Весна в душе (СИ) - Аньярская Рина - Страница 76

- Но это немыслимо! - воскликнул страж. - Твоя жизнь - это не то, что можно ставить на кон!

- Но я это уже сделала... И судьба дала мне ответ. Не переживай так, Джером! - снова подняла взор наследница и приласкала юношу взглядом. - Всё уже закончилось.

- Хорошо, что закончилось благополучно! - огрызнулся молодой человек. - И без потерь. Ты понимаешь, что ты многим рисковала? Ты не должна никогда так рисковать! Обещай мне, - подойдя к принцессе вплотную и схватив её за плечи, произнёс Остин Вендер, буквально пронзая Ирену взглядом. - Обещай, что больше никогда так рисковать не будешь!

- Теперь обещаю, - опустила ресницы наследная принцесса Англии. - Судьба указала мне моё место. Больше такого не повторится.

С последними словами девушка снова обратила взгляд своих бирюзовых глаз на названного брата, коим сегодня стал юный страж, спасая её на берегу Темзы.

- Ты пугаешь меня, - отпустил Ирену Джером, - и я отказываюсь понимать, зачем была нужна твоя дуэль с Токкинсом. Так рисковать - это недопустимая для тебя роскошь. Ты не можешь оставить Англию без наследницы, отца - без дочери и нас - без веры.

- Обещаю тебе, мой старший брат, этого больше не повторится, - смотря стражу в глаза, тихо проговорила дочь Тюдора. - Никогда и ни с кем. Приходи на суд... Ты всё поймёшь...

- Ты там будешь? - недоверчиво спросил Остин Вендер.

- Теперь да, - кивнула девушка.

Прошло немало времени, прежде чем Джим опомнился от слов приятеля.

- Не понял, ты любишь Элиссу Английскую?

- Да.

- Принцессу Уэльскую?

- Да, чёрт возьми! Я неясно ответил? Могу повторить на испанском: «Да! Я люблю наследницу английского престола!»

- Это безумие... - покачал головой Токкинс.

- Не ты один страдаешь от стрел амура и несбыточной мечты, Джимми! - съязвил в своё оправдание Чёрный Джон. - Впрочем, моя мечта бы сбылась, когда я ещё ничего не знал, если бы не эти стражи прошлым августом.

- Но я никогда не скрывал своей любви к леди Анжелине. А ты не говорил ничего про наследницу. Впрочем... - на миг задумавшись, произнёс Преподобный, - я понимаю, почему. Я сразу заметил, как приглянулась тебе эта блондиночка во время допроса в замке Линкольн. Но не думал, что настолько! Хотя моё воображение она тоже тогда взбудоражила.

- Да, в тот злополучный день я не знал, кто она, но жаждал обладать только ею. Всецело и безраздельно. Но девицу увели у меня из-под носа. А когда я понял, что Ирена и Элисса Английская - одно лицо, тогда, на берегу, в засаде - помнишь? - дождавшись, что Джим кивнул в ответ, Кеннеди продолжил: - то даже вида не подал, что люблю её и это крах мечты. Сам себе пытался врать. Впрочем, если бы смог увезти Ирену тогда, если бы Красный меня не остановил, то я бы признался ей во всём. И она бы сама решила, нужен я ей или нет. Вот такой вот я - дурной сын своего отца, плохой подданный своего короля, и не очень-то благородный разбойник. Тогда я думал, что ответ будет «Нет». Зачем наследной принцессе бандит с большой дороги... Вот ты, Джимми, стелешься перед своей маркизонькой, а она плевала на тебя! И не то что твоей не будет никогда, даже смотреть на тебя не хочет. И твоя слащавая физия не помогла, да?

Грендбер оскалился, но испанец ничуть не обиделся на правдивые слова товарища по несчастью.

- Я знаю, что мечтать о  взаимности нет смысла, - согласился Токкинс. - Но мечту никто не может у меня отнять! Вот и наслаждаюсь грёзами.

- Зачем ты добивался её внимания?

- Мне достаточно лишь взгляда...

- Это только кажется. Сначала взгляд, потом вздох, потом украденный поцелуй. И тебе станет мало. Поверь мне на слово! А женщины коварны уже тем, что они женщины.

- Может быть, ты и прав... - пожал плечами Преподобный.

- Я наверняка прав, и рано или поздно ты это поймёшь.

- Но ведь ты тоже грезишь недоступной девушкой?

- Во-первых, я не грежу, в отличие от некоторых, - огрызнулся Кеннеди. - Во-вторых, я сразу понял, как только её увидел, что она - моя судьба. В любом случае: будет что-то между нами или не будет, но судьба навек. Она изменила всю мою жизнь с того мгновения, как вошла в неё со своим бирюзовым взглядом. Ты же понимаешь: свидетелей я приказал убить, но это была лишь бравада.

- Да помню я, женщин никогда не убивали, - усмехнулся Джим. - И хотел выпросить у тебя её тогда.

- Ты бы ничего не получил, - оскалился в ответ Кеннеди. - Да, она была самой настоящей из всех пленниц. На неё облизывался не только я. И я это видел.

- А потом мы гонялись за ней по Лондону, - вспомнив прошлогодние приключения, немного улыбнулся Токкинс.

- Ты ещё спросил, что будет дальше. А я не ответил тебе ничего.

- Не хотел признавать своих чувств? - догадался Джим.

- Любые чувства - это слабость, - философски заметил Кеннеди. - И я, конечно, не мог показать подчинённым, что слаб. Но я точно знал, чего хочу от неё. Я считал, что она бы никуда не делась от меня, рано или поздно, разделила бы со мной всю мою жизнь.

- А потом мы узнали, кто она...

- Да. Потом, на берегу, когда её догнал Райт, я понял, что она наследная принцесса Англии. Мир перевернулся. Хотелось кричать от боли. А лучше умереть в тот же миг.

Джон продолжал сидеть во время разговора всё в той же отрешённой позе, смотря в окно, и Джим понимал, что за восемь месяцев заточения у бывшего атамана разбойников было более чем достаточно времени, чтобы передумать все варианты событий и смириться со своими чувствами.

- Но я решил, что буду бороться за своё счастье до конца. Я решил всё-таки увезти её и предложить свою любовь и свободу от короны. Короны, которая ей была не нужна - я это уже тогда понял. И дал себе слово: если она откажется, то просто отпущу её. И назло маркизе лично привезу во дворец! Может, потом бы меня казнили. А может, наоборот, приласкали бы.

При этих словах Кеннеди испанец усмехнулся. Плохо ему верилось в чистые намерения бывшего атамана.

- После её яростной защиты меня на суде, я начинаю верить в то, что не безразличен ей. И что наши взгляды в замке Линкольн скрестились неспроста... Очень хочется верить в это, Джимми... Безумно хочется быть искренне любимым взаимно. Пусть даже без надежды на будущее...

- А я хотел увезти её подальше отсюда, - ответил Токкинс. - И дать ту свободу, о которой она так мечтает. Сама она никогда не решилась бы на это. И даже не важно, взяла бы она меня в качестве бесплатного подарка или нет.

- Очень хорошо... Я согласен с тобой. Но она будет нести свою ношу до конца. Настоящая дочь королей.

- Ты бы не смутился, если бы она предложила тебе бежать?

Грендбер повернул к Токкинсу голову и поднял на уровень его глаз палец с перстнем, на котором ясно вырисовывалась роза Тюдоров:

- После этого подарка я уже ничему не удивлюсь, Джимми.

Испанец присвистнул.

- Вот дела. Что ж, скоро всё прояснится. Подождём.

- А что нам ещё остаётся, - развёл руками Кеннеди и улыбнулся.

[1] Старший сын Шотландского короля.

[2] По «Акту», наследники первой очереди по линии Генриха VIII - дочь короля и её дети, второй - его племянница и её дети, и только потом потомки Маргариты Тюдор, старшей сестры Генриха. На 1623 год это Стюарты.

День тринадцатый, 15 апреля

Король сидел в кабинете в полной задумчивости. Покушения на его дочь, единственную законную наследницу престола, стали какой-то странной традицией. И каждый раз участие в заговоре принимали выходцы из Испании.

Утром гонец привёз ответ от Бекингемского, что мадридская сторона готова подписать договор. Ричард IV тщетно пытался понять, как же так получается, что испанцы всегда оказываются замешанными в политические заговоры его королевства.

В дверь вошёл Форс и доложил: в приёмной ожидает наследная принцесса. Король кивнул. Спустя несколько секунд Ирена прошмыгнула в кабинет отца и сделала книксен.

- Как спалось, родная?