Между Призраком и Зверем - Сурикова Марьяна - Страница 77

– В общем-то… подождите. Это все верно, с одной стороны, но Вернон и правда был справедлив. То есть радужная магия наделяла его истинной справедливостью. Он не обманывал, он наказывал лишь тех, кто действительно заслужил. Поэтому я пошла с ним.

– Значит, он не заставлял, не принуждал и не внушал тебе эту мысль?

– Не внушал, я сама приняла решение. А он действительно ничего плохого мне не сделал.

– Ну и чем вы занимались?

– То есть?

– Ты подалась в бега, Ириаден тебя разыскивал, и все это время ты провела с Призраком?

– Не все, мы могли видеться лишь ночью, когда он приходил. Мы путешествовали вместе. Радужная магия позволяет пересекать не только пространство, но и время. Точнее, позволяла.

– Вот как? – Кериас слушал и говорил совершенно спокойно, задавая наводящие вопросы. Не демонстрировал сомнений в правдоподобности моих высказываний, только щурился слегка, не отводя проницательного взгляда. – Он исполнил твою мечту?

– А что вы знаете о моей мечте?

– Разве сложно догадаться, что библиотечная Мышка стремится путешествовать по своим чудесным и любимым книжкам?

– Это правда, – я прошлась до ближайшей полки, провела пальцами по корешкам книг, – он исполнил.

– Сперва спас от буйного кузена правителя и грязных намерений самого императора, которые обманом заманили Мышку в силки, затем исполнил мечту, был сдержан, учтив, внимателен, справедлив и, опа, ты влюбилась.

– Что?

– Я неправ? Ты питала к нему лишь благодарность за спасение?

Жарко покраснев, ответила на его вопрос без слов.

– Значит, прав, – подытожил не император, нет, а главный имперский дознаватель.

– Ты, как и остальные, согласилась на участие в ритуале. Что он ему давал?

– Он давал освобождение от роли стража. Понимаете, грани, то есть радужная магия, справедливы, но требуют служить им, а Вернон устал.

– Понимаю. За дар приходится чем-то платить. Я вот в большого кота обращаюсь.

– Смеетесь?

– Абсолютно серьезен. Ему надоело быть стражем справедливости. А что грани?

– Грани – это радужная магия.

– Я понял. Магия, которая затмевает разум и вынуждает делать то, чего не хочется?

– Нет, это же магия справедливости. Все честно. Ты сам заключаешь с ними соглашение и вынужден его выполнять до конца.

– А Призрак, получив силу, передумал выполнять? Поэтому с твоей помощью решил от соглашения избавиться?

– Я сама хотела помочь!

– Конечно. Остальные тоже хотели, ведь так?

– Да, они хотели. Мне тоже предложили выбор, я согласилась и была уверена, что справлюсь.

– Ага, но я вмешался в ритуал, а ты все пыталась его завершить.

– Я не могла не завершить, ведь существовало соглашение.

– Конечно. Я помню, как ты снова схватилась за нож. Удивляло, что выглядела при этом совершенно вменяемой. Все ясно, грани, как ты их называешь, или радужная магия, не влияют на сознание.

– Они влияют на чувства.

– Внушают те чувства, которых нет?

– Нет же. Просто ощущаешь, что все делаешь правильно.

– А разве ты сомневалась в правильности решения? Сейчас бы не повторила тот ритуал?

– Почему не повторила, я хотела ему помочь, хотела спасти и вернуть его к жизни.

– Как же тогда грани влияют на чувства, если все правильно и ты бы все равно так поступила?

– Нет, подожди… те. Так непонятно. Я лучше приведу пример. В храме, я не хотела тебя убивать. Когда Вернон погиб на моих глазах, вдруг стало очень больно, почти невыносимо, но через секунду в душу пришел холод, чувства притупились. Грани сказали покарать убийцу стража.

– Произнесли: «Убей его?»

– Не сказали в прямом смысле. Это просто мысль в голове, как будто твоя собственная, но я точно не хотела убивать.

– Хм.

– Не веришь?

– Верю, продолжай. В голову пришла мысль покарать меня, и?

– И я вспомнила про защиту дающего.

– Умная девочка.

– Ты все же смеешься?

– Я отмечаю твою сообразительность. Использовать против меня мою же силу, убить через прощальный поцелуй. Это, ммм, изысканно.

– Но я не хотела!

– Конечно, нет.

– Это грани!

– Которые не внушают и не заставляют, но меняют чувства так, что хотя эти чувства твои собственные, они тем не менее не твои?

– Ты, вы… меня путаешь!

– Ты сама запуталась в объяснениях, а я разбираю факты. Мышка, у тебя нет опыта в убийствах и расследованиях, а у меня есть. Ты видела смерть любимого рыцаря от моей руки и впала в состояние аффекта – не контролировала собственных действий, а потом ужасно пожалела о случившемся?

– Я действительно не хотела и очень жалела!

– Тш-ш, не стоит кричать, я все понимаю. Это я убил любимого мужчину на твоих глазах, искренне полагая, будто тем самым спасаю тебя от гибели. Ты ни в чем не виновата.

– Не нужно искажать смысл моих слов! Я виновата!

Он кашлянул и потер виски, стараясь не потерять логическую цепочку в моих рассуждениях.

– Ты виновата и мучилась сознанием этой вины все время после убийства. Потому отыскала древнюю книгу с ритуалом и отдала Эвелин?

– Да. Я сотворила непоправимое, но очень желала повернуть время вспять.

– Хорошо, – он пожал плечами все так же невозмутимо и спокойно, только глаза оставались холодными.

– Это действительно сложно объяснить, можно только почувствовать. Радужная магия слишком необычна для понимания людей, лишь древние могли управляться с этой силой. Допусти ты полное слияние с сознанием Вернона, тогда бы точно понял.

Кериас прищурился, но ответил сдержанно:

– Слияние не вернет тебе Призрака, не стоит на это надеяться.

– Я вовсе не надеюсь.

– А на что ты надеялась, идя во дворец?

– Я хотела объясниться.

– Просто объясниться? Зачем тогда менять внешность и принимать участие в отборе?

– Чтобы меня впустили, чтобы не обвинили в смерти императора.

– Интересно, – впился в меня взглядом Кериас, – я понимал, что Ириаден мог прожить гораздо дольше, ведь ему помогал опытный маг, однако к утру, когда их обнаружили в императорских покоях, оба оказались мертвы. И это снова ты, Мышка?

– Нет, это грани. Они покарали их за прошлые грехи. Ириаден пытался мной овладеть, но безумие его сожгло, а Мяснику вернулся его удар, когда он хотел меня убить.

– Сами грани покарали, без своего, эм, стража?

– Нет. С помощью камня, который являлся частью граней. Вернон сделал амулет и подарил мне. Камень отразил направленный на меня удар.

– А где амулет теперь?

– Рассыпался.

– И больше похожих камней нет?

– Он был последним.

Молчание. Тишина на несколько минут и вывод Кериаса:

– Ты страшная женщина, Миланта.

– Что?!

– Расправилась со всеми, кто тебе угрожал. Хорошо, что Эви не убила, просто книгу отдала.

– Но я ведь все объяснила! – я заломила руки, не зная, как еще до него донести.

– Да, что это все грани, которые не могут влиять на сознание, только на чувства. Они погружают в состояние аффекта.

– Нет, они замораживают все чувства.

– Замораживают? Тогда откуда желание убивать и жажда справедливости?

– Ну, не все чувства, а только часть. Ты спокоен и уверен в том, что все делаешь правильно, вот как это выглядит.

– А человек поступает неправильно, защищая себя от тех, кто хочет причинить ему вред? Ты пыталась спастись, Миланта, разве это не нормальная реакция? Сработал инстинкт самосохранения.

– Подожди.

У меня разболелась голова и заломило в висках. Он словно все понял, но как-то не так. Или мои объяснения оказались неверными?

– Я, конечно, хотела спастись, и радужная магия помогла, но твое убийство произошло не из чувства мести, и я не ищу в тебе Вернона.

– Я говорил, что ищешь?

– Ты так думаешь. Ты полагаешь, что я жду, пока ваши сознания сольются, и это вернет мне Призрака.

– А ты не ждешь?

– Жду, но не для этого.

– А для чего?

– Для воспоминаний! Но я не собираюсь менять тебя на Вернона!