Между Призраком и Зверем - Сурикова Марьяна - Страница 59

Показалось, будто кот вздохнул.

– Ты выглядишь таким крепким, полным сил, даже шерсть блестит и переливается. Конечно, я совсем не разбираюсь в ликанах, но радостно видеть, как ты дурачишься и играешь. Вот император действительно походил на больного, а ты… – Нет, у меня не вышло закончить фразу, а ещё эти слезы все текли и текли из глаз, мешали говорить.

Кот фыркнул, ткнулся лбом в грудную клетку, щекотно обнюхал мое истерзанное платье и заворчал, почувствовав чужой запах, а потом попытался сунуть нос в карман плаща. Понятно, что он туда не пролез, но барс принялся активно выкусывать заинтересовавшую его вещицу.

Я отстранилась, чтобы запустить пальцы в небольшое углубление, извлекла на свет, сотканный из золотых нитей, илонит и уставилась на брошь.

– Светлые боги! Откуда?

Я помнила, что покинула спальню императора, боясь даже оглянуться напоследок. Когда же успела захватить с собой волшебную вещь? Подробности никак не желали вспоминаться. Сосредоточившись до такой степени, что заболела голова, я припомнила, как по пути к дверям императорских покоев наступила на что-то. Раздался хруст, и, подпрыгнув от испуга, я склонилась и заметила под ногами что-то блестящее. Но как я это что-то схватила и сунула в карман совсем не помнила.

– Кериас! Он же дарит силы и здоровье, так маг сказал.

Задумалась, как старик использовал магическую вещь, и на ум пришло воспоминание, что он снимал брошь с оголенного плеча владыки. Судя по форме – гладкой с обеих сторон и без застежки – илонит должен был сам держаться на теле.

Положив руку на шею барса, я притянула того поближе, в волнении приглядываясь, куда можно прицепить нужный и полезный артефакт.

– Это тебе пригодится, – твердила я фыркающему и вертящему головой коту, который, выказывая протест, умудрялся следить за моими действиями с любопытством истинной кошки, – вдруг поможет, Кериас. Ну не вырывайся же, пожалуйста.

К моему горькому разочарованию, илонит ни так, ни этак не желал цепляться к звериной шерсти. Возможно, он служил только человеку. От отчаяния я бросила брошь на землю и снова уткнулась лицом в грудь барса. Тот уселся на камень с поистине царским выражением на морде, явно демонстрируя, что позволяет все эти нежности и сантименты исключительно из чувства кошачьего превосходства.

– Прости, – я погладила его по голове, а потом прижалась щекой к квадратному носу, – даже здесь не в состоянии помочь.

Очевидно, барс счел, что вытерпел достаточно, поскольку опустил шею и, пятясь, вытащил голову из моего захвата. Затем он развернулся и перемахнул на ветку, с нее на крышу приземистой заброшенной сторожки, а оттуда в невероятном прыжке переместился прямо на верх городской стены. Замер, оглянулся, помахал хвостом и, наклонившись, поскользил лапами по обратной стороне, пока не исчез из поля моего зрения.

– Кериас! – до слуха долетели удаляющийся хруст и шорох, а я подбежала к заграждению, приложила к нему ладони и задрала голову. Ждала, что он все же вернется, но ликан ушел. Ни через пятнадцать минут, ни через тридцать, ни даже спустя час он так и не появился.

Помнится, раньше я мечтала, чтобы главный имперский дознаватель оставил меня в покое или вовсе забыл о моем существовании, и теперь мечта осуществилась, но легче от этого не стало. После всего случившегося я желала, чтобы Кериас остался живой и невредимый и не в облике дикого кота, однако не зря говорят, прежде чем загадать, хорошенько обдумайте, того ли вы хотите.

Встреча с пострадавшим из-за меня мужчиной, который несмотря ни на что пришел и обогрел, вырвала из кошмарного состояния, в каком находилась после страшной ночи, и словно встряхнула. Я вспомнила, что у меня остался единственный родной человек, который всю жизнь обо мне заботился. Я не имела права сдаваться и бросать его сейчас, когда так тяжело было смотреть в собственное будущее.

Мне требовалось забрать отца из лечебницы, и не только потому, что оплатить пребывание в таком месте было не по силам, но также из-за гибели императора. Пусть я была не виновата в ней, а о моем визите в апартаменты владыки этой ночью знал лишь погибший маг, но не следовало искушать судьбу.

Склонившись и подобрав со злости выброшенную брошь, я сжала ее в ладони, молясь, чтобы с папой илонит сработал, иначе я обрекала отца на медленную и мучительную смерть. Вернув волшебную вещицу в карман, по положению солнца определила, что наступил полдень. Мне следовало торопиться в лечебницу, пока весть о безвременной кончине правителя не облетела всю столицу, а вслед за тем всю империю.

Меня разбудил шум на улице. Тихонько поднявшись со старой скрипучей кровати, я подошла к окну и выглянула наружу. Ряд низких домов напротив закрывал обзор того, что творилось в ближайшей подворотне.

– Задерни занавески, дочь, – раздался голос отца.

Я послушалась и поспешила вернуться в постель. Две недели прошло с момента, как я забрала папу из лечебницы, но сразу покинуть столицу мы не смогли. Хотя приложенная к плечу брошь пристала мгновенно, а после выпуклые линии стали вровень с кожей, превратив украшение в золотистую татуировку, однако отец был еще слишком слаб. Илонит возвращал силы медленное только три дня назад папа впервые поднялся с постели и сам прошел по комнате без моей поддержки.

Поселились мы в небольшой гостинице, не самой дорогой, но в спокойном районе города.

Именно по этой причине меня так встревожил звук драки и звон разбитых стекол. В столице становилось все неспокойнее день ото дня, ходили слухи, что за пределами города в небольших поселениях также нередки волнения, и когда они выльются в вооруженные конфликты, оставалось делом времени.

После наступления сумерек я не покидала гостиницы, а днем ходила в основном на рынок или в иные места неподалеку, вроде обувной лавки. Один раз пришлось поехать почти в центр, именно там находился имперский банк, а мне понадобилось снять деньги со счета, чтобы продлить наше пребывание ещё на одну неделю. Несмотря на относительно недорогую цену временного пристанища, проживание в столице обходилось недешево, в этом заключалась ещё одна из причин, отчего мы решили уехать.

В тот день я не смогла добраться сразу до банка, что-то случилось на дороге впереди.

Извозчик высадил меня, объяснив, в какую сторону лучше отправиться, чтобы быстрее достичь нужного места. Я совсем не ожидала, что дорога будет проходить мимо ажурной витой ограды знакомого мне особняка. На долю мгновения замерла рядом с воротами, разглядывая скрытый купами деревьев роскошный дом, а потом торопливо отвернулась и так быстро постаралась миновать резиденцию дор Харон, что сбила по дороге идущую навстречу девушку.

– Простите, – я помогла ей подняться и тут же узнала свою бывшую горничную.

– Леди Миланта, – раскрасневшаяся Кэти прекратила отряхивать платье и в волнении схватила меня за руки, – это вы!

– Здравствуй, Кэти, – я постаралась, чтобы голос не выдал моего волнения.

– Как вы? Где живете?

– Да все хорошо, Кэти.

– А вас тут искали.

Сердце тревожно забилось.

– Искали?

– Да, приказчик милорда Кериаса. Особняк велено закрыть, а мы должны прибрать, порядок навести, за это всем слугам обещали выплатить наперед за целый месяц, ну а после отправимся искать новую работу. Приказчик хотел передать вам какие-то бумаги от милорда.

– Мне? От милорда?

– Он оставил для вас письмо, леди Миланта. Если вы подождете немного, то я принесу.

– Кэти, я… Хорошо, я подожду.

Девушка улыбнулась и побежала к калитке. Я наблюдала, как вышедший из сторожки привратник отворил для нее дверь и как горничная торопливо направилась по аллее к дому.

Ждать пришлось недолго. Вернулась она быстро, неся в одной руке белый конверт, а в другой кожаный чемодан.

– Вот, – отдуваясь, проговорила девушка, ставя свою ношу на землю, – это письмо для вас,

– она протянула неподписанный конверт, – а здесь я вам несколько платьев положила. Приказано выбросить эту красоту, но жалко ведь.