Наемник (СИ) - Шейко Максим Александрович - Страница 10

В подставленную ладонь лег свернутый и скрепленный храмовой печатью лист бумаги.

— Это письмо к ле Ренгу, где я прошу его от имени храма и от себя лично отнестись с пониманием к твоей скромной просьбе.

Я с недоверием покосился на клочок бумаги в своей руке. И всё? Вот так просто? А где же подвох?

— Не мешкай. Брат Роливер сообщает, что ему еще может потребоваться твоя помощь — не годится сходить с праведного пути, не пройдя его до конца.

Кажется, в последней фразе прозвучал слегка завуалированный намек не исчезать из поля зрения? Ладно, там видно будет. А пока — пора обналичить набежавшие дивиденды! Где там у нас канцелярия коннетабля?

Канцелярия обнаружилась при городском арсенале. Там же обнаружился и полноватый, умеренно-потасканный типчик с плутоватыми глазками, выполнявший, судя по всему, обязанности секретаря. На мой вежливый вопрос: когда я могу встретиться с господином ле Ренгом по важному и неотложному делу, эта чернильная душа сделала удивленные глаза и задумчиво протянула:

— Да когда вам будет угодно, почтенный мастер. Только я бы на вашем месте не торопился так уж его повидать.

— Почему же?

— Дык помер господин ле Ренг, светлая ему память…

— Давно?

— Да почитай четыре месяца уже, аккурат в последний день зимы отмучался, бедолага.

Я почувствовал как земля, ушедшая из-под ног после предыдущей фразы чинуши, стремительно возвращается на свое законное место и больно бьет по пяткам. Это что ж получается, меня только что нагло кинули?! Ну, предстоятель, ну сука, я тебе это еще припомню! На хромой козе объехать решил, чтобы храмовую казну сэкономить? Мол, просили меня к ле Ренгу письмо — нате и отвалите, а за нового коннетабля речи не было! А нет патента — нет и отряда, нет отряда — не надо денежки на его формирование и содержание отстегивать. Так что ли? У-у, падла! Жлоб сатаровский! Чтоб тебе еще тридцать лет прожить и каждый день ревматизмом маяться!

— У тебя, мастер почтенный, никак дело какое к ле Ренгу было?

Я вынужденно прервал свой мысленный монолог и перевел взгляд на чиновника, который с умеренным сочувствием следил за моими душевными терзаниями.

— Было. Скажи-ка, уважаемый, а не поможет ли мне новый коннетабль, если у меня письмо рекомендательное для старого сохранилось?

— Не-е-е.

Чинуша даже головой покачал, демонстрируя абсолютную невозможность такого исхода.

— Они друг друга на дух при жизни не переносили. Да и… — тут мой собеседник понизил голос до доверительного шепота и даже наклонился ко мне поближе, — человек он… тяжелый. Вот покойный господин Бодо славным коннетаблем был, земля ему пухом.

Так, ясно все с вами. Мечта выбиться в люди опять сделала ручкой. В который это уже раз, кстати? Блин, пора что-то менять в своей жизни. Мечту, например. Податься в коммерцию, что ли?

— А что за дело-то было? Может, я чего присоветую?

В голосе секретаря покойного ле Ренга явственно послышался личный интерес. Что, гиена канцелярская, решил нажиться на чужом горе? Хотя…

— Все может быть, почтеннейший. Нам бы поговорить спокойно, без суеты… Не подскажешь, где тут устроиться можно? А то я здесь человек новый.

Чиновничек тут же заулыбался, засуетился:

— Как не знать? Есть тут таверна одна неподалеку… Там и поговорить спокойно можно, а за ней сразу и постоялый двор имеется, если вдруг комнату снять надо или угол. Сейчас вот запру тут все да и пойдем, все равно начальство мое сегодня явиться не изволили, не иначе как со вчерашнего еще не отошли…

Писарь продолжал что-то бубнить, гремя ключами и шелестя бумагами, но я особо не вслушивался. Все мои мысли в это время занимал уже трижды проклятый предстоятель. Получалось, что он сделал всё, чтобы отправить меня с глаз долой. Я, признаться, опасался прямо обратного — что меня всеми силами будут стараться удержать в поле зрения, а еще лучше — под полным контролем. "Он слишком много знал" — это как раз про меня. Вариант с наемным отрядом под моим командованием, но на службе у культа всеведущего смотрелся взаимовыгодным и по идее должен был всех устроить. Однако чертов святоша его показательно проигнорировал, выставив меня на мороз с одним лишь письмом на тот свет в кармане. Как так вышло?

Я, правда, просил Ролло в его отчете не напирать на мою особую роль (а следовательно, и высокую степень осведомленности) в этой эпопее, ограничившись общим упоминанием о моей несомненной полезности… Неужели предстоятель понял эти слова слишком буквально и решил, что хлопотать об офицерском патенте для какого-то случайного почтальона — это слишком сложно и вообще не барское дело? Я что, стараясь избежать лишнего внимания к своей персоне, сам себя перехитрил? Обидно, если так. Хотя, с другой стороны, уж лучше так, чем в храмовом подвале.

Пока я размышлял, мой добровольный провожатый не терял времени даром. Увлекая меня за собой, мужичок уверенно углубился в лабиринт боковых улочек, и вскоре мы уже стояли у входа в таверну под романтичным названием "Степной венок". При первом взгляде я определил уровень заведения в районе "средней паршивости" и, в общем, не ошибся. Чинуша, однако, чувствовал тут себя как дома — ловко прошествовал через полупустой зал, ни разу не запнувшись о довольно хаотично расставленные лавки и столы, и по-хозяйски расположился в дальнем углу у не горящего, по случаю летней жары, камина. Хозяин, которому этот типчик успел кивнуть по дороге, через минуту уже приволок на наш стол кувшин с дешевым винишком и пару кружек, буркнул обычную скороговорку про "чего господа изволят?" и молча удалился по первому требованию — хороший тут сервис, однако, о многом говорит.

— Так что за дело привело вас к коннетаблю?

Мой спутник явно не собирался терять времени даром. Ну что ж… Хм, с чего бы начать, так чтоб лишнего не ляпнуть?

Чтобы собраться с мыслями, я заглянул в кружку, проверяя, не прилипло ли там чего на дне, плеснул из кувшина, задумчиво принюхался к содержимому, затем осторожно отхлебнул.

— Ну и дрянь!

Чиновник, с интересом следивший за всеми моими манипуляциями, сочувственно покивал.

— И не говорите! Кухня тут ничего, а вот выпивка, прямо скажем, не очень. Зато тихо всегда. И не напьешься такой-то гадостью. Самое то место, чтоб о серьезных делах поговорить, получается.

Ага, намек понял. Ладно, к делу так к делу.

— Мне нужен офицерский патент.

Чинуша окинул меня оценивающим взглядом. Кажется, я его слегка удивил.

— Я так понимаю, что денег на покупку патента у вас нет…

— Правильно понимаете.

На этот раз коннетаблевский писарь задумался надолго. Я от нечего делать набулькал себе еще полкружки местной кислятины, выхлебал в два захода, затем, морщась, огляделся. В таверну как раз заглянул очередной посетитель, щурясь в полутемном помещении, проследовал к стойке, о чем-то негромко перемолвился с хозяином, после чего тот вежливо препроводил его к неприметной дверце в задней стене. Через приоткрытую дверь, пока туда протискивался мутный визитер, в зал легкой струйкой потянулся сизый дымок, а чуть позже моих ноздрей коснулся своеобразный травяной запах. Эге, а название-то у этой дыры, кажись, неспроста появилось — похоже, народ тут какую-то местную коноплю курит.

Кстати, Ролло что-то такое рассказывал, повествуя про свою поездку на большой совет ухорезов. У орков, правда, такими вещами всё больше шаманы балуются — для лучшего понимания духов. Логично, в принципе. Если такой хрени накуриться, да еще в закрытом шатре, то с любым полтергейстом плодотворно пообщаться можно. Главное, потом вспомнить, о чем…

Я втянул носом воздух, принюхиваясь к долетавшим до нашего столика ароматам. А ничего так, довольно приятный запах. Правда, это здесь — в сильно разбавленном виде да на фоне кисловатых испарений от пролитого вина, несвежей похлебки и немытых тел, а в непроветриваемой комнатке без окон, в которую юркнул давешний посетитель, запашок должен быть не в пример ядренее. Интересно, кстати, местные эту чудо-траву сами выращивают или у орков покупают?