Иная. Песня Хаоса (СИ) - "Сумеречный Эльф" - Страница 83

— Ну, скорее! Идите! Сумерки уже! Вас же убьют! — отчаянно взывал друг Вен Аура, заламывая руки. — Не хочу я этого! Вы такие хорошие, добрые, работящие. Живите! Не здесь, но только живите!

Котя с трудом встала и в последний раз обошла любимый дом. Прижалась к расписной печке, погладила рыжего кота, издавшего грустное «мяу», поклонилась дядьке Крашу, покачала брата, поцеловала в лоб блаженную, а потом крепко-крепко вновь обняла родную.

— Прощай, матушка. Будь счастлива. Ради меня будь счастлива. А я… Я тоже буду счастлива! Где-нибудь… — перебарывая стенания, ответила Котя, вставая. Вскоре она приблизилась к Вен Ауру, последний раз обернулась и переступила порог.

Вечерний холод пронизывал до костей, как в самые лютые времена зимы, но теперь он шел из самого сердца. В груди застыла черная пустота боли и разлуки. И все же князь даровал жизнь. Главное, что все они остались живы.

Котя уже давно покинула родной дом, но тогда лишь со злобой. А чудесное обретение друг друга словно бы подсказала высшая сила, чтобы дать возможность нормально попрощаться: теперь дочь уходила от матери с любовью.

— Прощайте, — выдохнула она едва слышно.

«Я чувствовала: стольный град — это лишь остановка в пути. Хаос, Песня Мира, Десять духов! Ведите нас! Ведите, если есть у нас иное предназначение, долг перед обоими мирами!» — обратилась Котя, воздевая глаза к небу. Она вложила свою руку в ладонь Вен Аура, и они вышли в сгущавшийся мрак, направляясь прочь из города к земляному валу.

Так настала ее девятнадцатая весна.

Добрый гридь домчал их на розвальнях до самого края владений Дождьзова, но потом остановился и со смущением сказал:

— Все, дальше-то я уже не могу.

Вокруг возвышались ели, вновь снежный лес застыл безмолвием, точно лета и не бывало. Все повторялось, хоть и при других обстоятельствах. Снова долгая дорога обещала неизведанные опасности.

— Отправляйся с нами, — предложил Вен Аур самому верному другу.

— Не могу, — потупился гридь. — У меня в городе жена молодая и мать с отцом.

— Не боишься, что «скверной»-то заразили мы тебя? — с невеселой насмешкой спрашивал Вен Аур, вылезая из саней и помогая Коте с нехитрой поклажей. Из по-настоящему ценных вещей они несли теплую шкурку медведя и меч, дарованный князем перед знаменательной битвой. Да неизменный браслет из старого приданого. Котя не вспоминала отца, но вещицу оставила.

— Не боюсь. Сам я на четверть оборотень, — словно извиняясь за трусость, отозвался гридь, и его виновато расширенные глаза зажглись янтарным блеском, он грустно продолжал: — На самом деле наши миры давно уже смешались, но еще нужно время, чтобы люди признали это.

— Береги себя и избегай пепла медвежье шкуры, — напутствовал его Вен Аур, обнимая и хлопая по спине на прощание.

Лошадка всхрапнула, чувствуя дикого зверя, но вскоре присмирела. Гридь с тяжелым вздохом вернулся в сани и унесся по дороге, оставляя в темноте.

— Ну что ж, хвостом греть я тебя больше не смогу, — попытался улыбнуться Вен Аур. — Придется идти дальше. Но нам же это привычно, правда?

Котя только грустно кивала, слова не находились, хотя в ней не возникало никакого желания обвинять в своих горестях мужа. По подложному обвинению он взял на себя всю вину отторжения двух миров.

— Дорога есть. Ноги есть. Что делать? Идти, — кратко отозвалась Котена. И они действительно пошли, стараясь не сбиваться с неведомого пути в никуда.

Странники брели почти всю ночь до рассвета, только тогда поняв, что потрясения слишком измотали их, потому решили отдохнуть, расстелив медвежью шкуру. Котя крепко прижалась к Вен Ауру, как делала это всегда на лавке в избе. Ничего не изменилось: они оставались вместе. Две жизни, свитые духом-кузнецом или песней Хаоса в одну судьбу. Больше давило отсутствие цели.

— Ну вот, видишь, охотничьи инстинкты я не утратил, — улыбнулся Вен Аур, раздобыв поутру свежего кролика.

— О, ты мне, как княгине прямо, еду приносишь, — слабо улыбнулась Котя, поднимаясь в поисках веточек для костра. Она глядела на тушку кролика и вспоминала день их первой встречи. Вен Аур с помощью небольшого ножика уже освежевал зверька, с бледного мяса стекала кровь. А что если… Котя задумчиво приблизилась и впилась в сырое мясо зубами, надеясь, что у нее отрастут клыки, и честно оторвала кусок.

— Эй, ты что делаешь? — поразился Вен Аур, вероятно посчитав, что жена сошла с ума. Котя же поняла, что никакого волшебства не случилось, она прежняя, слабая, не изменившаяся ради своей судьбы. Или не в том состоял залог изменений?

— Хочу стать такой же, как ты, — ответила она. Если уж их гнали из людских селений, если уж все отвергали их союз после раскрытия правды, захотелось превратиться в дикого зверя. И жить по законам звериным.

— Не получится. Мне-то уже сырое мясо не таким вкусным кажется, — пожал плечами Вен Аур, ненавязчиво забирая кролика. — Давай лучше костер разведем.

Котя порывисто выдохнула, растерла виски, в которых стучал набат пережитых лишений, и продолжила помогать в добыче огня. На этот раз у них хотя бы оказался с собой кремень, и мелкие веточки кое-как занялись.

Выпотрошенный кролик, повешенный на прутике, привычно подгорел снаружи и не дожарился внутри. Этот вкус походной пищи был знаком каждому воину, но после странствий прошлой зимы хотелось бы позабыть его навсегда. Не вышло.

— Нужно бежать из Ветвичей, — задумчиво говорил Вен Аур, тщательно пережевывая пищу. Он успел привыкнуть к кашам, хлебу и молоку, даже признал, что мясо можно есть из похлебки с овощами. По счастью, они взяли с собой котелок. С наступлением весны в него бы удалось что-нибудь насобирать.

— Но куда? Куда бежать? — потеряно спрашивала Котя. Она потеряла аппетит, во рту оставался вкус сырого мяса и крови, запретный и чуждый.

— Пока не знаю. Но придумаю. В соседних краях нам не будут рады, вплоть до Охранных Камней. Может, сможем жить в Отрезанном Просторе, — предположил Вен Аур.

— Где это? — вздохнула Котя, не представляя, куда им дальше направиться.

Они даже не располагали картой. Впрочем, Вен Аур как-то прибыл в их края, значит, вспомнил бы и обратный путь в чужие земли.

— Далеко за горами Илоко, — объяснил он. — Это часть вашей земли, но ее отгородили горы и вокруг Простора не успели выстроить Охранные камни. Как же, все боятся нас. — Он зло скривился, но продолжал: — На юго-западе Пустыни Теней я знаю один переход между горами, так я к вам и попал.

— Но как мы там будем жить? — сокрушалась Котя, зябко кутаясь в шкуру и вспоминая тот убогий скарб, который им дозволили забрать. К тому же не хотелось обделять хоть чем-то матушку.

Впрочем. с наступлением позднего утра пришло некоторое спокойствие: все девушки уходят от матерей к мужьям. Главное, что родная теперь ни в чем не нуждалась. А вот они едва ли могли этим похвастаться.

— Как-нибудь, придумаем. Там не пустыня, не бойся, вроде как живут там кочующие племена. К тому же настоящие монстры заплывают только в Океан Маи-Вахо далеко на востоке. Добраться бы до Забытых Островов, там бы нас никто не тронул, — призадумался Вен Аур. — Но для этого нужен корабль.

— Ты предлагаешь отправиться на Отвергнутый Архипелаг? — испугалась Котя, живо вспоминая страшные рассказы одного из разбойников. Он переплыл соленый океан на утлой лодчонке, питаясь сырой рыбой, лишь бы сбежать из проклятого места.

— Нет! Забытые острова на другом конце света от него! И возле Архипелага разрыв Барьера ведет в страну огромных монстров, я сам опасался ходить в ту часть Хаоса. Это там обитает Змей, — понизив голос, ответил Вен Аур, но воодушевленно объявил: — Возле Забытых Островов нет разрыва, он чуть дальше в море, так что на Островах спокойно. Но люди там уже не живут. Это пустая земля. Если что, я сумею договориться с любым созданием Хаоса, все-таки я часть своего мира.

— Но теперь ты часть и моего мира, — заметила Котя.

— Да, — кивнул Вен Аур.