Грязная сказка (СИ) - Лабрус Елена - Страница 36

Он окружил её такой заботой, что Тане искренне становилось страшно сможет ли она теперь жить без него. А ещё больше она боялась, что он вдруг предложит ей выйти замуж, потому что сейчас она никак не могла позволить себе разбить ему сердце. Слишком оно дорого ей. Но у неё обязанности перед Янисом, потерявшая веру в себя подруга и целый букет тайн с колючими и ядовитыми шипами, о которых Владу лучше было не знать. И она не знала сколько времени у неё получится балансировать на этом канате, прокинутом над пропастью, кишащей её демонами. И удастся ли вообще пройти до конца этот трудный переход от её одиночества к Владу, но пути назад у неё уже не было.

Впрочем, судя по болезненно сдвинутым к переносице бровям, которые омрачали его вечно прекрасное лицо, у Влада тоже не всё было гладко. И он тоже не стремился с ней делиться, возвращаясь вечерами.

Сегодня он выглядел особенно подавленным.

— Как прошёл твой день? — забрала она у него пакет и вздрогнула, когда его ледяное содержимое прикоснулось к ноге.

— Хорошо, — улыбнулся Влад искренне, но как-то вымученно, словно превозмогая боль. — Я купил тебе мороженое.

— Ух, ты! Ванильное, — заглянула Таня внутрь своей ноши, пока Влад не просто бросил на пороге свои туфли, а убрал их в нишу и аккуратно задвинул дверь.

Он вернулся, но её прихожая сохранила первозданную чистоту, Таня не уставала восхищаться тому, как у него это получалось.

Она разобрала покупки и накрыла ужин, пока он переодевался и принимал душ. Сегодня ей не нужно было ехать на танцы, поэтому она вернулась раньше.

— О, боже! — она увидела сбитые костяшки на его правом кулаке и потянулась, чтобы рассмотреть их поближе, но он убрал руку.

— Пустяки, — он постарался придать своему лицу равнодушное выражение, но не смог. Тяжело вздохнул, откинулся на спинку.

— Тебе не кажется, что у тебя слишком много секретов от меня? — накладывала Таня на его тарелку салат. — Ты ничем не делишься, отмахиваешься и делаешь вид, что всё в порядке, но я же вижу, что это не так.

— Да, это не так, — он взял было вилку, но положил её на место. — Но я не хочу посвящать тебя в это. Это неинтересно, это бизнес, это грязно, и, правда, тебе лучше об этом не знать.

— Может я сама буду решать, что мне интересно? — горка овощей появилась и на её тарелке, пока он молчал в ответ. — И я и так уже по уши в твоём бизнесе, хоть и по другую сторону баррикад.

— Вот ещё поэтому, — он снова взял вилку и вымученно улыбнулся. — Я не должен с тобой делиться, ведь ты наверняка используешь это против меня.

— Тогда поделись тем, что я не смогу использовать.

— А я наивно надеялся, ты скажешь, что не будешь этого делать, — он начал было есть, но снова остановился, осмотрелся по сторонам. — Может выпьем и никуда сегодня не поедем?

— Легко, — Таня принесла из холодильника бутылку вина и штопор.

И пока Влад открывал бутылку, поставила на стол бокалы. Проследила глазами как он положил на место штопор, выкинул пробку и снова сел.

— Ты ведь тоже ничем не делишься, — разливал он по бокалам рубиновую жидкость. — И думаю тоже из этих же соображений.

— Да, а ещё в каждом моём предложении обязательно будет фигурировать имя Кайрат, — он прикрыл глаза всего на долю секунды, но Таня заметила. — И вот именно для того, чтобы на твоём лице не появлялось это выражение, я и молчу.

— Я понял, — поднял он свой бокал. — И всё же я бы хотел знать о тебе хоть что-нибудь. Из прошлого. Из того, как ты жила эти шесть лет. Или в твоей жизни не было никого, кроме него?

— Я бы сказала, никого, кроме тебя, а его в ней и совсем не было, но ты же не поверишь, — она протянула свой бокал ему навстречу.

— Тогда давай выпьем за правду. Пусть маленькими порциями, пусть по глотку, но за то, чтобы она была.

Тихим звоном бокалов ознаменовала своё появление в их жизни эта опасная субстанция.

— Можно я спрошу тебя первым? — он осушил свой бокал до дна, а Таня лишь пригубила и кивнула. — Куда ты отлучаешься вечерами по три раза в неделю?

— На танцы, — пожала плечами Таня в недоумении. — И я тебе об этом говорила.

— И я ничего не забыл. Но что это за танцы? Опять в клубе на шесте? Или у кого-нибудь на коленях?

Её так подмывало сказать: «Да!», и эта его ревность (ведь это ревность?) просто выпрашивала каких-нибудь скабрёзных подробностей.

— Это бальные танцы, с репетитором, — подавила она свой порыв. — И я хожу туда с подругой.

— Бальные? — взметнулись вверх его брови. — Ча-ча-ча? Самба? Пасодобль?

— Ты знаешь, что такое пасодобль? — Таня чуть не поперхнулась вином.

— Я занимался всё детство спортивными бальными танцами, а это всего лишь латиноамериканская программа.

— Так вот откуда эта твоя осанка, прямая спина, я бы сказала грация, — допила Таня. — Ты же рассказывал только про тхэквондо.

— Не уводи разговор в сторону, — мягко улыбнулся он и снова наполнил бокалы. — Так чем занимаетесь вы с подругой?

— Мы вообще-то готовимся к балу, — смерила его взглядом Таня, словно она уже на балу. — Полонез, вальс, кадриль, мазурка.

— Боже, бал! — он приложил руку ко лбу, словно только что про него вспомнил. — Я же тоже приглашён. Вернее, мы приглашены.

Он сорвался, в комнате хлопнула дверца шкафа и топот босых ног по полу ознаменовали его возвращение с конвертом в руках.

Таня вытащила приглашение. У неё было точно такое же: тиснёное серебряными буквами на голубом картоне.

— Теперь у меня резонный вопрос, — склонил голову набок Влад. — И кто уже пригласил тебя?

Таня опустила голову. Вот теперь в этом точно был замешан Кайрат. И Влад это тут же понял.

— Я сама напросилась. И не ради себя, ради Женьки, — подняла она на него глаза. — Ей это действительно нужно. И это чистая правда.

— Значит, со мной ты не пойдёшь? — снова эта мука на его лице.

— Будет зависеть от того, кто пригласил тебя.

— Ника Безрукова, — подавил он вздох и улыбнулся. — А ещё она пригласила мою мать и, пожалуй, не меньше сотни других людей лично.

— Да, к Савойскому тоже приезжала.

Мало того, что приехала лично, так эта стервочка ещё вручила приглашения Савойскому и Диане раздельно, с намёком, что спутников они себе могут выбрать сами. И Таня по достоинству оценила и её презрительный взгляд в свою сторону, и самодовольную улыбку, и ледяную холодность Дианы, с которой она её проводила.

— Я не знаю, получится ли у меня пойти с тобой, — улыбнулась она примирительно. — Зависит от того удастся ли уговорить пойти Женьку. Но у меня есть к тебе встречное предложение. А не хочешь походить с нами на эти репетиции? Нам просто катастрофически не хватает одного партнёра.

— Серьёзно? — его глаза засветились таким счастьем, что Тане стало стыдно, что она не догадалась пригласить его раньше.

— Совершенно. Ты же найдёшь в своём плотном графике три свободных вечера в неделю?

— Ты даже не представляешь с каким удовольствием, — он посмотрел на неё с нескрываемым восторгом.

— Я тоже рада, — она протянула руку и всё же повернула её вверх сбитыми костяшками. — А теперь расскажешь мне об этом?

— Нет, — ответил он категорическим отказом, словно взмахнул красной тряпкой перед носом голодного быка. Ничто так не провоцировало Таню на активные действия как это короткое слово.

— Потому что многовато правды для одного вечера или потому что в принципе «нет»?

— Нет, не в принципе, — он протянул руку к бокалу как к спасительной соломинке, но не взял, прикрыл глаза, вздохнул. — Я никого не бил, если именно об этом ты подумала.

— Я подумала, что никто не поймёт тебя лучше, чем я. Ведь я кое-что знаю об этом.

— Я не хочу об этом говорить.

— Мне кажется, я имею право об этом знать. Ведь ты живёшь со мной.

— Я никогда тебя не ударю, — он убрал руку. — Больше никогда.

Лицо его изменилось до неузнаваемости. Серьёзное, усталое, страдающее.

— Но это сбитые костяшки, — показала Таня на его руку.