Противостояние - попаданец против попаданца (СИ) - Шейко Максим Александрович - Страница 42

Практически одновременно с завершением окружения войск Сталинградского фронта немцы прорвались к самым окраинам Сталинграда. Только вышли не севернее города, а ближе к центру; почти по долине реки Царицы. Лидировала в этом прорыве элитная дивизия "Великая Германия", которую Клюге так и не дождался подо Ржевом.

За дело принялись и силы люфтваффе. 14-е августа стало днем трагической гибели города под ударами с воздуха. Пилоты-истребители 8-й воздушной армии и ПВО пытались остановить смерть, несущеюся с неба; они делали по три-четыре боевых вылета, но немецкий конвейер безжалостного уничтожения работал почти без сбоев.

Город запылал, горела даже Волга (из-за разлившейся нефти).

Тысячи погибших, разрушенные на три четверти дома и предприятия… Город умирал в страшных мучениях.

А в это время в Москве любезный, но упрямый как буйвол господин Черчилль объяснял не менее упорному товарищу Сталину, что Второго фронта не будет…

Я встретился с военными из делегации английского премьер-министра на следующий день после высочайшего саммита, 13 августа.

Когда готовился к этой встречи, обратил внимание, что парадный мундир стал болтаться — килограммов десять я все-таки сбросил. Матрица немного, но поменяла метаболизм реципиента. А учитывая обстоятельства — постоянные перелеты, нервное напряжение, недосып и крайне нерегулярное питание — удивляться результату такой "диеты" не стоило.

Весьма противоречивая задача стояла перед начальником Генерального Штаба РККА. С одной стороны я должен был убедить англичан, что СССР прочно стоит на ногах и, несмотря на все поражения, "русские дотянут до зимы".

С другой — надо было просить помощи, давить на союзнический долг, пробовать расшевелить хладнокровных бриттов.

Поэтому я решил не играть в дипломата, а резать правду-матку.

— Положение на юге сложное; немцы вышли к Волге.

— Ленд-лиз нам необходим, хотя английские танки — туфта по большей части, а "харрикейны" — дрянь ("узнает вождь про плагиат, будет весело", — подумалось в этот момент).

— Не могли бы вы выбомбить Плоешти…заминка, ибо дальше на ум приходили только матерные слова.

— Москва защищена прочно и с земли и с неба; более того, это мы атакуем группу армий "Центр"…

— Начните наступление в Северной Африке хотя бы. Основные силы Гитлера скованы в России, здесь же целая итальянская армия. Нет у Роммеля серьезных возможностей.

— В Иран отправится целая армия поляков Андерса, выводите силы оттуда — и бейте!

Британцы вежливо кивали головами или удивленно поднимали брови, но до серьезного обсуждения стратегических вопросов не дошло.

Черчилля я увидел мельком. Он приехал в Кремль и как раз выходил из машины. Я двигался на выход, к своей. Внимательно присмотрелся к необъятной фигуре премьера; двигало мной и чистое любопытство. Если абстрагироваться от обстоятельств тяжелого лета, то сэр Уинстон представал довольно противоречивой и где-то даже трагической фигурой. Он этого еще не знал, и наверно чувствовал себя в Москве в данную минуту лидером великой державы в гостях у азиатского владыки вроде султана Оттоманской Порты, но где-то там на небесах стрелки вселенских часов уже совершили поворот и звезда Великой Британии стремительно понеслась к закату, чтобы улечься верным песиком у ног бывшей колонии…

Что ж, Богу не занимать чувства юмора.

В том, что небеса любят иной раз подшутить, я и раньше не сомневался, а накануне штурма Сталинграда получил тому еще одно подтверждение. А начиналось все вполне себе мирно, ничто, как говорится, не предвещало беды.

Словом, в ставку под Винницей приехал по каким-то своим генеральским делам представитель Гонведа, сиречь венгерских вооруженных сил. Ну, приехал себе и приехал — что тут такого? Так я думал ровно до того момента, как этот засранец не столкнулся в коридоре со своим румынским коллегой. Причем столкнулся — в прямом смысле слова. Есть там такой поворот неудачный…, то и дело адъютанты друг на друга налетают, особенно когда торопятся куда. Бывает, что и не только адъютанты. Помню, как-то раз, Кейтелю на ногу наступили. Но до сих пор это серьезных последствий не имело, а тут на тебе.

Что уж там за кошка между нашими союзниками пробежала — бог весть, но сцепились они знатно. Я подоспел в самый разгар веселья, так что кто кому первый наступил на любимую мозоль, так и осталось для меня загадкой. В момент моего появления, господа генералы уже во всю орали друг на друга, размахивая руками и периодически порываясь схватиться за пистолеты. Вот тут я впервые остро пожалел, что не обладаю комплекцией Бауманна — тот бы этих петухов бройлерных в момент за шкирку растащил, а мне пришлось повозиться. Я конечно тоже не слабак, но растолкать в разные стороны двух еще не дряхлых мужиков, без помощи тумаков, оказалось не так-то просто. Справился, за что получил впоследствии благодарность от непосредственного начальства. А вместе с благодарностью получил еще один повод для размышлений.

Ведь если подумать, то этот румын с мадьяром, в общем-то, неплохо олицетворяют свои страны и их армии. И венгры, и румыны по большому счету лишние на этом празднике жизни под названием "Вторая Мировая". Это разборки великих, а у них свои маленькие радости и огорчения. Вот и сейчас: главные силы румын болтаются где-то в приволжских степях, которые им никаким боком не уперлись. Лучшая армия венгров стоит на Дону, который нужен мадьярам еще меньше, чем мамалыжникам Поволжье. И те и другие воюют в союзе с нами против русских, хотя с гораздо большим азартом вцепились бы друг другу в глотку на полях Трансильвании, за которую спорят чуть ли не от сотворения мира. И после этого кто-то еще будет утверждать, что у боженьки нет чувства юмора?

Вообще, если бы не разборки больших дядек, то вся европейская мелюзга давно бы уже перегрызлась между собой. Европейское единство, о котором любят иногда поговорить в винницкой ставке, не более чем миф. И давешняя парочка генералов — живое тому подтверждение. Когда я явился на место событий они самозабвенно переругивались на французском, периодически разбавляя свой цветистый диалог фразами на родных наречиях. Ни одного слова на немецком я так и не услышал, даже после того, как стал активно распихивать бузотеров по разным углам. И это в ставке фюрера, куда по определению присылают только наиболее лояльных к Германии и уж точно со знанием немецкого!

На фронте дела наверняка обстоят еще веселее. Собственно, всевозможных докладов о конфликтах с союзниками я начитался предостаточно — то места расквартирования не поделили, то еще чего. Но до сих пор я это как-то мимо сознания пропускал. Вроде как несущественные детали. А тут вот задумался. Видать не зря говорят, что личные впечатления — самые сильные. И получается, что мои далеко идущие планы по преобразованию этого мира нуждаются в серьезной корректировке. Не любят в Европе немцев. Уважают и боятся, но не любят. И чтобы эту ситуацию как-то выправить придется немало поработать.

Ладно, подумаю на досуге, а пока — труба зовет. Через четверть часа очередное совещание.

В Генштабе меня ждали десятки неотложных дел; требовалось подписать сотню документов. Среди Директив и приказов, направленных в войска был и приказ Волховскому фронту на начало операции по прорыву блокады уже в 20-х числах августа. Обеспокоенный трудно складывающимися делами на юге я решил ускорить наступление на других фронтах.

Стронутые категорическими приказами Ставки с мест войска выдвигались к Синявино и Ладожскому озеру, и где-то среди них шагал рядовой Гавриленко, 1920 г.р. призванный Котласким РВК весной 42-го… точно также как когда-то в моем мире шел в бесконечном пехотном строю, изредка обгоняемый машинами или конными орудийными упряжками, мой дед.

Из записной книжки.

1. Авиация! (Решить вопрос с Новиковым; немедленно решить вопрос с Ил-2 — перейти на двухместные к осени).