Наемник (СИ) - Шейко Максим Александрович - Страница 54

Доля правды в этих рассуждениях, безусловно, была — я в силу своего служебного положения, конечно же, мог смягчить положение Санины или, по крайней мере, проявить чуть больше сочувствия. Доля — потому что вздумай я всерьез озаботиться судьбой какой-то случайной, пусть и достаточно смазливой, мещанки, этого не понял бы никто. Начиная с Деспила и заканчивая Валиан. Особенно последняя. А портить отношения с влиятельной и своенравной эльфийкой из-за какой-то младшей дочки бургомистра несуществующего ныне городка в данной ситуации было, мягко говоря, не с руки.

Совесть, однако, продолжала настаивать на своем, решительно отказываясь воспринимать любые разумные аргументы и бесцеремонно напирая на эмоции. В результате внутренний диалог, смахивающий на легкую форму шизофрении, продолжался минут пятнадцать, порядком меня утомив. Кончилось тем, что логика и инстинкт самосохранения, объединившись, запинали внезапно проснувшуюся мораль ногами — восстание светлых сил было жестоко подавлено и мир в душе восстановлен.

Наведя порядок в мыслях, умывшись, побрившись (впервые с того дня, как наша армия начала переход через болота) и придав себе более-менее приличный вид, я, наконец, вернулся к исполнению служебных обязанностей, благо "мертвецы" как раз стояли биваком и обязанностей было раз и обчелся. Первым делом полагалось наведаться к Бенно, но тут меня ждал облом — герр ландмейстер изволил почивать, а денщик клятвенно заверил, что шеф прибьет любого, кто рискнет разбудить его без веской на то причины. Подходящей причины у меня не нашлось, так что пришлось на ходу менять план дальнейших действий. В итоге ситуацию с текущей обстановкой и нашими ближайшими перспективами мне осветил Йорг.

Ветеран коронной пехоты, выслужившийся из обычного рядового в капитаны, этой ночью исполнял обязанности коменданта лагеря и был рад позднему собеседнику. С его слов выходило, что всё у нас идет как надо. Покинув Гердар, танарисская армия двинулась по старой эльфийской дороге, которая, вынырнув из Дагонских болот, вновь превращалась из древней легенды в нечто материальное, почти строго на восток — прямиком к столице Стигии. По ней мы маршировали до самой темноты, а затем свернули в лес и стали лагерем. Так вот и стоим до сих пор. А с рассветом, до которого осталось не так уж и много, нам предстоит сделать очередной финт ушами и, пользуясь проселочными дорогами, перебраться с Эльфийского на Дагонский тракт, идущий вдоль одноименных болот от имперского Леймаргена до южных границ Аместриса. Этот путь, проходящий через оставшийся позади Гердар, должен вывести нас на соединение с основными силами Северной лиги, что группируются нынче в тех краях, а демонстративный бросок на столицу призван отвлечь внимание противника, сделав окончание этого эпичного рейда по тылам врага максимально комфортным и безопасным.

Пока всё у нас получалось неплохо, но дальнейшее развитие событий будет зависеть от того, как поведет себя имперская армия ле Вейра и лично герцог Стигии, чьи владения мы сейчас потрошим. Если противник купится на уловку с разворотом от Гердара на Вагнарию, всё будет тип топ, если же нет… Вполне возможно, что придется уходить обратно болотами, бросив большую часть обоза. Естественно, такой вариант категорически не устраивал ни Бенно, ни меня, потому, составляя план кампании, мы особенно тщательно прорабатывали именно этот момент с обманным движением на столицу и последующим уходом в тень.

Расчет строился на том, что любая информация, в силу относительной неразвитости средств сообщения, распространяется с определенной задержкой, а в неопределенной ситуации обличенные ответственностью люди склонны принимать не столько эффективные, сколько безопасные решения, то есть стремятся в первую очередь минимизировать собственные риски, а не максимизировать наносимый противнику урон. Исключения, конечно, случаются, но, насколько нам удалось выяснить, ни ле Вейр, ни герцог Стигийский к ним не относятся.

А дальше в дело вступала обычная математика. Согласно моим подсчетам вести о захвате и сожжении Гердара а также движении армии Танариса на Вагнарию должны были достигнуть Стигийской столицы и ставки имперского главнокомандующего примерно в то время, когда мы выйдем на Дагонский тракт и начнем свой рывок на север. Даже если сообщение об изменении нашего маршрута в силу каких-то причин поступит к противнику с меньшей задержкой и догонит предыдущие, самые черные новости, вряд ли это сможет отменить первое ошеломляющее впечатление.

То есть имперское начальство, готовившееся чинно-благородно воевать с армией лиги где-то на границе с Аместрисом, внезапно узнает о наличие в своем глубоком тылу неслабой такой группировки, которая сходу взяла на меч второй город провинции, сравняла его с землей и тут же, не задерживаясь, выступила на столицу. Как отреагирует в такой ситуации любой нормальный правитель? Правильно: полундра, все на защиту трона! Поведение имперского генерала не столь очевидно, но если учесть, что Вагнария является главной операционной базой его войск…

Позднейшие сообщения об изменении наших планов и отходе на север придут слишком поздно, когда полки уже будут спешить на защиту стольного града. Да и воспримут эти вести с явным скепсисом — обманувшие раз, обманут еще раз. Вдруг это такой хитрый маневр, чтобы расчистить путь в центральные районы герцогской вотчины? Пока будут проверять и перепроверять новые данные, опасаясь профукать столицу, упустят все шансы на успешный перехват нашей лихой грабь-команды. Это если всё пойдет по плану. Ну а если нет…

Йорг, помнится, был против столь рискованной авантюры. Он и сейчас сомневается — по роже видно. Его можно понять, жизнь приучила старого вояку к осторожности. Но Бенно план утвердил, а у него чутьё на такие дела… Посмотрим, кто из них окажется прав на этот раз.

В отличие от нас с Йоргом, простые наемники никаких сомнений не испытывали, свято исповедуя старый солдатский принцип — живи сегодняшним днем. А сегодняшний день поводов для беспокойства не давал.

С рассветом наша армия снялась с бивака и продолжила своё движение на северо-запад, пробираясь лесными дорогами к наезженному Дагонскому тракту. Обычно такое перемещение войсковой колонны принято сравнивать с ползущей змеёй, но в данном случае более уместной была бы аналогия со спрутом или кракеном. "Щупальца" отельных отрядов жадно шарили по окрестностям и всюду, куда им удавалось дотянуться, к небу поднимались жирные клубы дыма и бессильные проклятия стигийцев. Деревни, хутора, дворянские усадьбы, мельницы и сахароварни, лачуги бедняков и терема знати — всё, что возводилось и бережно сохранялось годами, в одночасье стало пищей для огня. Исключений не делалось ни для кого, любая попытка сопротивления подавлялась с максимальной жестокостью.

Впрочем, сопротивляться было особо и некому. Регулярная армия Стигии, как было доподлинно выяснено еще в Гердаре, почти терцию назад ушла в поход вместе с основными силами ле Вейра и теперь находилась где-то в окрестностях Рабонны — крупной крепости, прикрывающей южные рубежи Аместриса. Так что сопротивление нам могли оказать разве что "силы поддержания порядка" в лице баронских дружинников в дедовских кольчугах да шерифов со своими помощниками. Ну и крестьяне с косами да вилами. Учитывая разницу в подготовке, организации и оснащенности, а также численность танарисской армии, все эти народные мстители реально тянули только на роль смазки для пик. Так оно, собственно, и выходило. Причем отказ от сражения, по большому счету, ничего не менял. В виду отсутствия возможности (да и желания) организовать нормальное этапирование пленных, любого застигнутого с оружием в руках или хотя бы заподозренного в наличии оного, согласно приказу ле Кройфа, сразу отправляли к праотцам.

Судьба тех, кто оружия страшнее плотницкого топора в руках сроду не держал, а о сопротивлении даже не помышлял, была немногим лучше. Наши фуражиры, руководствуясь подробными инструкциями Виста и развитым от природы хватательным рефлексом, выметали подчистую всё продовольствие, которое только могли. Что не могли увезти — сжигали. Вместе с домами и хозпостройками. Лошадей и телеги — конфисковали. Птицу, свиней и всякую мелкую домашнюю живность типа кроликов тут же отправляли в солдатские котлы. Овец и крупный рогатый скот, способный совершать более-менее длительные переходы — угоняли.