Вельяминовы - Дорога на восток. Книга 2 (СИ) - Шульман Нелли - Страница 210

— Ничего, — уверенно сказал Мартин, — я изменю их взгляды на жизнь, мама.

Она размышляла о том, что, из-за войны, на континенте закрылись шахты и де ла Маркам, когда-нибудь, если они решат вернуться в Европу, придется их восстанавливать. Она вспоминала, что у Юджинии хорошие способности, и она вполне может стать гастролирующей музыкантшей. Марта улыбнулась. Потрогав крестик, она поднялась — пора было идти на Ладгейт-Хилл.

Герцога там не было — еще шло заседание Палаты Лордов. Вернувшись, Джон присел на подоконник, и смешливо сказал: «Приняли билль. Лорд Байрон чуть наизнанку не вывернулся, доказывая нам, что люди дороже машин. Назвал меня цепным псом промышленников. Не прямо, конечно, иначе я бы его на дуэль вызвал… — он прервался и озабоченно посмотрел на Марту: «Что такое?»

Она отложила перо, — женщина делала заметки, пролистывая папку с вырезками из американских газет, — и поднялась: «Мне надо на Ганновер-сквер, прямо сейчас».

Марта шла на запад, — солнце было уже высоким, на улицах царила полуденная суета. Увидев шпиль церкви святого Георга, она перекрестилась: «Может, я зря беспокоюсь. Может, и не родился еще ребенок».

На ступенях она подняла голову — окна второго этажа были распахнуты. Марта достала из бархатного мешочка связку ключей и вздрогнула — сверху раздался сухой треск выстрела.

Рука тряслась. Он, сглатывая слезы, вдыхая запах гари, перезарядил пистолет. Он знал, что его не услышат — спальня была дальше по коридору. Он, выбежав оттуда, пошатываясь, захлопнул за собой дверь кабинета.

Там, в спальне, стоял металлический, резкий запах крови и смерти. Он вспомнил настойчивый, яростный голос сэра Ричарда: «Решайте, мистер Кроу! Ребенок застрял, щипцы не помогли. Либо мы оперируем вашу жену, либо убиваем ребенка».

Мэри лежала — бледная, без сознания, едва дышащая. Посиневшие, сомкнувшиеся губы не шевелились. Он посмотрел на зубчатые, испачканные щипцы в руке акушера. «Если вы не решите сейчас, — Крофт потряс его за плечо, — умрут оба».

Майкл услышал усталый голос Иосифа: «Это будет больной ребенок. Припадки, судороги, замедленное развитие…Медицина пока бессильна, в таком случае»

— Вскрывайте, — Майкл отвернулся, — вскрывайте череп.

Все было очень быстро. Он увидел в руках акушера окровавленную салфетку, — туда было что-то завернуто, заметил, что врач нажимает на живот Мэри: «Давай же, давай!»

Кровь хлынула тяжелой, черной струей. Крофт, повернувшись, развел руками: «Мне очень жаль, мистер Кроу. Детское место приросло к матке, его никак не отделить. Простите».

Он даже не успел попрощаться, — Мэри так и умерла, когда он, не веря тому, что случилось, держал ее за руку, прижимая тонкие пальцы к губам. Ее ладонь стала ледяной, далекой. Майкл, глядя на медленно белеющее лицо, подумал: «Вот и все».

— Ребенок, — наконец, сказал он. «Ребенок, сэр Ричард…кто это был?»

Акушер открыл салфетку. «Хороший мальчик, крупный. Может быть, — он вздохнул, — у него, и была та патология, о которой говорил мистер Кардозо, но сейчас, — он показал на останки, — до вскрытия, мы этого пока никак не узнаем. От черепа почти ничего….». Майкл поднялся и вышел из спальни.

— А если он был здоровым? — Майкл поднял пистолет и заставил руку не дрожать. «Я убил своего сына, я убил Мэри….».

Марта пробежала по коридору. Ворвавшись в кабинет, увидев пасынка, что подносил руку к виску, женщина бросилась к нему.

— Не смей! — она выбила пистолет. Майкл, уронив голову на стол, зарыдал: «Я убил…, убил ребенка, убил Мэри…»

Марта только обнимала его, прижимая его голову к себе, шепча что-то. Потом Крофт принес успокоительный настой и Марта попросила: «Сэр Ричард, побудьте с мистером Кроу. Проследите, чтобы он лег в постель, я обо всем позабочусь».

Она прошла в спальню и присела на залитую кровью кровать: «Девочка моя, бедная…Майкл не виноват, прости его, прости. Спи спокойно, с маленьким, о Бене мы позаботимся, обещаю».

Марта прошла к себе. Переодевшись, она постояла на пороге спальни Мэри. Женщина вздохнула и засучила рукава простого платья — пора было готовить тело к погребению.

— Тела, — тихо сказала Марта, осторожно разворачивая салфетку. Она пошатнулась: «Я ведь тогда без памяти была, когда рожала. В горячке. Так его и не увидела. Элиза мне только сказала, что он был маленький. Вот и все. Господи, упокой души невинных младенцев в царстве своем, прошу тебя».

Семейный склеп был давно перенесен со старого кладбища у церкви Мадлен, на новое, Пер-Лашез — Иосиф и Мишель об этом позаботились.

— И Мэтью там лежит, — пробормотала Марта, — и Джон. Господи, да мог ли кто подумать… — она перекрестилась. Набрав воды в серебряный таз, Марта стала аккуратно мыть останки младенца.

Когда Питер пришел домой, они долго сидели у незажженного камина, — он поднялся наверх, попрощаться с Мэри. Марта, потом взяв его руку, тихо сказала: «Милый…, Майкл застрелиться хотел. Хорошо, что я вовремя пришла. Ты поезжай в Оксфордшир, забери детей, Бена и после похорон — отправляйтесь все вместе на север. Там Майкл работать будет, ему станет легче. И за Беном есть, кому присмотреть, летом».

Питер вытер глаза: «Ты его спасла…Он, конечно, себя сейчас начнет винить…»

— Начнет, — согласилась Марта. «Я за ним сейчас поухаживаю, а потом — вы все. Мы же семья, Питер. Его светлость в Амстердам напишет, Деборе, что она сестру потеряла, а Мирьям я сама там, — Марта махнула рукой, — там скажу, в Америке».

Они помолчали, вдыхая запах жасмина, старых, кожаных переплетов книг. Марта, подняв голову, посмотрела в зеленые глаза миссис де ла Марк: «Мой портрет, тот, что Теодор писал, в Париже — так и пропал во время революции. Да что только не пропало…».

Женщина на картине сидела, выпрямив спину, глядя на нее, — вполоборота, — стройная шея белела под узлом бронзовых волос. Питер вдруг сказал: «Ты ведь, как она, Марта. Всегда верная».

— И буду такой, — женщина вздохнула. Они еще долго сидели, не разговаривая, просто держа друг друга за руки.

Амстердам

Джо вывела лодку на простор Эя и посмотрела на мужа. Иосиф сидел, держа на коленях Шмуэля. Мальчик блаженно улыбался, щурясь от яркого солнца, и захлопал в ладоши: «Деда! Деда со мной!»

— Уже бойко лепечет, — одобрительно заметил Иосиф, — а ведь только годик ему. Впрочем, Давид с Элишевой тоже рано заговорили.

Джо закрепила парус и устроилась рядом с мужем. Ее темные волосы выбивались из-под берета, развеваясь по ветру, она была в простой, тонкой шерсти юбке и коротком, суконном жакете. «Элишева, — усмехнулась Джо, — как в восемь месяцев сказала: «Мама!», так у нее с тех пор рот и не закрывается». Она положила голову на плечо Иосифу: «Только вот они так далеко. Двое внуков у нас, а вряд ли мы их когда-нибудь увидим».

Иосиф потянулся и уложил дремлющего внука на дно лодки, укутав его шалью: «Они же пишут». Дочь писала, что Исаак преуспевает в ешиве, что Моше купил еще земли — этроги отлично росли. Их упаковывали на складе в Яффо и рассылали по всей Европе — от Польши до Италии.

— Работают, у нас, конечно, местные, — вспомнил Иосиф твердую руку дочери, — редко кто из евреев хочет возиться с землей. Но все это изменится, обещаю. Циона, хоть ей всего три года — уже говорит, что хочет помогать отцу. Она у нас темненькая, в меня, а глаза, как у Моше, серые. У рава Судакова и госпожи Судаковой все хорошо. Он работает в артели Моше, а госпожа Судакова ведет дом, и помогает мне с детьми. Я ведь часто уезжаю на роды — и в Яффо, и в Цфат, и на юг, где живут кочевники. Я выучила арабский, их женщины мне очень доверяют, я здесь одна акушерка с европейским образованием. Рав Горовиц передал свою мастерскую господину Бергеру. Из него получается хороший столяр, и он учится у дяди Аарона ремеслу писца. Малка Горовиц растит девочек, они все здоровы, так что у нас все в порядке. Передайте наши искренние поздравления Дворе и Давиду с рождением сына. Посылаем вам, как обычно, вино. Это наше, Моше купил участок на севере, под Цфатом. Мы уже год, как собираем урожай винограда. Моше думает заняться и производством вина, раз у него так хорошо получается с этрогами. Пожалуйста, папа, будьте осторожны — и ты, и Давид. Я понимаю, что вы врачи, но все равно мы за вас волнуемся.