Наемник (СИ) - Шейко Максим Александрович - Страница 53

Производство и экспорт сахара до войны были второй по значимости статьей пополнения танарисского бюджета. С началом войны и падением объемов транзитной торговли доходы от "сладкой смерти" автоматом вышли на первое место. А в соседней Стигии такое положение существовало испокон веков.

За столетия сложилась целая сахарная отрасль со специально высаживаемыми и тщательно оберегаемыми рощами эландрии, крестьянами, занятыми сбором драгоценного сока, сахароварнями, обеспечивающими переработку мутноватой, отдающей древесиной жижи в полупрозрачные глыбы цилиндрической формы, смахивающие на огромные сосульки, и, конечно же, купцами, доставляющими товар конечному потребителю. А также многочисленными ремесленниками, обеспечивающими всех вышеперечисленных необходимым инвентарем, матросами и капитанами речных барок, осуществляющими большую часть перевозок, грузчиками, бакалейщиками, сторожами, кондитерами и прочими сопричастными.

И как всякая сложная система с большим количеством звеньев, торговля сахаром была весьма чувствительна к любым внешним воздействиям. Закрытие границ в связи с началом открытого противостояния империи и Северной лиги уже привело к некоторому подорожанию, но поскольку сладкий продукт производился в соизмеримых количествах по обе стороны вновь образовавшейся линии фронта, то скачок цен вышел не слишком впечатляющим. А вот если из расклада выпадет один из основных поставщиков, каковым являлась Стигия…

Потому танарисская армия жгла и крушила, не ведая жалости и сомнений. Герцогиня платит и платит исправно, а контрибуция с провинциального городка — всего лишь прибавка к основному жалованию. Приятно, конечно, но не более того. Работодатель желает превратить земли торгового конкурента в дымящееся пепелище, и кто мы такие, чтобы с этим спорить? Тем более если такое пожелание идеально соответствует нашим военным планам? Так что судьба Гердара была решена задолго до оглашения суммы полученных с него репараций. Ничего личного, как говорится, сплошная се ля ви.

Размышляя таким вот образом, я пропустил мимо себя большую часть нашей походной колонны и уже совсем было собрался забраться в свой тарантас, чтобы предаться там заслуженному отдыху, как вдруг меня окликнули.

— Господин офицер!

Это обращение, озвученное довольно приятным женским голосом, заставило ненадолго взбодриться и даже покрутить головой в поисках возмутительницы спокойствия, посмевшей столь нагло нарушить задумчивость целого ордонанс-офицера несгибаемой танарисской армии. Виновница беспорядка обнаружилась на проезжающей мимо повозке. Хм, где-то я уже видел эту курносую мордашку и задорные кудряшки…

— Санина, да? Господином офицером меня всякие деревенские дуры называют. А так-то я капитан Морольд ле Брен…

Глаза бургомистерской дочки заметно округлились.

— Тот самый Морольд?!

Я подозрительно прищурился:

— Что значит "тот самый"?

Под моим недружелюбным от недосыпа взглядом девушка заметно стушевалась, но все же нашла в себе силы, чтобы затравленно пискнуть:

— Ну, который Морольд-северянин, палач Ирбренда.

— Чем еще знаменит?

— Этот Морольд, который северянин, был одним из самых страшных наемников севера, пока однажды не повстречал эльфийку и не влюбился в нее без памяти. Но она отвергала все его ухаживания, потому что Морольд был простым наемником, а она — первой фрейлиной самой герцогини и вообще… Тогда северянин поклялся, что добьется ее, чего бы это ни стоило. Тут в Танарисе как раз началась война, Морольд собрал своих наемников и повел их в битву на стороне герцогини. Они разбили всех врагов, но стены Ирбренда оставались неприступными. В герцогском лагере было объявлено, что тот, кто сумеет победить горожан, сможет требовать себе любую награду. Узнав об этом, северянин повел своих воинов на штурм и взял город за одну ночь, убив столько людей, что кровь стекала по мостовым, как вода после сильного ливня. После этого сама герцогиня произвела его в дворяне и отдала ему руку своей любимой фрейлины-эльфийки.

Выпалив это на одном дыхании, Сана выжидающе уставилась на меня. Я задумчиво почесал в затылке. В принципе, суть передана верно. Этакая лайт-версия исторических событий в обработке для романтичных девиц.

— Чего глазами хлопаешь? Я это, я. Тот самый.

— А где же эльфийка?

Свежеиспеченная супруга Деспила выглядит несколько обескураженной. Оно и понятно — на витязя в сияющих доспехах из её рассказа я сейчас не сильно похож — невзрачные латы, свалявшиеся волосы и фирменная шестидневная щетина разрушают образ на корню.

— Дома осталась. Она графиня, вообще-то, ей за хозяйством присматривать надо. Ну и к свадьбе готовиться.

— Так вы все же поженитесь?

— Ну, если я не сдохну в этом походе…

— А… что будет со мной?

— В смысле?

— Ну… теперь.

Я удивленно вскидываю бровь.

— Ты что, первый раз замужем?

— Нет.

Дочка бургомистра кажется озадаченной. Настолько, что даже забывает бояться.

— Три года в браке… была.

Последнее уточнение заставляет ее вновь погрустнеть, на что я просто не обращаю внимания, игнорируя данное обстоятельство как несущественное.

— Тогда что тебе непонятно? Или с супружеским долгом совсем беда была?

Тут моя собеседница заметно покраснела, стыдливо опустив глазки, но покачать головой в общепринятом жесте отрицания все же не забыла. Вот и разобрались. Бестактно, конечно, с моей стороны, но сейчас я меньше всего расположен соблюдать политесы, да и ей вроде как уже поздно за имидж воплощенной невинности бороться. А вопрос, между прочим, был отнюдь не праздный.

Как мы с Вистом выяснили, пока оформляли Деспилу брачные узы, первый муженек этой самой Санины, погибший во время вчерашнего штурма и последовавшей за ним резни, был её чуть ли не втрое старше, а это что-то да значит. Экология тут в Илаале не чета земной, конечно, но, с другой стороны, и "Виагру" в аптеке так просто не купишь. А простатит — он и в Илаале простатит, так что успешная сексуальная жизнь при столь существенной разнице в возрасте — сущая лотерея. Брак третьей дочери бургомистра и одного из местных олигархов, владевшего единственной на всю округу лесопилкой, был явно политическим, к тому же бездетным, так что мои сомнения по поводу компетентности новоявленной лейтенантши в вопросах супружеской жизни не на пустом месте возникли. Но если говорит, что "не первый год замужем"… отчего бы и не поверить?

— Раз так, считай, повезло — сменяла старого и больного скупердяя на молодого-красивого вояку. Практически рыцарь на белом коне, если к мелочам не придираться. Живи себе да радуйся.

После такого напутствия кудрявая как-то затравленно оглядывается на оставшийся позади Гердар. В этот момент, словно по заказу, с грохотом рушится подгрызенная пожаром дозорная башня, бывшая когда-то замковым донжоном. Языки пламени взмывают вверх, радуясь новой пище и заставляя вздрогнуть взирающую на всё это экс-вдову. Я только головой качаю с понимающей усмешкой битого жизнью ветерана.

— Не оглядывайся, не стоит. Там, — небрежный кивок себе за спину, — тебя ничего не ждет. Отныне твоя судьба марширует во главе третьей роты. Его зовут Деспил и он лейтенант "мертвецов". Парень храбрый и вроде не дурак, но выдержки не хватает. Хотя, думаю, с опытом придет и это. А уж каким он будет супругом — зависит от тебя.

Глава LXVIII

Закончив на этой мажорной ноте общение с прекрасным полом, я с чувством выполненного долга забрался в свою повозку и мгновенно отрубился, успев лишь предупредить денщика, что будить меня можно только в случае нападения противника или прямого приказа ле Кройфа.

Нападения, к счастью, не случилось, Бенно тоже как-то управился без ордонанс-офицера, так что проспал я до глубокой ночи. Проснулся бодрым и отдохнувшим, но в отвратном настроении. Совесть, нечасто донимавшая меня даже в прошлой жизни, а в последние год-два и вовсе взявшая творческий отпуск, внезапно решила напомнить о себе. Моё альтер эго, не иначе как из вредности, решило для разнообразия перейти на светлую сторону силы и теперь старательно пилило нашу с ним общую нервную систему, занудно рассуждая о том, как нехорошо получилось с дочкой бургомистра и что следовало предпринять в той ситуации, окажись во мне хоть капля сострадания.