Умница для авантюриста (СИ) - Ночь Ева - Страница 21

Мягкий бесшумный вход. Идеально смазанные петли. Лёгкий щелчок замка. Я оценила. Всё механическое мне интересно. Хочется пощупать и рассмотреть, но я подавила желание: не для того пришла сюда и лучше не отвлекаться.

Шла по дорожке к дому и рассматривала клумбы. Слишком идеально и вычурно. Травинка к травинке, цветы подобраны по оттенкам. Красиво, но скучно. «Зато у них нет бело-голубых кудрявых кустиков, что растут у нас на крыльце», — почему-то злорадно подумалось мне.

Я не успела даже к колокольчику прикоснуться, как дверь распахнулась. Вот где шпионаж высочайшего уровня. Унылый слуга с постным выражением лица смотрел на меня глазами снулой рыбы. О таких говорят — аршин проглотил. А ещё, наверное, ему кол в одно место вставили. В сердце, я имею в виду. Как злостному упырю.

Напомаженные жиденькие волосёнки сально блестели. Но самыми выдающимися в этом человеке были уши — огромные и мясистые, плотно прижатые к черепу. Как два разваренных вареника кто-то взял и прилепил.

Что говорят в таких случаях? Я терялась под заторможенным взглядом дворецкого.

— Я хочу видеть дона Педро, — выдавила из себя фразу, чувствуя, как сухой язык прилипает к нёбу.

— Вам назначено?

Ну да. О чём ещё может спросить этот истукан? Я было открыла рот, лихорадочно придумывая причины и аргументы, как откуда-то сверху прозвучал механический голос:

— Проводи мисс в мой кабинет, Тиммен.

И мистер Тиммен Огромные Уши повел меня вглубь дома. Шёл он деревянно, под стать своей зажатой в невидимые тиски фигуре. Я могу поклясться: ноги в коленях это бревно не сгибало.

Кабинет дона Педро находился на третьем этаже. Погружённая в переживания, я запомнила только это, следила не за поворотами, а за спиной дворецкого. Онносил чёрное, как священник или гробовщик. Странная униформа для мажордома.

Дон Педро встретил меня за столом. Не шелохнулся, когда я вошла, только буравил задумчивым взглядом. Две колючки вместо глаз.

За то время, что я его не видела, он почти не изменился. Может, немного утяжелился массивный подбородок да чуть глубже пролегли морщины у глаз, на лбу и от крыльев носа. Жёсткий ёжик волос щедро припорошило солью. И это всё, к чему прикоснулось дыхание времени.

— Мисс Эренифация Пайн, — моё имя мужчина произнёс чётко, почти по слогам. — Какая встреча после стольких лет. Не могу сказать, что рад вас видеть. Хотя, наверное, всё же рад. Вы оправдали ожидания: превратились в красавицу.

Я могла бы возразить, но не стала: дон Педро не из тех, кто раздаёт пустые комплименты. Видимо, он действительно считал меня э-э-э… привлекательной.

Я стояла перед ним как бедная родственница или подзаборная нищенка. Оставалось только протянуть руку, чтобы окончательно сравняться с попрошайками. Впрочем, если смотреть правде в глаза, я действительно пришла к дону Педро на поклон, с просьбой. Какая разница, что просить: кусок хлеба или помощи?

— Что привело вас в мой дом, мисс Эренифация Пайн? — дон кивнул, молча приглашая присесть. Я устроилась на краешке стула с резной спинкой и удобными подлокотниками — почти на троне, и аккуратно расправила складки на коленях. Очень прямая спина, как и положено. От напряжения заныла шея, но, начав, нужно доиграть партию до конца.

— У меня пропал отец, — не стала юлить и вдаваться в ненужные подробности.

Широкие угольно-чёрные брови мафиози чуть шевельнулись, а лицо осталось непроницаемым — ни один мускул не дрогнул. И если бы не брови, ни за что не понять его реакции. Кажется, он удивился.

— И вы думаете, что я имею к этому отношение? — в голосе звучала лёгкая насмешка.

— Не думаю. Пришла просить о помощи. Знаю: не стоило этого делать, но…

— Рассказывайте, — перебил меня дон мягко, но с нажимом. В глубоких буравчиках мелькнул интерес.

И я вновь пересказала историю исчезновения отца. Дон Педро слушал внимательно, не перебивая. Откинулся на спинку стула, вытянул ноги, сложил руки на груди. И следил непрерывно за мной. Ощупывал взглядом лицо, скользил глазами по шее, мимолётно останавливался на груди и путешествовал обратно.

Я чувствовала холодок между лопаток от его бесцеремонного разглядывания. Он словно оценивал меня, прикидывая что-то. Я давно умолкла, а дон Педро продолжал гипнотизировать, отчего я почувствовала себя бабочкой, пришпиленной к претенциозному трону, на котором сидела.

— И чего вы хотите от меня, мисс Эренифация Пайн?

Мафиози катал слова во рту, как драже. Полу-бас, полу-баритон — рокот водопада, мурлыканье сытого зверя, что обволакивал и мягко подталкивал к чему-то. Ах, да. Я забыла попросить.

— Вы можете всё, дон Педро. Для вас нет ничего невозможного в Лидли. Уверена: вам не составит труда найти моего отца.

— А что я получу взамен, мисс Эренифация Пайн? — толчок в спину вкрадчивым рыком — и я лечу в пропасть. В умело расставленную ловушку.

— Всё, что угодно. Но, надеюсь, это будет благопристойное предложение, не нарушающее мои жизненные принципы.

Мафиози шевельнул бровями и усмехнулся уголками губ.

— В таком случае, это не что угодно, мисс Эренифация Пайн. Люди, готовые на всё, не ставят условий. Вам не кажется, что вы не в том положении, чтобы торговаться?

Я сжала на коленях вмиг ставшие потными ладони. Замешкалась, тряхнула головой (миссис Фредкин уничтожила бы меня за этот жест) и, подняв гордо подбородок, посмотрела мучителю в глаза.

— Тогда я готова на всё. Без условий. Верните мне отца, дон Педро, и требуйте, что хотите.

Глава 12. Две встречи

Рени

— Отца я вам верну, не сомневайтесь, — такому, как дон Педро, легко раздавать обещания. Да ещё слишком уверенным тоном. — И ничего оскорбительного не потребую, — скалит он золотые зубы, в очередной раз ощупывая меня с головы до пят взглядом.

Золотые зубы, кстати, тоже новое. Раньше он своими собственными сверкал. Видимо, положение Большой Шишки обязывает хоть в чём-то демонстрировать собственное богатство.

С этими зубами он похож на механическую голову — я создавала когда-то такую ради развлечения. Хотела сделать куклу, игрушку для богатеньких — видела подобные в дорогущих магазинах. Редкие страшилища, смею заметить. Дон Педро по сравнению с ними — красавчик.

— Рада слышать это, — бормочу благодарности, ничего при этом не испытывая. Сомневаюсь, что дон щедр и бескорыстен. Как бы не пришлось вывернуться наизнанку, чтобы расплатиться.

— Как вы правильно заметили, мисс Пайн, у меня есть всё. Но всегда находятся вещи, не имеющие отношения к деньгам. Они бесценны, потому что дороги сердцу или душе. Вызывают прилив сентиментальности — не более, но нужны, как утренняя чашка кофе, например. Или свежая газета.

Как-то не верилось мне в сентиментальность дона Педро, но озвучивать свои подозрения не имело смысла.

— Чего же не хватает вам для полного счастья, дон Педро? И как это могу вам дать я?

Он оживился, и впервые за нашу встречу я увидела в его лице что-то человеческое. Заблестели глаза, губы тронула мягкая улыбка. Дон Педро склонил голову к плечу и посмотрел на меня долгим внимательным взглядом.

— Об этом мы поговорим с вами завтра, мисс Эренифация Пайн. Встретимся в девять утра. К тому времени я найду вашего отца, а вы — напарника. Расторопного малого, способного не только речи толкать да восхищаться природой. С хорошей головой, крепкими мускулами, умеющего шевелить мозгами и кулаками, когда нужно.

Я онемела. Впала в ступор. Как у меня глаза из орбит не вылезли — не знаю. В голове лихорадочно защёлкали шестерёнки, не желая сцепляться. Не видела логики и не могла понять, к чему клонит этот необычный человек.

— Но… я… — проблеяла, пытаясь донести мысль, что у девушки моего воспитания и образа жизни нет и не может быть кандидата на подобную роль. Язык слушался меня плохо. Да и дону не нужны были мои жалкие потуги.

— Завтра в девять. Не опаздывайте. Вы же хотите видеть отца живым и здоровым, мисс Пайн?