Между Призраком и Зверем - Сурикова Марьяна - Страница 48

– Я хочу знать, о чем они беседуют, – прошептала граням, и тут же вокруг зазвучали разные голоса, сливаясь в единые фразы, как если бы собеседники могли говорить и понимать друг друга одновременно, будто существовали не в одном физическом пространстве, а сразу в нескольких.

– Эра служения свету подходит к концу, в мире наступают великие перемены. Сила магов слабеет, нынешних людей больше заботят собственные радости и горести, а не сохранение равновесия.

– Нам ведомо будущее, оттого мы знаем, что века спустя потомки вовсе позабудут об истоках чистой силы. Не останется способных совладать с ней.

– Придется закрыть людям вход в грани для их же блага.

– Это необходимо, ведь обычного человека великая сила может свести с ума, а чистого душой, но не обладающего знаниями и не прошедшего вековой обряд служения, обратит в пленника, заставит подчиняться себе. И тогда сама суть правосудия будет сжата рамками, ограниченными возможностями одного.

– Наша задача уничтожить все камни и запереть круг света. Позволим ему выходить в этот мир иным способом и творить правосудие другим образом, пусть энергия сама меняет судьбы провинившихся, воздавая им по заслугам в будущем.

– Объединим наши силы.

Семеро служителей скрестили руки, и мерное золотистое сияние затопило все вокруг. Камни на полу таяли на моих глазах, точно кристаллы льда, а белый свет растворялся, сменяясь обычным солнечным. Очертания фигур размывались в пространстве, пока на месте прежнего круга и стоявших в нем людей не осталось ничего, лишь замшелые потрескавшиеся плиты, полуразрушенные стены какого-то строения и затянувшие развалины вечнозеленые плетуны.

К горлу подступила тошнота, но я постаралась отогнать дурноту, концентрируясь на иной задаче – увидеть Вернона. И грани снова засияли, являя новую картину: высокий русоволосый юноша в студенческой мантии и со старомодной прической, точно с картинок о моде прежних лет, когда волосы заплетались в сложную мужскую косу, весело пересмеиваясь с друзьями, шагал по коридорам имперской академии.

– А на что спорим? – задорно спрашивал знакомый, но такой непохожий на себя настоящего Вернон.

– Кто ночью проберется в закрытую секцию библиотеки, тот и победил, – отвечал один из его собеседников, рыжеволосый конопатый мальчишка.

Худой и тонкий блондин, шедший по правую руку, тут же округлил глаза и добавил страшным шепотом.

– Там охранные заклинания, мы же не маги, чтобы их обойти.

– А вот и проверим, кто самый ловкий, – поддел друзей рыжеволосый. – У кого кишка тонка, может прямо сейчас отказаться. А кто справится, пусть принесет в доказательство любую книгу.

И они скрестили руки, а картинка резко сменилась ночной темнотой, разгоняемой светом маленького свечного огонька. Вернон с победной улыбкой на губах шагал среди полок со старыми фолиантами. Вот он остановился возле последней, спрятанной от посторонних глаз сдвинутыми стеллажами, просунул в отверстие руку и наугад вытащил книгу.

Внезапно воздух вокруг задрожал и огласился звоном, а взломавший охрану студент со смехом бросился в сторону двери.

Следующий момент показал мне взлохмаченного Вернона в комнате студенческого общежития, что-то убежденно доказывающего своему рыжеволосому другу.

– Я не могу ее сейчас вернуть.

– Преподы звереют. Узнают, что это мы такое с охранкой провернули, и уши оторвут. Лучше давай незаметно снова проберемся туда и положим книгу на место, тогда они поймут, что в хранилище ничего не пропало.

– Говорю тебе, сейчас не могу. Сперва я должен изучить ее до конца. Там написано про какие-то камни, которые позволяют путешествовать сквозь пространство. Только представь, сколько пользы может принести это открытие.

– Так эта польза когда будет? А преподы – они сейчас есть, и это серьезная проблема, а особенно хранитель библиотеки, которого ты умудрился обдурить, и главный по охране, чью защитную сеть ты вскрыл.

– Еще речь идет о равновесии и справедливости.

– Далась тебе эта древняя ерунда, – рыжий поморщился, – как ты эти закорючки разбираешь? – он склонился над раскрытой книгой, – тут ничего не понятно.

– Это устаревший язык, я тебе объяснял.

И калейдоскоп из разноцветных частичек снова смешался, чтобы отразить бредущего по коридору синеглазого юношу. В руках он держал письмо, а между темными бровями пролегла глубокая складка.

– Верн, – окликнули его, – Верн, постой.

Долговязый блондин из одного видения подскочил и ухватил друга за рукав мантии, разворачивая лицом к себе. – Дружище, я читал про твоего брата…

Льдистый взгляд и непроницаемое выражение лица взглянувшего на него друга умерили пыл говорившего, и блондин стушевался, закончив негромко:

– Мы все верим, что это неправда. Мы ведь знаем твоего брата. Дело шито белыми нитками, любому понятно, что пытаются выгородить сынка высокопоставленной шишки. Справедливость обязательно восторжествует, твоего брата не казнят.

– Справедливость? – Вернон в горькой насмешке изломил брови, – вот она – справедливость, – и он со злостью скомкал в руках письмо.

– Верн, Верн, Верн, – эти голоса сливались в монотонный гул, пока вокруг являлись лица тех, кто знал стража света еще человеком, кто звал его и пытался образумить.

Даже мне, увидевшей в прошлом веселого и смешливого юношу, не чурающегося обычными студенческими проделками, были заметны невероятные перемены. На смену открытому, беззаботному парню пришел сдержанный и молчаливый мужчина с отстраненным взглядом, все свободное время посвящавший изучению древнего фолиакта. И в тот миг, когда грани отразили его полные торжества глаза, когда белое пространство огласилось ликующим: «Получилось!», – а в руках Вернона засиял радужный камень, я уже поняла, что увижу дальше. Достаточно было сопоставить фразы семерых магов о последствиях открытия граней, чтобы понять, как менялся живой человек, превращаясь в холодного стража света. Вернон попался в ловушку и превратился в Призрака.

Я видела смеющегося юношу, окруженного друзьями, а потом наблюдала за мужчиной с редкими белыми прядями в густых волосах, которого провожали настороженными взглядами, от которого шарахались, даже не пытаясь скрыть страха. Люди ещё не знали, в кого он обращался, но уже ощущали в лице Призрака опасность.

А причины… Всего лишь глупый студенческий спор, запрещенная книга, попавшая не в те руки, неудачное стечение обстоятельств и несправедливая казнь близкого человека, ум самого Вернона, позволивший ему не только изучить древние письмена, но воссоздать ритуал и получить радужный камень, а еще его внутренняя чистота, давшая возможность шагнуть в иную реальность.

– Это несправедливо, – я не смогла удержаться от обвинения, и картинка перед глазами тут же растаяла, а я очутилась посреди белоснежного пространства с переливающимися стенами.

– Так нечестно. Ведь он ничего не знал. Просто старая книга с описанием обряда по воссозданию камня, но ничего из тех предупреждений, о которых говорили маги света. Их было семеро. Самые сильные, способные вершить настоящее правосудие. А он? Он просто человек, который желал справедливости, и он один! Вы заперли его здесь, лишили чувств и эмоций. Разве он желал быть вашим стражем? Что он получил за служение вам? Одиночество, бесконечные годы борьбы с теми, кто склонил чашу весов? Почему вы не отпустите его?

Свет стал ярче, мое дыхание более не согревало воздух вокруг, а щупальца холода на миг обняли крепче и отступили. Нет, в моей голове не звучали ничьи голоса, грани не вели со мной беседу с помощью образов на радужных стенах, но я понимала отчетливо, что они хотят сказать. Как если ты не знал чего-то прежде, задал вопрос, а ответ пришел сам собой. И мой ответ состоял в вопросе: «А хочешь ли ты освободить его?»

– Хочу, – я говорила вслух, хотя грани сами считывали эмоции и мысли.

В следующий миг уже знала, что ритуальный нож с радужной рукоятью, который способен карать лишь виновных, являлся ключом к освобождению Вернона. Если пойти против самой сути клинка стража, если направить его удар против невинного, оружие теряло силу. А если исчезнет клинок, исчезнут и связи, удерживающие заключившего с гранями соглашение Призрака.