Змей Горыныч (СИ) - Пациашвили Сергей Сергеевич - Страница 88

- Я не могу воскрешать мёртвых. У меня даже нет моего меча.

- Скоро ты снова обретёшь свой меч, но потеряешь ты гораздо больше, чем обретёшь. И всё же, свою миссию ты завершишь.

- Я справлюсь? Я уничтожу оставшихся 8 жрецов?

- Твоя миссия не в этом, - отвечал лишь старик и вдруг встрепенулся, словно очнулся ото снова и стал спешно уходить. Ратмир задавал ему ещё вопросы, но старый прорицатель уже уходил, повернувшись к нему спиной.

Его появление очень встревожило всех чародеев. Старик оставил им гораздо больше вопросов, чем ответов. И всё же, Ратмир был рад тому, что вскоре он сможет вернуть себе Молнию. Вскоре чародеи покинули хутор, ещё не придя до конца в себя после беседы с юродивым провидцем. В таком состоянии их и настигло около полусотни вооружённых всадников, которые окружили чародеев и стали спешиваться, выстраиваясь в боевой порядок.

- Кто вы такие? – спросил Ратмир.

- Мы – смоленские дружинники, - заговорил один молодой воин, - а я сын боярина смоленского – Ратша, а также брат девушки, которую выкрали твои люди.

Ратмир взглянул на Марфу. Глаза её горели радостью в предвкушении свободы.

- Что ж, Ратша, - спокойно заговорил Ратмир, - а я – Змей Горыныч, воевода и князь Змейгородский. Ты, видимо, гнался за нами, чтобы вернуть домой твою сестру. Но напрасно, ведь все на Руси знают, что то, что попадает в лапы к Змею, назад не возвращается.

Услышав его имя, дружинники замешкались, а некоторые даже не на шутку испугались. Даже Ратша оторопел на какое-то время, но потом снова взял себя в руки.

- Я наслышан о чародее и старом многожёнце, что ворует девиц к себе в горем. И я не позволю тебе забрать мою сестру.

Но Ратмир вдруг приложил палец к губам, приказав молодом дружиннику молчать, и тот в недоумении оглянулся на своих людей и замолчал.

- Не нужно горячиться, Ратша, ты же хорошо знаешь, на что способен Змей Горыныч. Думаю, ты уже догадался, что я не лгу, и я действительность и есть Змей.

- Она моя сестра! - прокричал в отчаянии Ратша.

- Я понимаю твою кручину, боярин. И чтобы унять тоску вашей семьи, я дам вам тысячу гривен золотом за эту девушку.

Теперь уже все дружинники стали удивлённо переглядываться и шептаться меж собой. Ратша увидел, что решимости у его людей уже поубавилось. Сумма, которую предлагал Змей в качестве выкупа, была целым состоянием.

- Ты хочешь купить нас, Змей? – злился молодой боярин.

- Всего лишь дань уважения смоленским боярам и смоленскому князю.

- Ладно, Змей, твоя взяла, - злобно проговорил Ратша, стараясь не смотреть на свою сестру, по щекам которой теперь стекали слёзы отчаяния, - но запомни, за твои проделки тебя уже ненавидят по всей русской земле. И когда ты лишишься покровительства князя Ярослава, не хотел бы я оказаться на твоём месте.

Последние слава Ратша сказал, когда уже пришпоривал своего коня. Маленький укус змеи, лишившейся своего яда. Марфа уже не сдерживала своих слёз и закрыла лицо руками. Но мало кто обращал на неё внимание. До Змейгорода было уже рукой подать, и все чародеи думали о своём доме и тёплой постели, которой они не знали уже много дней.

Глава 7.Возвращение в город.

Много лет уже минуло с тех пор, как ни стало князя Вышеслава. Старший сын князя Владимира был любим в Новгороде, но правил недолго. После крещения город буквально был расколот на две половины, каждая из которых вела войну с другой. Вышеслав же хотел править единолично и потому избавился от такой сильной политической фигуры, как Путята, изгнал боярина на его родину - в Ростов. Когда поднялось очередно восстание в Людином конце, князь был серьёзно ранен, и хоть и раны свои залечил, но потом всё время болел и постепенно зачах. Путята же, пока жил в Ростове, постоянно пребывал в страхе, поскольку знал, какие чувства Ратмир испытывал когда-то к его жене. Ростовский князь Ярослава оказал боярину всяческую поддержку, а когда Вышеслав скончался, этот Ярослав занял его места. Вместе с Путятой он теперь перебрался в Новгород. К этому моменту богатырь Вольга был уже мёртв, он погиб в одном из восстаний, богатырским воеводой отныне стал Микула Селянинович. Оказавшись снова у власти в Новгороде, Путята стал готовиться к войне со Змеем Горынычем и строить ему всяческие козни. Вместе с тем тандем Ярослава и Путяты оказался таким крепким, что Новгород быстро достиг процветания и да так прочно, что князь в конце концов отказался платить дань Киеву и пошёл на открытый конфликт со своим отцом. Когда же князь Владимир скончался, Ярослав в обход закона старшинства себя объявил киевским князем, чем вызвал недовольство многих своих братьев и племянников, которые начали против него войну. Святополк, Мстислав, Брячислав – все стали врагами Ярослава. Эта ситуация была выгодна Змею Горынычу, поскольку теперь Путяту можно было не бояться.

После смерти Никиты Кожемяки богатыри всё пребывали и пребывали на Змейгородскую заставу. Поначалу здесь была лишь сотня Евпатия, затем к ней стали прибавляться другие сотни. Количество христиан и богатырей в городе росло, и колдуны, коих было меньшинство, не на шутку стали опасаться за своё положение. Из-за этого тёмные чародеи предприняли сразу несколько непопулярных мер, укрепивших их власть. С одной стороны, всю Змейгородскую землю они поделили на вотчины, и каждому достался свой участок земли. Так каждый колдун становился боярином. Была своя вотчина и у Змея, и у некоторых волхвов, включая Доброслава, и, конечно же, возникла не малая вотчина и у христианской церкви. Количество работников на каждой из вотчин возросло в разы, а их свобода во много раз уменьшилась, превратив их в рабов. Так же колдуны позволили себе многожёнство, стали похищать или покупать себе девиц из знатных домов, чтобы те рожали им как можно больше наследников. Не редко такие девицы были ведьмами – родственницами волхвов, а потому их дети и дети колдунов рождались чистокровными колдунами. Вскоре Змейгород заполнили такие молодые чистокровные колдуны разных возрастов. Теперь число их было не малое, и тем самым они представляли собой серьёзную угрозу для христиан. Но от конфликта эти две группы горожан сдерживали волхвы. По сути же городом управляли три человека – верховный волхв Доброслав, посадник – Евпатий и тысяцкий Всеволод. Первый – волхв, второй – богатырь, третий – колдун. Над ними стоял князь, который постоянно отсутствовал.

И вот теперь он вернулся вместе со своими воинами, вернулся победителем, как и всегда, лишь немного постаревшим. Ему навстречу вышли все почтенные мужи города, кроме одного. Волхва Доброслава не было среди них, и это встревожило Ратмира. Зато здесь был уже изрядно постаревший Евпатий. Вершина его головы за долгие годы полностью облысела, хоть уши отчасти закрывались ещё длинными волосами, тонкие усы и бородка с сединой придавали его внешнем виду некоторое аристократическое изящество. Старые друзья заключили друг друга в крепкие объятия. Змей Горыныч и богатырь.

- А где Доброслав? – спросил его Ратмир.

- Скончался, - тяжело вздохнув, отвечал Евпатий, - три недели как, не дождался тебя старик.

Ратмир тоже тяжело вздохнул и опустил взгляд. Его наставник, ставший ему вторым отцом, покинул его, а он даже не попрощался с ним. И всё же, горечь утраты не смогла омрачить Ратмиру радость возвращения. Когда он видел столько возмужавших чародеев, которых он последний раз видел мальчишками, видел множество довольных горожан, важных лиц в богатых одеждах, видел многие и многие толпы народа в некогда маленьком городке, перебитом к тому же упырями, душа его невольно радовалась. Ратмир видел, что создал нечто большее, чем он сам, нечто крупное и великое, видел множество людей, жизнь которых зависела от него, и от этого на душе его было тепло. Так же сердце ему грел тот вид, который приобрёл город за долгие годы своего существования. Теперь он был воистину прекрасен. Местами здесь были расположены искусно выполненные фонтаны, на домах была радующая глаз роспись и деревянная резьба. Некоторые дома Ратмир расписывал лично своей рукой, поскольку не забыл ещё живописное ремесло, и даже усовершенствовал его за всё это время. Возвышались здесь и ветряные мельницы, звоном отдавалась работа в кузницах. Стоял непоколебимо высокий кремль, из которого открывался вид на окрестности Змейгорода. Недалеко от него находился и терем Змея, который в его отсутствие всегда пустовал, дожидаясь возвращения хозяина.