни о чём не спрашивала. Просто содрала с него штаны и заглотила член по самые яйца, не отходя от двери. Он не хотел ни нежности, ни деликатности, он схватил её за волосы и насаживал на себя, а она и не думала останавливаться. Но этого было мало.

На ходу он снимал с себя обувь и ненавистные узкие джинсы, споткнувшись о которые, чуть не упал, пока добрался вслед за Таней до спальни.

Он срывал с неё одежду, испытывая какое-то дикое удовольствие от звука рвущегося кружева, больно впивающегося в руки. Развернул её спиной, заломил руки, и воткнул лицом в огромную двуспальную кровать.

Палец. Два. Язык. Она стонала и выгибалась ему навстречу, а ещё текла так, что не нужна была никакая смазка. Он зарывался лицом в эти гладкие складочки и с ума сходил от их влажности, их мягкости, их запаха. Запаха наслаждения, с которым сейчас не хотелось тянуть. Он намотал на руку её волосы, рывком дёрнул и вошёл. И начал двигаться, заставляя её подаваться ему навстречу. Он помогал себе рукой, заставляя её орать и сжимать бёдрами его руку. И это судорожное движение, которым она останавливала его руку, возбуждало его ещё больше. Он сам начал стонать, но не сбавлял темпа и не позволял Тане сбить этот ритм и гул нарастающей снежной лавины в голове. И она, наконец, накрыла его, заставив содрогаться и корчиться.

В той непереводимой брани на французском языке, которую выкрикивала Таня, он разобрал: «Жё тэм».

— И я люблю тебя, — прижал он её к себе. И неожиданно не привычная тоска накрыла его сейчас, а восторг. И счастье от того, что он держит в руках самое совершенное создание на земле — любимую женщину.

Её волосы прилипли к его мокрой груди и всё остальное в мире было сейчас так не важно. Главное, она была рядом, а с остальным он разберётся.

— Не хочу знать, как её зовут, — усмехнулась Таня, разворачиваясь, чтобы посмотреть на него. — Но передай ей при случае спасибо.

— Её зовут Таня, — поцеловал он её доверчиво подставленную шею. — Она может принимать любой облик, но имя у неё всегда одно.

— А ты по-прежнему любишь пожёстче?

— О, нет! — отпустил он её и встал. — Но ты будишь во мне какие-то тёмные силы, с которыми я не знаю, как справляться.

— Сегодня это была не я, — встала Таня и снова усмехнулась. — Я в душ. А потом будет ужин. Я надеюсь, ты голоден?

— Как тигр, — он успел поймать её за руку. Развернул, перехватил и поцеловал.

Она медленно вдохнула, отвечая, потом так же медленно выдохнула, а потом отстранилась.

— У нас вся ночь впереди.

— Нет, — покачал он головой. — Вся жизнь.

Глава 25

Шесть лет назад

ТАНЯ

Влад остался на ужин, на ночь, потом они провели вместе чудесный выходной, а потом он просто переехал к Тане.

Он вдохнул в её большую пустую квартиру жизнь, но при этом сумел остаться незаметным. Как солнечный свет, проникший сквозь распахнутые портьеры, он наполнил этот дом уютом и радостью, но не нарушил ничего, что было Тане важно.

Спал он тихо, по квартире двигался бесшумно, умел оставлять в ванной идеальную чистоту и мыл за собой посуду. И какие-то бытовые мелочи, которые так бесили Таню в Янисе, она совершенно не замечала за Владом. Может потому, что любила его до самых кончиков его аккуратно подстриженных ногтей, но от него никогда не воняло потом, он ни разу не разбрасывал свои носки, не перекрикивал телевизор, когда разговаривал по телефону, не забывал купить туалетную бумагу, если она просила и никогда не раздражался по пустякам.