Борьба или бегство (СИ) - Уманский Виктор Александрович - Страница 43

По дороге на кайт-базу «вскрылась» одна проблема... В кавычках, потому что я, конечно, предполагал такое развитие событий. Таня предварительно забронировала две двухместных комнаты. Я хотел жить с Таней, Света тоже. Точнее, Свете не так уж нужна была лично Таня, но с Лёхой она не собиралась жить однозначно.

Я напирал на то, что мы с Таней пара... и чувствовал большую досаду из-за того, что сам создаю проблему. Но я настолько боялся измены, что не хотел выпускать Таню из виду даже на час, а раздельное проживание давало ей гораздо больше свободы. Пойдя по пути наименьшего сопротивления сейчас, я обеспечил бы себе головную боль на всё время отдыха.

Когда стало понятно, что уступать Света не намерена, я предложил план «Б». Как организатор поездки, я мог просто доплатить за то, чтобы расселить Лёху со Светой. Скорее всего, это обнулило бы прибыль; возможно, мне пришлось бы добавить денег из своего кармана. Но деньги меня волновали мало.

Пока мы ехали и спорили, сумерки сменились тьмой, а трасса - пыльным тесным городком с пешеходами, норовящими выпрыгнуть из-за каждой припаркованной машины. Ещё немного мы потряслись по колдобинам и оказались в тупичке: судя по карте, прямо перед нами находилась кайт-база. Я же видел только железный забор безо всяких опознавательных знаков. Ребята остались ждать в машине, а я отправился на переговоры - через маленькую калитку.

Как оказалось, это был обыкновенный гостевой дом, который содержала мать одного из тренеров. Ворча насчёт того, что мы никак не можем определиться - то Таня бронирует две комнаты, то нам нужно уже три, - она повела меня куда-то через дворик. Мы остановились в углу двора - у приоткрытой двери, из которой лился свет.

- Договаривайся там! - хозяйка развернулась и ушла.

Я пригнул голову и заглянул внутрь. За дверью обнаружилась каморка размером три на пять метров, что-то вроде технического помещения для починки кайтов. С потолка свисала старая люстра, состоящая из лампочки и покосившегося железного абажура, и неяркий жёлтый свет мягко разливался по комнате. Тёплый воздух был пропитан запахами дерева, масла, человеческого пота и табака. На дощатом полу лежал ковёр, промасленный и прожжённый в нескольких местах. У левой стены расположилась двухъярусная кровать, нижний ярус которой был снят, и на его месте с помощью другого ковра и кучи подушек было организовано что-то вроде дивана. У правой стены сгрудились коробки, поверх которых валялись гидрокостюмы и трапеции для кайтинга. Стены были увешаны кайтбордами, а к одной из них был прижат коробкой длинный фрирайдерский сноуборд с широким носом.

У дальней стены на железной кровати сидел очень загорелый парень лет тридцати пяти. На табуретке перед ним стояла швейная машинка в окружении иголок и мотков прочных ниток, а рядом лежал кайт, который он и собирался чинить. На полу, скрестив ноги и привалившись спиной к коробке, курил кальян другой парень - ему на вид можно было дать не больше двадцати пяти.

На меня так явственно повеяло приключениями, что кончики пальцев закололо. Директор московской фирмы и выпускник Бауманки, превозносящий логику, едва ли не цепляющийся за неё, я стоял на пороге мира, где всё определялось не интеллектом и расчётом, а смелостью и неприятием самой возможности неудачи. Этот мир манил меня, обещая водоворот чудес, и я знал: то же самое почувствует Таня. Зайти сюда - значило оставить за спиной более уютный мирок, спроектированный по моему плану, где Таня оставалась под контролем.

Я улыбнулся, скидывая кеды у входа и ступая на ковёр.

Оба парня оказались тренерами. Старшего, который чинил кайт, звали Рома, а младшего - Саша.

Вопрос с жильём решился довольно быстро. Да, номера имелись, хотя парни долго не могли поверить, что мы оплатим такую странную конфигурацию: три двухместных на четырёх человек.

Рома вылез из-за табуретки со швейной машинкой, чтобы показать мне комнаты. Я двинулся вслед за ним к выходу.

- Мих, а вы будете курить травку? - спросил Саня вдогонку. - Нам друг привозит. Он собирался как раз сегодня приехать, и я могу взять на вас. Полтора рубля за пакет, надолго хватает.

- Почему бы и нет, - я улыбнулся.

Проживание вышло даже дороже, чем я рассчитывал, и прибыль ушла в минус, но я не торговался. Также я не стал спорить, когда хозяйка сказала, что отдельно нужно будет оплатить парковку.

* * *

Ночь была тревожной: во сне мне являлись неясные образы, подбиравшиеся сзади и хоронящиеся в тёмных углах. Куда бы я ни оборачивался, они всё равно оказывались за спиной. Под утро - часов в пять - меня разбудил холод. Я встал, чтобы закрыть окно, и впервые увидел наш дворик при свете, пусть и тусклом. Маленькая лужайка с травой и парой кустов, клумба и пыльная бетонная дорожка. Птицы молчали: наверно, ещё не проснулись. Обыденность пейзажа почему-то вызвала у меня тошноту. А может быть, я просто слишком резко встал. На лице выступил пот, а телу, наоборот, стало ещё холоднее. Я вернулся в постель и закутался в простыню.

Встали мы поздно - в десять. Яркое южное солнце насытило окружающий мир красками, дворик расцвёл зеленью и перестал казаться таким убогим. Солнце вызвало у меня странное недоверие: на миг показалось, что оно скрывает за собой тёмную сущность, мельком увиденную мной ночью. Задумавшись над этим, я решил, что нервы не доведут меня до добра, и пообещал себе после возвращения в Москву недельку отлежаться: погреться в ванне, почитать, привести свой рассудок в порядок. Пока же расслабляться было рано.

Кайтеры уже уехали, и мы отправились за ними на своей машине, по дороге заехав в столовую и накупив с собой еды на обед. Сидя на переднем сиденье и открыв окно, я наслаждался ветром, треплющим волосы и футболку. Именно в дороге, смотря на бурую степь, ползущую справа, на редкие кусты и посеревшие от жары деревья, на полоску моря вдалеке, на маленькие, с головку булавки, паруса корабликов, я смог по-настоящему расслабиться. Лёха гнал машину, и мне казалось, что время для нас остановилось. В точке назначения меня ждали испытания: кайтинг и красивые сильные парни, которые могли понравиться Тане. Но пока мы были в пути, наши жизни - наши судьбы - зависли в одной точке. Что бы ни случилось потом, это было ещё неизвестно, не определено. Мне хотелось, чтобы этот момент длился вечно: мы ехали бы и ехали, не замечая времени, степь так же бежала бы справа, а солнце не меняло своего положения. А я просто отдыхал бы и наслаждался дорогой.

* * *

Миновав станицу Благовещенскую, мы достигли развилки. Катание под Анапой в основном происходит в двух местах: косы Бугазская и Голенькая. Первая более популярна, и по рассказам я уже знал: там многолюдно, а на въезде стоят мужчины в камуфляже непонятной принадлежности и на непонятных основаниях собирают деньги. Мы же повернули направо и по здоровенным кочкам выехали на Голенькую. Грунтовка продолжалась метров двести, после чего сворачивала налево и спускалась с возвышения косы на протяжённую земляную площадку практически на уровне воды. Там уже стояла «Газель» кайт-школы с принтами на боках и пять-шесть автомобилей кайтеров, приехавших кататься самостоятельно. За этой площадкой начинался непосредственно Кизилташский лиман - широкий и мелкий залив, заполненный морской водой.

Мы выгрузились из машины и подошли к «Газели». Из неё как раз вылезал Рома, одетый в шорты и гидротапки. Он сказал нам подождать Сашу - и убежал в воду.

Солнце висело почти в зените и грело нешуточно. Тело быстро вспотело. Хотелось раздеться, чтобы ощутить кожей ветерок, но я оставался в футболке и кепке: обгореть на таком солнцепёке можно очень легко.

Мы прождали около получаса, и Света уже начала ныть: мы ведь заплатили за обучение деньги! Я молчал, но мне тоже хотелось поскорее раздеться и зайти в воду. Когда я всё же решил искупаться, пока есть время - ожидание подошло к концу. Саша, который раньше занимался с учениками метрах в двухстах от берега, теперь приближался к нам. Он шёл и шёл, а вода всё оставалась ему по пояс. Глубина начала спадать лишь у самого берега, и я впервые разглядел Сашу в полный рост и при свете дня. Он был высоким, выше меня, и очень загорелым. Короткие русые волосы, выгоревшие на солнце, небрежно торчали вверх, уши были оттопырены - самую малость, когда это не смешно, а скорее мило. Лицо с карими глазами, прямым носом и широким ртом казалось весёлым и немного наивным. Довольно полные губы сейчас были поджаты, и это тоже выглядело забавно - Саша как будто напряжённо о чём-то думал.