Феромон (СИ) - Лабрус Елена - Страница 45

- Он давно закончился. Но я купил новый, - обескураженный Глен явно не знает, как на меня реагировать.

Улыбаюсь ему ласково. И, аккуратно повесив на стул рубашку, глажу по её плечам, словно нежно массирую плечи самого Глена. Протягиваю руку к притаившейся на столе компьютерной мыши. Экран оживает поставленной на паузу игрой.

- Мн-н-н, - опираюсь локтями о стол, выгибаясь в пояснице, и щёлкаю по клавишам, запуская игру. - Всё ещё танки?

- Кое-что не меняется, Карамелька, - осторожно кладёт он руку на мою задницу. А когда я благосклонно её принимаю, стискивает ягодицу. Привычно, грубо, по-хозяйски. А потом воодушевлённо прижимается к ней уже вздыбившейся ширинкой. - Ты, например, всё так же хороша.

- А ты всё так же не любишь дождь, - выворачиваюсь я и сажусь на стол.

- Не люблю, - подтягивает он меня к себе, разводя ноги, и поднимает за подбородок голову. - Но ты умела делать эти дни незабываемыми.

- Я помню, - выдыхаю я хрипло, в предвкушении.

А я думала всё будет дольше, сложнее, труднее. Думала, он включит мозги, не поверит, не поведётся на такой дешёвый развод. И будет отчаянно сопротивляться. Но на улице ливень, в моём томном взгляде тоска и надежда, а в приоткрытых губах столько неистраченной нежности, что у этого уверенного в собственной неотразимости похотливого кобеля просто нет шансов.

И с кем бы он ни жил, он явно про неё забыл, думая не той головой, доверчиво склоняясь к моему лицу. И его любимая помада, которой я не пожалела, остаётся на его губах, щеках, даже на шее и воротнике пижамы, где, словно испугавшись того, что мы творим, я прячусь от его настойчивых поцелуев.

- Я так скучал по тебе, - обжигает он мою шею горячим дыханием.

Сейчас польются покаянные речи. И он найдёт столько проникновенных и красивых слов, на которые я когда-то так легко покупалась, сколько потребуется, чтобы я раздвинула ноги. Только я не хочу всё это слушать. Мне надо, чтобы он остался без штанов, и сама сдираю с него через голову пижамную футболку. А потом, оттолкнув его от стола, спускаю вниз брюки вместе с трусами и, заставив переступить, откидываю подальше, за продавленный, залитый пивом диван.

- А раньше пресс у тебя был покрепче, - усмехнувшись, отхожу подальше от Глена и поближе к выходу.

Он ещё не понимает, что происходит. И стоящий колом хрен не даёт ему думать ни о чём, кроме как о том, чтобы его в меня воткнуть.

- Что-то не так? - застывает этот перепачканный помадой Аполлон Бельведерский посреди комнаты.

- Всё так, мой дорогой, - позволяю себе ласково-издевательский тон, уже не стесняясь. - Просто я пришла не за этим.

- А за чем? - искренне обескуражен он.

Его растерянность даже подкупает. Действительно, ну что ещё может делать бывшая жена в его холостяцкой квартире, как не жаждать встречи с его великолепным членом? Я же истосковалась, бедняжка. Измаялась.

- Пришла сказать тебе, что мне очень не понравилось последнее предложение «Пайз». Не понравилось настолько, что я достала из сейфа всю ту хрень, что собрала на тебя за эти годы, и отдала Йорну.

- Что ты хочешь этим сказать? - напрягается он, уже понимая к чему я клоню.

56. Анна

- Ты заберёшь это говняное предложение, убедишь «Пайз» и близко не соваться к компании моего отца, а потом на хрен оттуда уволишься.

- Ты, случайно не перегрелась? - усмехается этот голый король. Скрещивает на груди руки, царственно выставляя вперёд ногу.

- А ты не перестарался, когда подменил результаты экспертизы в деле Рида? Это раз, - я показываю ему большой палец. - Когда подкупил свидетеля в деле Тейлора, - разгибаю я указательный, а потом сразу средний, - и засудил Мартинеса, хотя точно знал, что тот не виноват.

- Мартинес был болен, ему жить оставалось считанные недели, - подскакивает Глен, словно пол под ним начал жечь ему пятки. И гадкая ухмылочка сползает с его лица.

- А о его честном имени, о его детях, которым теперь с этим жить, ты подумал?

- Но ты же всё уладила? - с сомнением косится он.

- Это я уладила. А вот Кларку, которого уволили по твоей вине, так и не удалось найти новую работу, - разгибаю я следующий палец, придерживая второй рукой непослушный мизинец. - И это уже четыре веских причины оставить тебя без работы.

Он морщится как он зубной боли, но молчит.

- И, наконец, апогей твоей жалкой карьеры, - разгибаю я мизинец. - Ты уничтожил улику. Важный, ключевой, существовавший в единственном экземпляре документ.

- Э-э-э, нет, - оживляется Глен и довольно улыбается, - это ты его уничтожила.

- По твоему приказу.

- Этого ты не сможешь доказать.

- А если я его не уничтожила? - сгибаю я все пальцы, кроме среднего и протягиваю в направлении его вытянувшейся рожи «фак». - Так что, отсоси, Глен.

- Сука! - сжимает он кулаки. - Какая же ты сука. Иди соси у своего Ханта. А мне плевать, я и пальцем не пошевелю.

- Да с удовольствием, - усмехаюсь я, сложив руки на груди так, чтобы приподнять из роскошного выреза грудь - слабое место Глена. - Уверена, ему даже понравится. Только для тебя это ничего не изменит. Ты сделаешь в точности то, что я скажу.

- Не сделаю, - снова выставляет он вперёд ногу, с трудом отводя глаза от моего выреза и с ещё большим трудом собираясь с мыслями. - И знаешь, почему?

- Удиви меня, - едва сдерживаюсь я, чтобы не прыснуть со смеха. Голый, в помаде, взъерошенный. Прямо обед, угрожающий голодной кошке.

- У меня тоже есть на тебя компромат.

- Я не адвокат, Глен. Никто не лишит меня лицензии, которую я так и не получила.

- Я опозорю тебя перед Хантом. И посмотрю, как ты запоёшь, когда он снова над тобой посмеётся. И уверяю тебя, у него будет повод. У меня есть такая красноречивая запись, что точно не оставит его равнодушным. Соберёшь ли ты себя после этого снова? Десять лет прошло, а ты всё не успокоишься.

- Двенадцать. Зато тебя я забыла через неделю, мой проницательный бывший муж, трахавший мою подругу. Трахавший всё, что шевелится, пока я выполняла твою работу. Хочешь поставить свою карьеру против моего душевного спокойствия? Валяй! - делаю я к нему шаг, испепеляя таким ненавидящим взглядом, что он невольно отступает.

- Ты не сделаешь этого, - наконец доходит до него, что я не шучу.

- Я уже сделала. И если в понедельник у Йорна на столе не будет соответствующих документов, ты знаешь сколько продержится твоя голова на плечах.

Я разворачиваюсь к выходу и натыкаюсь взглядом на только что вошедшую в дом Лейлу.

- Анна? - испуганно дёргает она поводок. Но узнавший меня Нарцисс рвётся так, что буквально втягивает её в комнату.

- Ты не закрыла дверь?

- Нарси, мальчик мой, - не обращая внимания на опешившего Глена, кидаюсь я тискать мокрую собаку.

Лейла. Ну надо же! А Йорн был прав, что всё происходящее в офисе сливают. Но я бы никогда не подумала, что это пугливая и глупая, как газель, офис-менеджер. Хотя, я могла бы и догадаться, ведь в первый же день, как я пришла в офис Ханта, Глен прибежал выяснять отношения.

- Глен?! - столбенеет Лейла, глядя на голого, измазанного помадой Дайсона. - Что здесь происходит? - срывается её голос на фальцет, от которого Глен начинает метаться по комнате в поисках, чем бы прикрыться, и, наконец, скрывает свою густую паховую растительность под сдёрнутой со стула рубашкой.

- Это не то, о чём ты подумала, - испуганно переступает он. И ему бы хотелось успокоить её, протянув руки, но они держат рубашку. Отчего Глен выглядит особенно беспомощно и позорно.

- Ты весь в помаде, - переводит она взгляд на меня. Но я поднимаюсь, чтобы вручить Нарциссу принесённое лакомство, и мне больше нет дела до того, что здесь будет дальше происходить.

- Думаю, вам обоим уже сегодня можно озадачиться поисками новой работы, ведь в понедельник ни у одного из вас её не будет, - бросаю я через плечо, выходя в прихожую.