Грязная сказка (СИ) - Лабрус Елена - Страница 41

— Ты не нукай, пока не запрягла, — ответила Таня, протянула Владу руку и мягко улыбнулась. — Что-то мне расхотелось есть шашлык. Может, по карбонаре?

— Не возражаю, — ответил Влад и пропустил её вперёд себя по узкому проходу, между расступившимися зрителями.

Оказалось, у них общие враги. И у Влада упал с души такой огромный камень, когда он смог честно признаться Тане во всём, что не давало ему покоя.

А Таня рассказала ему про Захара и Женьку.

— Вот же ублюдок, — вздохнул Влад. — Не могу сказать, что я не знал, как он развлекается, но, когда лично тебя это не касается, как-то не задумываешься, что его игры — это чья-то сломанная жизнь.

— А как далеко собирается зайти эта стерва?

Не пошли они ни в какой итальянский ресторан. Таня резала овощи на салат. Влад чистил картошку.

— Даже не так, — тяжело вздохнула она. — Как долго ты будешь позволять ей наматывать на руку свои яйца? Ей, её отцу?

— Я работаю над этим. Есть у меня кое-какие планы. По поводу её отца точно.

— А с этой шваброй я знаю, как тебе помочь, — она подняла на него глаза. — Боюсь, что тебе это не понравится, но ты готов попробовать?

— Я на что угодно готов ради тебя.

— Что ж, я разбудила в тебе этих демонов. Я и буду усмирять.

Глава 29

Шесть лет назад

ВЛАД

Хорошо, что Влад не спрашивал, какие планы были у Тани на Захара.

Воскресить из пепла Женьку — это было главное. И то, что с ними был Влад, двигало Танину подругу к полному выздоровлению семимильными шагами. Она перестала бояться осуждения, не вздрагивала, когда другие мужчины прикасались к ней в танце, не тряслась, когда ей подавали руку. И, предпочитая разговаривать о текущих делах, стала незаметно забывать, что были в её жизни события, после которых и жить-то не хотелось.

Женька научилась говорить о прошлом без страха, и с удовольствием рассказала Владу как они познакомились с Таней.

— Жаль, что ты был не знаком с её бабушкой, — Женька скромно присела в уголок одного из диванов в Таниной гостиной, закутавшись после ванны по самое горло в махровый халат, хотя стояла такая жарища, что хотелось жить в холодильнике.

— Поверь, я сожалею, — согласился Влад. — Я слышал она была выдающейся личностью.

Весь покрытый потом, он развалился на диване в одних шортах и использовал полотенце, висевшее у него на шее, чтобы вытирать лицо.

— Да, она преподавала много лет французский язык в университете, переводила книги и вообще была очень разносторонним человеком, — кивала Женька. — И я занималась с ней языком индивидуально именно как будущий переводчик.

— А я ещё заканчивала школу, — Таня устанавливала напольный вентилятор, и основная проблема оказалась в том, что шнур у него оказался очень короткий.

— Очень невежливо было с твоей стороны подчеркнуть, что я тебя старше, — скривилась Женька.

— Да ладно, — махнула на неё рукой Таня и крикнула уже из коридора, куда пошла за переноской: — Всего-то на три года!

— На два с половиной, — поправила её Женька и повернулась к Владу. — В этой самой квартире мы и познакомились, а потом как-то встретились на улице уже когда бабушка умерла, разговорились о том, что Таня чуть не потеряла эту квартиру.

— О, да, эту историю я тоже помню, — улыбнулся Влад, входящей со шнуром Тане.

— И ты стала нагло мной пользоваться, чтобы переводить свои ужасные тексты, — обратилась она к подруге.

— Не правда, они были не ужасные, а просто специфические. Про Фронду, ряд антиправительственных смут во Франции семнадцатого века.

— Видишь, про то, что пользовалась, она даже не возражает, — Таня нажала кнопку и живительной прохладой наконец повеяло от вращающихся лопастей.

— Как хорошо, — вытер Влад очередной раз лоб. — Может всё же установим кондиционер? Хотя бы в спальне? — он посмотрел на Таню преданно, как щенок.

— Никаких кондиционеров, — отрезала она, заваливаясь с ним рядом. Она всегда переносила жару легко. — Просто нужно делать как я говорю: задёргивать наглухо шторы и не открывать окна, тогда здесь будет прохладно.

— Ладно, — наклонился он к её уху с хитренькой улыбочкой. — Поговорим об этом вечером.

И Таня прекрасно понимала, что он имел в виду.

Нет, она не жалела, что показала ему этот мир жёстких удовольствий. Но так же, как Янис, он оказался Доминант Доминантович Доминантов, а Таня опять терпела и в наручниках с кляпом во рту делала вид, что ей нравится, когда её стегают плёткой.

Правда, это был только начальный этап, цели у неё были другие. Она хотела научить его управлять своей агрессией, а для этого он должен был перестать бояться её боли.

Вся эта атрибутика, все эти игрушки и правила сами по себе были Тане уже совершенно не интересны, но Влад раскрывался, становился ей понятнее и ближе, а Таня исподволь выведывала все его самые слабые места.

И однажды они подошли к тому с чего начали.

— Нет, ты не самый опытный мужчина, который у меня был, — сказала Таня насмешливо после того, как уже полчаса они перебрасывались какими-то обидными словами вроде и ради разминки, но задевали друг друга за живое.

— Правда? И кто же был лучше меня? Твой друг Янис? — не уступал ей Влад, перегораживая дверь в спальню.

— О, Янис был просто великим экспериментатором, не знающим границ, но это высокая кухня, понятная лишь избранным, а я — девушка простая и нет ничего лучше, чем качественный трах в обычной миссионерской позе, — медленно стягивала она с себя юбку. — Хотя, можно и бочком, главное, умело.

— И кто же был этот умелец? — она видела, что Влад догадывался кто, и был не на шутку раздражён. — То есть, он был лучше меня?

— Всегда. Хочешь, ударь меня, но он всегда был лучше. На полу, на столе, на диване, где угодно, и это был не просто танец, я всегда хотела его. Я и сейчас его хочу.

Пощёчина прозвучало звонко.

— И всё? — посмотрела на него Таня насмешливо. — Он даже бьёт сильнее тебя.

— Я не пойму, это правда или ты специально выводишь меня?

— Конечно, это правда. Мы же договорились говорить друг другу правду. Он лучше тебя. Ударь меня, докажи, что ты не согласен.

— Ты врёшь! — ударил он её тыльной стороной ладони по другой щеке.

— Слабак! — выкрикнула она и рухнула на пол от очередного удара. — И это всё? А с ноги?

С ноги получилось сильнее. И когда он замахнулся ещё раз, она вытянула трясущиеся руки и улыбнулась: — Стоп, стоп! На сегодня хватит.

— О, боже, Таня, — его руки тоже дрожали, когда он сел рядом с ней на пол, разглядывая покрасневшую щёку. — Подожди, сейчас я принесу мазь.

— Попробуй меня в следующий раз не бить, — попросила она, откинувшись к стене, чувствуя на своей коже прохладный гель и его нежные пальцы. — Что бы я ни говорила, о чём бы ни просила тебя, не бей.

— Я постараюсь, — в его глазах стояли слёзы.

Но он бил. И второй раз, и третий. Бил, потом плакал, мазал обезболивающей мазью, прижимал к себе и снова плакал. И хуже всего была не боль, а те слова, что она бросала ему в лицо и разрушала его доверие. Она знала, что завтра он её уже не ударит, но простит ли то, что она ему говорит?

Таня отдалялась от него и делала это намеренно. Янис уже свершил свой суд над Захаром и уже выставил Тане условия.

— Не знаю, что случилось, — начал говорить Влад ещё из прихожей. — Но Ника была сегодня весь день какая-то подавленная. Мне кажется, даже плакала.

Перед Таней, стоявшей к нему спиной у окна, сначала появился букет цветов, а потом её обняли его сильные руки.

— Привет, моя красавица, — он зарылся лицом в её волосы. — Это тебе.

— Спасибо, — она взяла цветы и прикусила губу, чтобы не расплакаться, пользуясь тем, что он её пока не видит.

— Похоже, какие-то проблемы у Захара. Какие-то серьёзные проблемы, — продолжал он говорить. — Но нам это только на руку. Пока отец будет выпутывать его из этих неприятностей, у меня будет возможность его достать. И эта дебелая девица, я надеюсь, тоже от меня, наконец, отстанет. Ты не рада?