Лизавета или Мери Поппинс для олигарха (СИ) - Кувайкова Анна Александровна - Страница 56

Максим Леонидович, поднимающийся к нам навстречу, кстати, тоже выглядел преотлично. И госпожа Арлиц, кокетливо улыбающаяся и не отстающая ни на сантиметр, ему, как бы сказать… шла? Подходила?

Не дойдя до нас несколько ступеней, он остановился и, повернувшись к гостям, жестом попросил музыкантов прекратить игру.

— А вот теперь я начинаю волноваться, — пробурчала Аня едва слышно, глядя, как рядом с миллиардером, широко улыбаясь, встала наша белобрысая головная боль, деловито вцепившись в мужской локоть. Со стороны они смотрелись настоящей парой и, признаться, на этом моменте я тоже слегка поддалась панике!

Мы машинально переглянулись с племянницей Кирилла, не зная, что делать. Ну, ни с лестницы же ее спихивать, в самом-то деле!

— Спокойней, дамы, — насмешливо прокомментировал наши переглядывания сам Кирилл.

— Уважаемые гости, — приняв у подбежавшего официанта бокал с шампанским, Максим Леонидович на правах хозяина дома без стеснения начал торжественную речь. — Рад приветствовать вас всех. Те, кто знает меня, в курсе, что я не любитель долгих расшаркиваний и лишнего словоблудия. А я еще я не любитель тайн и загадок, но в этот раз я решил пойти на некоторые исключения. Причина, по которой мы сегодня собрались здесь должна была до последнего остаться в тайне и, я надеюсь, вы до сих пор остаетесь в блаженном неведении.

— Мы сейчас от него усохнем, — раздалось недовольное пыхтение кого-то рыжего. Я, признаться, ее мнение разделяла абсолютно, но только озвучивать не спешила, лихорадочно соображая и нервничая все больше и больше.

Что же делать-то? Если он объявит о помолвке публично, это всё! Конец!

— Рыж, — укоризненно шикнул на нее Кирилл, крепко удерживая ее при этом за руку. — Умолкни и слушай. И не вздумай вмешиваться.

— Но он же…

Дальнейшие ее слова потонули в продолжении речи чем-то слишком довольного Максима Леонидовича:

— Я не сторонник романтики и тайных отношений. Более того, я уже стар для подобных фокусов. Но сегодня я с большим удовольствием, наконец, сообщу…

Ой, нет! Только не это!!

— О недавно прошедшем бракосочетании моего сына.

Секундная, тяжелая тишина… и сдавленный хрип слева от Кирилла:

— Д что б все так жили!

— Вы не ослышались, — пока мы пытались переварить услышанное, а Богдан поднимался к отцу, с самым довольным выражением лица продолжил Максим Леонидович, явно наслаждая произведенным эффектом, сравнимым с взрывом атомной бомбы. — Их официальное бракосочетание состоялось месяц назад в тесном семейном кругу. Но я взял на себя смелость и решил все-таки представить избранницу моего сына обществу. И так, Анна Полонская, дамы и господа, прошу любить и жаловать!

Гости буквально взорвались аплодисментами, приветствуя новоиспеченную супругу Богдана, который, к слову, элегантно предложил своей жене руку. И Аня, взявшись за нее, явно чертыхаясь сквозь зубы, вынуждена была спуститься ближе, изо всех сил пытаясь заставить себя улыбаться.

Сливки общества продолжали ей хлопать и переговариваться, Максим Леонидович сиял, как начищенный самовар, Богдан скрывал улыбку…

А мадам Арлиц тем временем, по цвету лица уже откровенно сравнялась со своим платьем!

И тут до меня, наконец, дошло.

— Кир, — на миг забыв о приличиях, едва не уткнувшись ему в плечо, тихо спросила, почти умирая от смеха, глядя как моя недавняя обидчица пытается прийти в себя от шока. — Он специально все это сделал, да?

— А ты думала Полонский позволит крутить собой? — усмехнулся Кирилл, слегка приобнимая меня за талию. Я не возражала, хотя и понимала, сколько людей этот жест могут увидеть. — Держись. Нас ждет еще вторая часть Марлезонского балета.

— Я боюсь представить, что он еще задумал, — высказала я свои опасения, но не преминула воспользоваться советом. Хотя глупая улыбка нет-нет, но так и пыталась заползти на лицо, я все-таки взяла себя в руки и, подавив смешок, посмотрела вперед.

А там было на что взглянуть!

Я впервые видела, как ее гладкое, безупречное лицо в прямом смысле перекосило. Но мадам, окрещенная белокурым сусликом, из последних сил пыталась сохранить невозмутимый вид и даже пыталась улыбаться гостям. Сжав и разжав кулаки, она нервно дернула точеными плечиками и уверенно шагнула вперед, настойчиво цепляя Максима Леонидовича под локоть, буквально силой притягивая его к себе.

Сквозь шум невозможно было расслышать, о чем она так настойчиво ему вещает, но как ее корежит, я видела ясно! Спасибо изогнутой лестнице, благодаря которой мы хоть и стояли выше, но отлично видели лица стоящих ниже нас. Ну и всех гостей внизу.

Внезапно меня пробило на нервное «хи-хи». Мы, значит, спасть его собрались от неудачной женитьбы… а он тут такие номера откалывает!

Мне очень хотелось узнать, о чем она так яростно шепчет на ухо миллиардеру, старательно пытаясь растягивать в улыбке непослушные, перекошенные от злобы губы. Подслушивать, конечно, я не собиралась, но Кирилл как раз увлек меня вниз по ступенькам, собираясь, по всей видимости, присоединиться к другим гостям. Мы проходили совсем рядом, и я невольно все-таки смогла услышать часть столь интересующего меня разговора:

— Но ты же не собирался объявлять об этом публично!

— Разве?

— Максим! Не делай из меня блондинку! Ты точно намекал, еще не так давно! Говорил, что повод для приема мне обязательно понравится!

— Ах, да. Но разве ты от него не в восторге, дорогая? Такая умелая организаторская работа, стильное оформление, вышколенный персонал — ты должна гордиться своими успехами. Не так ли?

— Конечно… милый, — сквозь зубы прошипела мадам Арлиц, натужно улыбаясь.

Не сдержавшись, я прыснула в кулак — мне на миг показалось, будто ее отреставрированные пластическим хирургом скулы вот-вот треснут!

— Ты что-то смешное увидела здесь, девочка? — естественно, мое невольное проявление осталось незамеченным. Громов, не знающий о моем конфликте с ней, остановился, насмешливо выгнув бровь, явно намекая на продолжение. Ну или на расшифровку вопроса. И я бы с удовольствием стащила бы его вниз (не вопрос, Кирилла!), избегая ответа, но гости, хоть и отвлеклись на поздравление недавних молодоженов, странные маневры на лестнице могли и заметить.

— Нет, что вы, — лучезарно улыбнулась я, уже без тени страха глядя недавней обидчице в лицо. Цепляясь за крепкий локоть самого надежного из мужчин, вообще было бы глупо бояться чего-либо. Особенно всяких белокурых, прости Господи, сусликов! — Всей душой наслаждаюсь изысканным приемом. Он чудесен. Правда, Кирилл?

— Конечно.

Громов не был бы Громовом, если бы что-то не почувствовал. Напряжение, недовольство, может, еще что… Интуиция у него всегда работала прекрасно. И сейчас, глядя на его мягкую, кошачью усмешку, я осознала — он точно всё понял. Всё, до малейшей интонации!

— Благодарю, — ее благодарность мужчине звучало так же сухо, как прошлогодний сухарик, неожиданно найденный за раскаленной чугунной батареей. А взглядом, брошенным в мою сторону, можно было ковать металл. — Лизавета, кажется, недавно вы меня недостаточно поняли. Не заставляйте меня повторять дважды.

— Повторять о чем? — поинтересовался Кирилл все с той же усмешкой, но его серо-зеленые глаза его заметно потемнели. Может, это игра света, может мне показалось, может, я снова слишком многое жду…

Но леди Арлиц странно поспешила перевести разговор на другую тему:

— Ни о чем таком, Кирилл, о чем вам бы стоило волноваться. Прошу прощения, но мы вынуждены вас оставить. Максим, дорогой, ты же хотел еще кое о чем объявить гостям, разве нет? О чем-то таком же… приятном, как о свадьбе. Помнишь?

— Ах, да, конечно, — Полонский, все это время наблюдавший за нашим коротким разговором внимательно и с многозначительной улыбкой, больше похожей на одобрительную усмешку добродушной кобры, вроде как на самом деле о чем-то вспомнил. — Помню.

— Идем, — улыбнувшись уже вполне прилично, блондинка утянула его за собой вниз по лестнице, на ходу поправляя крупные светлые локоны.