Иная. Песня Хаоса (СИ) - "Сумеречный Эльф" - Страница 38

— Он же ранен, истечет кровью, — прошептала невольно Котя. Еще мгновение назад она желала смерти вероломному разбойнику. Но теперь он корчился на снегу, в целом, жалкий и сломленный. Он потерял свою силу Хаоса, и даже в истинной форме оказался слабее Вен Аура в человеческой.

— И что нам с ним делать? Дай мне его добить! — встрепенулся недовольно Вен Аур.

— Нет! Не надо, — твердо отозвалась Котя. Она представляла смерть главаря в сражении, но вот так добивать пленника ей показалось отвратительным. Духи не велели.

Перечить ей пораженный Вен Аур не решился. А она стянула с Вхаро кожаный пояс и, как умела, сдавила его ногу. Кровь еще сочилась, но уже не так сильно. Вхаро поразился не меньше Вен Аура. Видно, другие законы в Хаосе. Не принято помогать врагам. Впрочем, Котя от себя сама не ожидала. Она старалась не думать, как поступила бы, окажись в такой же ситуации Игор. Но он напал, пытался убить, так что получил воздаяние сразу же.

— Ты еще рану мне перевязать решила? Не трудись, девка, я все равно околею в лесу, — недовольно мотал головой Вхаро, исступленно хватая зубами снег. — Был бы созданием Хаоса настоящим… Проклятье…

Котя терялась в догадках. Хотя больше ее заботили раны Вен Аура, она тут же осмотрела его плечо, но вскоре не без гордости убедилась, что отважный спутник отделялся легкими царапинами. Не как в первую встречу. Теперь он вернул Вхаро должок.

Главарь все еще истекал кровью. Котя неумело придавила куски его разорванной рубашки к ранам. Вхаро же вертелся, пару раз попытался вскинуться, но Вен Аур прижал его коленом, приставив нож к горлу. В тот миг ее добрый спутник не ведал пощады, но больше в нем не читался портрет палача. Этого вполне хватало по отношению к их общему врагу.

— Ха, Котя, а это умно! Он здесь как живая приманка останется, — ухмыльнулся Вен Аур, довольно скрещивая руки и кивая Вхаро: — Ничего, не околеешь, не успеешь, ты сейчас выбросил ауру Хаоса. По ней тебя найдет Моль, отвлечет от нашего следа.

— Так кто ты, если не создание Хаоса? — спросила Котя. Главарь тем временем с трудом сел, прислонившись к стволу сосны. Оранжевая смола запуталась в косматых черных волосах, на лицо посыпались зеленые иголки. Вен Аур тут же связал врага веревкой, которую разбойник с собой же и нес. Котя испытала отвращение, предполагая, что это ее он надеялся связать, как купленную на рынке кобылку. Но Вен Аур решил их спор иначе, решительно и смело.

— Я создание Хаоса, — глухо отозвался Вхаро. Его смуглая кожа побледнела, приобретя землистый оттенок. Он тяжело дышал, покрытый испариной. Вероятно, в живых он остался только благодаря силе Хаоса. Теперь же он проиграл, и впал в безразличие к себе. Он не верил, что Генерал Моль пощадит, если найдет. Поражала спокойная смелость перед неизбежностью. Словно он ждал этого.

— Тогда почему человек? — продолжала спрашивать Котя.

— Проклятье… Хочешь услышать эту историю? — сипло рассмеялся Вхаро, но уставился не на Котю, а на ее спутника. — А, знаешь, Аур, она будет поучительной для тебя! Слушай, пока я жив. Может, сам уберешься куда подальше от своей девки человеческой. Видишь, сейчас какая добрая-то…

— Ну, рассказывай, пока жив, — снисходительно позволил Вен Аур, настороженно прислушиваясь к обычным звукам леса. — Смотрю, ты долго прожил в человечьем теле. А я к своему только привыкаю.

Стрекота крыльев не доносилось, значит, их общий злой рок летел где-то далеко. Оставалось некоторое время послушать обещанный сказ. Котя смутно чувствовала, что в истории Вхаро кроются некие ответы. Ведь он тоже как-то попал через Барьер в мир людей. Однажды. Для чего-то.

— Ну слушай… Слушай, — выплюнул Вхаро, а потом глаза его померкли, как во сне, даже голос сделался плавне и спокойнее. — Я тоже услышал зов, мне было пятнадцать. Я почувствовал этот нестерпимый звук, зов. Зов… Если для нас это закон, для людей — пустой звук! — Вновь глаза его загорелись двумя лихорадочными угольями, он зашептал, обращаясь только к Вен Ауру: — Они не такие, Вен, они не такие! Я нашел ее, нашел и принял ради нее это человеческое обличие. Так оно и застыло на мне к двадцати годами, как у нас бывает! Я теперь не могу вернуться в Хаос, я теперь почти человек, слышишь? Просто человек! И ты таким станешь ради своей… синеглазой змеюки. Нельзя верить людям, нельзя!

— Так ты любил? — спросил Вен Аур, хмурясь и переглядываясь с Котей.

— Любил. Или не любил… Слышал зов. И принял это за любовь. У нас как: услышал зов, нашел другой конец связавшей цепи — и все, до смерти. А у людей… — Вхаро запнулся, облизнул потрескавшиеся губы и, низко опустив голову, продолжил: — Прожили два года вместе, вроде и любил, а потом родился ребенок. Полукровка, но слабый, хворый. И умер почти сразу.

Он оборвал себя. Ни один мускул не дрогнул на лице, но отчего-то эта неживая маска показала больше боли, чем любые гримасы.

— Мне так жаль… — вырвалось у Коти.

— Не нужна мне твоя жалость! — яростно проревел Вхаро. — Поздно! Сгорело все и выгнило! — Но он выдохнул и вновь повествовал монотонно и бесстрастно. — Да, было так. Вот она-то плакала, а я утешить не мог, а мне тоже больно было. Но потом… — И вновь безразличная восковая маска на лице. — Она начала искать утешения в чужих объятьях. Не одних, каждый раз разных. И не понимала, что я зверь, я чую чужой запах на ней, чую прикосновения чужих рук. А мне всегда говорили: «Зов! Зов все сделает, Хаос мудр, Хаос все мудро решает». Но не для людей. Когда зов уносится за Барьер — это явно ошибка, путает людское племя Хаос. Все это злые проделки мироздания.

Вен Аур с каждым словом Вхаро все больше хмурился, его ясные глаза темнели, отливая нехорошим оранжевым. Он кидал встревоженные взгляды на Котю, потом отворачивался, встряхивался, точно отгоняя наваждение.

— Но почему ты стал… таким? — спросил он.

— Я убил ее! — отрезал Вхаро, осклабившись. — Не выдержал, когда застал в сарае с очередным ее… Продажная тварь! Гулящая баба! — От его выкриков с ветки взлетела ворона, но он снова перешел на шепот, на этот раз зловещий. — Да что вспоминать, давняя история. Я возненавидел людей, но уже был заперт в человечьем теле. Я вырезал тогда всю деревню. Всех ее хахалей, а ее успел познать, наверное, последний мальчишка в селении. Как же, шли к ней, а потом мои ворота дегтем мазали. Все, теперь там лишь призраки, труха развалин и мхи — как картина того, что осталось от моей души. Ну, давай, осуди меня за это!

Котя застыла с открытым ртом: вспомнила старинную историю про оборотня, который жил в деревне под видом человека, а потом однажды обратился в истинную форму да перебил всех. Сколько лет минуло с тех пор, она не ведала. Явно это случилось еще до ее рождения. Кто-то все выдавал за сказку, кто-то за быль.

— Так это был не просто сказ?! — воскликнула она с болью. — Целую деревню? Но ведь… Но ты убил женщин и детей! Ты столько судеб оборвал!

— А моя судьба? Что от нее осталось? — прошипел отчаянно Вхаро. — Я потерял и сына, и в тот же день жену. И в людях не нашел ни поддержки, ни сострадания. Котена! Тебя ведь тоже ненавидела вся деревня, неужели не хотелось разрушить ее?

— Я бы сказала, что так рассуждают создания Хаоса. Но я знаю, какой Вен Аур, поэтому не скажу так. Это ты, ты болен своей злобой, — с достоинством ответила Котя, выпрямившись.

— Ну-ну, лекарка нашлась.

— Пойдем от него. Иначе я его убью, — отрезал жестоко Вен Аур. Он ударил по стволу дерева над головой поверженного врага, но калечить не стал. Вновь посыпались иголки, отчего пленник недовольно заморгал.

— Что, не хочешь разрушать созданный образ? Слабак с цветами на ушах! Древесный волчонок! — проклинал его Вхаро. Но Вен Аур с Котей отошли от дерева и, не оборачиваясь, двинулись дальше по дороге.

— Надо уйти подальше, Моль нас не услышит. Для него аура Хаоса — как пятно на карте, — сказал Вен Аур.

— Да, — кивнула ему Котя. Но больше говорить отчего-то не хотелось. И вкус победы оседал на губах пеплом.