Феромон (СИ) - Лабрус Елена - Страница 7

Может, не доверься я ей тогда так опрометчиво, моя жизнь сложилась бы иначе?

Что проку гадать. Всё, что могло случиться, уже случилось.

Пустой стакан из-под виски на столе у Ханта отодвигает моё прозрение на задний план. Это куда же он отправился, что ему потребовалась поддержка коллекционного Макаллана? И ночевать будет не дома, иначе не дал бы мне ключи. И раз попросил отменить все встречи, значит, на работу с утра не собирается. А это могло быть только в одном случае...

Чёрт побери! Ива Уорд! Так не прибравшая Ханта к рукам, но и не оставившая его Ива Уорд и, конечно, их любимый «Блаженный Августин».

8. Эйвер

Юркая, яркая, миниатюрная Ива Уорд похожа на экзотическую рыбку, что прячется в заросли кораллов, едва заметит опасность. Да, она именно такая: усиленно машет хвостиком, привлекая внимание, но только запахнет жареным - тут же прячется в кусты, предпочитая исключительно разумный риск.

В этом есть свои плюсы: любым её сведениям можно доверять, ведь они перепроверены не один раз. Но есть и минусы: ей всегда нужны стопроцентные гарантии там, где их и господь бог дать не может.

Наверно, поэтому я так и не женился на ней. Хотя, как никогда, был близок. Как никогда был готов ей поверить, ведь она появилась в моей жизни до того, как я узнал о своём уникальном феромоне. И осталась после того, как о нём узнала сама.

Но однажды она захотела слишком много: заставить меня сдаться в угоду ей там, где я намерен был победить, и с тех пор наши отношения всё больше и больше похожи на поединок. Поединок, в котором я всегда одерживаю победу, а она, обиженная и оскорблённая, уезжает, чтобы вскоре вернуться и попытаться снова.

Сегодня в чёрном блестящем плаще она похожа не на рыбку, а на змейку. Лифт пентхауса останавливается как раз напротив огромного дивана, на котором я сижу. Жду, когда стеклянные двери разъедутся, чтобы выпустить её, злую, недовольную, обиженную и явно обнажённую под плотно запахнутым плащиком.

- Иви, - приглашающий жест моей руки направлен на кресло, но она не намерена уступить даже такую малость.

- Эйв, - передёргивает она плечами, бросая в указанном направлении лишь взгляд, а на диван - сумку. - Чёртов Эйв, как ты мог?

Она рассержена: мой клиент не согласился с первым предложением. И ей придётся быть очень красноречивой и щедрой, чтобы его переубедить. Конечно, этому поспособствовал я.

- Эй! Эй! - перехватываю её руки, когда Ив кидается на меня с кулаками. Вернее, с кулачками. Ведь её сжатые пальцы целиком помешаются в моей ладони.

И всё же она опрокидывает меня на диван и, только усевшись сверху, наконец, улыбается.

- Привет!

- Здравствуй, моя непокорная, - запускаю пальцы в её волосы и впиваюсь в губы жадным поцелуем.

Раз. Два. Три... Чёрт! Дурацкая привычка считать!

Это же Ив. Моя Ив. Задыхающаяся в нежности моих объятий. Рвущая пуговицы на своём дорогом плаще. Ив - юркая ящерка, Ив - шустрый мышонок, Ив - ручеёк, юла, стрекоза. Ив, не оставляющая шансов моей одежде удержаться на теле. И вонзающая свои остренькие зубки мне в плечо как раз перед тем, как её накрывает самый первый и самый быстрый оргазм за эту долгую ночь.

- Пойдём на кровать?

- Нет, чёртов Эйвер Хант - Железный Стояк, сейчас мы никуда не пойдём, - тяжело дышит она. Лучше плесни мне виски, и продолжим.

- Вижу, ты серьёзно настроена, - подаю наполненный по её вкусу стакан. Она опрокидывает его одним глотком и снова заваливает меня на спину.

Но я же сказал: на кровать. И, подняв её на руки, несу в спальню.

Ив вырывается, лупит меня кулаками, брыкается, но, едва коснувшись лопатками прохладной простыни, обхватывает ногами и заражает меня своим помешательством.

Выгибается, стонет, визжит в исступлении, бьётся в экстазе и раз за разом отдаётся с таким неистовством, что у меня дрожат руки, подгибаются колени, а она всё шепчет в беспамятстве моё имя.

Где-то далеко за гранью безумия её снова и снова накрывает самоубийственными, яростными, затяжными, восхитительно осязаемыми оргазмами, на пике которых и я едва сдерживаюсь. Но её томительная дрожь, блаженные вопли и тугие сладкие спазмы намного важнее моей разрядки.

Только спустя несколько часов этой влажной схватки, меня тоже накрывает. Мокрый, с искусанными до синяков плечами, я беру её сзади последний на сегодня раз и наконец сбрасываю напряжение, которое остаётся в глубине её тела и тонком латексе презерватива.

«Всё. На сегодня точно всё», - падаю ничком на кровать.

- Эйв, пожалуйста, - после душа Ив кладёт голову мне на грудь, пристраивая щёку на полотенце, которое с меня же и стягивает.

Восходящее солнце золотит веснушки на её носу, делая их ярче, заметнее, как бы она их ни выводила. Не знаю, почему я так дорожу этими, ненавистными ей, пятнышками. И сейчас, в данный момент времени полного блаженства, искренне не понимаю, почему я решил, что меня никто и никогда по-настоящему не полюбит. Даже Ив. Особенно Ив. Ив, что возвращается вновь и вновь переспать со мной и ненавидит меня за это.

- Уступи мне эту сделку, - хрипит её уставший голос. - Пожалуйста, Эйв. Ну что тебе стоит? Ты не представляешь, как нужна мне эта работа.

- Я не могу тебе этого обещать, - прижимаю её к себе двумя руками и вздыхаю. - Не могу. И если окажется, что это не в интересах Картера, то ты сама знаешь: разговор будет короткий.

- Ясно, - кивает она, не открывая глаз. - Но, может, это даже и к лучшему.

И бормочет ещё что-то невнятное, но я, смежив тяжёлые веки, уже не пытаюсь ни разобрать, ни бороться со сном.

9. Эйвер

- Эйв! Э-э-эйв! - Ив никогда не будит меня поцелуем. Хоть я усердно прикидываюсь спящим и каждый раз этого жду. Но терпкий запах кофе ударяет в нос и заставляет смириться, что сегодня она не сделает исключения.

- Я думал, проваляемся до обеда, - открываю глаза. - Я освободил для тебя полдня.

- Какая щедрость, - фыркает Иви, вручая мне кружку, и садится в кресло, пока я подтягиваюсь к изголовью. - Жаль, что только меня забыл спросить.

Кофе она всегда варит такой крепкий, что даже от запаха першит в горле. На вкус тоже сущий яд, но я глотаю эту горечь и ядовитые насмешки Ив как лекарство, потому что после трёх часов сна должен проснуться. И после сумасшедшей ночи вспомнить, как она меня за это люто ненавидит.

- И всё же я в полном твоём распоряжении. Можешь пользоваться мной как эскортом, советником, носильщиком, даже ручным попугайчиком, рад буду оказаться тебе полезен, - пытаюсь примирить её со своим неодолимым влечением ко мне. Пытаюсь шутить и просто быть любезным. Но её это только больше злит.

- Как там Дэйв? Не придумал ещё никакой чудодейственной вакцины против твоего феромона?

- Кстати, можем поехать как раз к Дэйву, он звонил два дня назад, но по телефону, как обычно, ничего говорить не стал, настаивал на личной встрече.

- О, нет, - допивает Ива свою отраву и встаёт. - Избавь меня и от его занудства, и от вида несчастных подопытных животных. И уж, конечно, от очередной дозы информации о том, какой ты весь из себя уникальный и великолепный.

Она делает небрежный жест. Мне понятна её злость на меня, но её нелюбовь к нашему другу биохимику обусловлена лишь тем, что он к ней давно неровно дышит, ещё с университета. А Ив передёргивает от одной мысли, когда кто-то недостаточно блистательный по её меркам смеет думать о том, что она может с ним быть. Да, Ив та ещё штучка.

Но, положа руку на сердце, Дэйв не такой уж и «ботаник», какими принято считать зацикленных на науке гениев. Разве что ростом не вышел. Но для миниатюрной Ивы это не стало бы проблемой, не будь она презрительно невысокого мнения о Дэйве как таковом. Дэйв же, подозреваю, не оставляет попыток найти «противоядие» от моей болезни не ради меня, а именно ради Ив.