Между Призраком и Зверем - Сурикова Марьяна - Страница 58

ГЛАВА 14

Не спеша открывать глаза, я примеряла на себя новые ощущения, однако почти не замечала разницы между прежним и теперешним состояниями. Вот так просто? Умерла, но ничего не чувствую по этому поводу?

Я решилась чуть-чуть подглядеть сквозь ресницы, и лицо будто жаром обдало, – скрюченная иссохшая фигура мага застыла на полудам, где он еще минуту назад стоял, держа руки вытянутыми и обратив ладони ко мне. Мясник направлял магический поток, способный забрать мою жизнь, как когда-то забрал жизнь Инессы Асвальди.

Светлые боги! Я жива? Правда осталась в живых?

И одна в этой комнате продолжала дышать.

Вся жуть ситуации попросту не доходила до моего опаленного безумными событиями сознания. Это только спустя время поняла, что в ту ночь защитил меня именно кулон стража, последний подарок, сперва наказавший императора, воззвавший к справедливости граней, а после добивший, желавшего убрать свидетельницу, старика. Он обратил силу мага против него, но и сам рассыпался в пыль. От последнего ключа ничего не осталось, доступ к граням оказался утерян, и они снова закрылись, возможно, навсегда.

Я сползла с кровати, не оборачиваясь на императора и обходя по дуге погибшего мага, качнулась, схватилась за спинку кресла, а пальцы зацепились за ткань плаща, в котором я пришла в эту комнату. Я протащила его за собой по полу, пока шла к дверям, а после по пустому коридору.

Примечательно, что тогда я направилась по дворцу в сторону тайных переходов, чьего расположения по здравом размышлении даже не смогла бы вспомнить. Наверное, попробуй задуматься, куда именно следует идти, и точно бы заплутала, а в полувменяемом состоянии шла по наитию и забрела в нужный закуток, дверь в который запиралась изнутри. Через нее я смогла попасть во внутренний двор, где уже сновали люди. В предутренних сумерках туда-сюда бегали слуги, а я пошла к воротам и, ощутив сырость промозглого утра, сообразила закутаться в плащ.

Миновала позевывавших охранников вместе с группой служанок с корзинами в руках, отправлявшихся на рынок, и брела за ними по узким улочкам, пока чуть не угодила под копыта лошади. Возница закричал: «На тот свет торопишься?» – а я зачем-то ответила, что мне нужно в храм.

В кармане плаща осталось несколько монетами я и заплатила за проезд, а потом стояла и смотрела вслед вознице, который оставил меня на ступенях разрушенного старого здания. Сейчас не выходило вспомнить, как я велела извозчику привезти именно сюда и с какой целью это сделала. Однако поворачивать назад не стала, а пробралась внутрь сквозь проем в стене. Дошла до испещренного трещинами алтаря, опустилась на ступеньки, где целый век назад Кериас сражался с Верноном, и легла, подложив под голову ладони.

Тянуло сыростью, а холод камня пробирал даже сквозь плащ, но я все равно уснула, а может, медленно уплыла в забытье, так как сном то состояние было сложно назвать. Лежала на ступеньках и замерзала, пока не привиделось, что каменная постель стала мягкой и теплой.

Очнулась, когда храм вовсю заливал солнечный свет, попадавший в стенные проемы и дыры в потолке. Тело, как ни странно, не затекло и не болело, после долгого лежания на твердых камнях. Я пошевелила пальцами и, ощутив, как они погружаются в мягкий густой мех, резко открыла глаза.

Под моей щекой оказалась подушка из белоснежной шерсти с темными пятнами, а грудь была прижата к мощной спине огромного спящего барса.

Кериас!

Даже не поверила себе в первый момент, решила: либо приснилось, либо галлюцинации, но мех был слишком реальным на ощупь, более того, почувствовав, что я пошевелилась, кот приоткрыл глаза.

– Кериас! – громко закричала, отчего барс недовольно дернул ушами.

– Кериас, это ты, – повторила тише и уткнулась лицом в пушистый загривок, сжала в горсти мягкую шерсть и заревела громко и горько, что очень не понравилось снежному зверю. Длинный хвост ударил по бокам несколько раз, отчего досталось и мне, сидящей верхом, а потом кот поднялся на все четыре лапы и встряхнулся, очень эффектно ссадив меня на пол.

Оказавшись на ступеньках, я громко шмыгала носом и размазывала по лицу слезы, а поняв, что влага на щеках и не думает пересыхать, снова уткнулась в колени и опять заплакала, только тише.

Зверюга отреагировал на новые всхлипывания тем, что запрыгнул на алтарь позади меня, растянулся поверх плиты и, опустив лапу, мягко шлепнул по голове. Учитывая размер лапищи, досталось ещё шее и плечу, а мои растрепанные волосы зацепились за спрятанные коготки.

Я вынуждена была отвлечься от душевных терзаний, чтобы перехватить натянувшуюся прядь и попытаться ее освободить, поскольку барс принялся вылизывать лапу и зажевал волосы.

Только их отцепила, как шершавый язык прошелся по щеке и уху и снова утянул длинную прядь в розовую пасть.

– Ты и в таком виде не упускаешь случая подразнить?

Действия кота окончательно переключили мысли на насущные проблемы – как не остаться без волос – и я снова потянула их обратно, а он приплюснул мои руки лапой к алтарю.

– Знаешь, игры – это хорошо, но у нас разные весовые категории, – принялась убеждать несносного котяру, стараясь теперь вытащить ладони, – ты раз в десять больше и тяжелее.

Едва вытянула, как зверь поднялся во весь свой немалый рост, демонстрируя, что все, сказанное о нем, правда, и спрыгнул. Сошел с возвышения, обнюхивая ступеньки, потом оглянулся, посмотрел на меня и направился к пролому в стене.

– Кериас, подожди, – я бросилась следом, испугавшись, что оборотень надумал уйти, оступилась и рухнула прямо на усевшегося барса. Зверь чуть пригнулся, потом извернулся, вытянул шею и прикусил мою руку. Со стороны выглядело пугающе – тонкая кость, сжатая белыми клыками. Стиснет зубы чуть сильнее и точно перекусит, однако снежный кот держал бережно и совсем не проявлял агрессии. Только минуту спустя я сообразила, что наступила на длинный пушистый хвост, и быстро убрала ногу.

– Извини.

Белоснежный кончик недовольно подмел каменную плиту, после чего кот снова встал и ловко просочился сквозь небольшое отверстие наружу.

Я поспешила следом, спотыкаясь и хватаясь рукой за каменные препятствия, по которым ловко перебегал мой мохнатый спутник. Приходилось продираться сквозь кусты, обходя лужи и перепрыгивая канавы. Для кота путешествие не представляло труда, а вот я запыхалась и утомилась, когда ведомая им дошла до городской стены.

Здесь сохранились остатки сторожки и отчетливо виднелись очертания заделанного проема, кругом росли низкие деревца, лежали камни, но человеку перебраться по ту сторону было невозможно.

– Я не перейду туда, – сказала запрыгнувшему на очередной валун хищнику, – могу выйти только через городские вороты, но они далеко.

Зверь вскочил на толстую ветвь низкого деревца, ловко балансируя на ней и переступая лапами, вплотную подошел к каменной кладке.

– Кериас, я не переберусь, слышишь?

Он обернулся, посмотрел на меня, дернул ушами, затем вдруг непостижимым образом развернулся на узком пятачке и прыгнул обратно на высокий камень. Я подошла ближе, а барс опустил голову и позволил погладить себя между мягкими ушами.

Не удержавшись, обняла его за шею и зарылась лицом в густой мех. Он пах можжевельником и опавшими листьями и щекотал кожу. Глубоко вздохнув, прижалась еще крепче и замерла так на несколько минут. Лишь большим усилием воли заставила себя выпустить покачивающего хвостом хищника, который терпеливо перенес непрошеную ласку.

– Ты приходил попрощаться, да? – на глазах снова выступили слезы. – Или же почувствовал гибель императора и потому вернулся в город? Пожалуй, второе, я права? Собственные следы привели тебя в разрушенный храм, ведь иных мест, наверное, не помнишь, а внутри храма ты нашел меня.

Голова поникла, но я торопливо отерла соленую влагу с ресниц.

– Спасибо, что не дал замерзнуть, согрел, что не держишь зла и… – Откашлявшись, попыталась продолжить, – не хочу, чтобы ты уходил. Даже если суждено навсегда остаться зверем, пусть будет так. Лишь бы знать, что ты где-то есть, что живешь. Маг сказал, недолго осталось, – задавила горький всхлип, – но я не хочу верить ему. Знаю, что правда, но не хочу верить.