Мрачный Вампир (ЛП) - Бакстер Кейт - Страница 54

Брия поцеловала его один раз и разгладила складку между бровей.

— Ты был прав насчет меня, Дженнер. Я была наивна. Мир не черно-белый. Есть много оттенков серого. Мы все делаем то, что считаем правильным в то время. Она любила меня, — сказала Брия сквозь слезы, что угрожали пролиться. — Она могла отдать меня ведьме, но не отдала. Дядя любит меня. Я могу не согласиться с тем, что он сделал, но для него его выбор был правильным.

— Я собираюсь убить некроманта. — Суровые слова Дженнера охладили ее. — Когда я найду ее, она заплатит за каждый день твоей жизни потерянный по ее вине.

— Дженнер, я имела в виду то, что сказала ранее. Моя жизнь началась сегодня. Ничего, что случилось раньше, не имеет значения.

— Это важно для меня, — сказал Дженнер. Он прошелся подушечкой большого пальца по ее нижней губе. — Я собираюсь убедиться, что у тебя больше нет причин бояться.

Какой мужчина. Брия никогда не встречала никого столь благородного, как Дженнер.

— Я вела себя как эгоистичный, избалованный ребенок. Прости.

Дженнер ухмыльнулся.

— А я вел себя как упрямая заноза в заднице. Если бы я мог загладить свою вину, то сделал бы это.

— Ты научил меня драться, — заметила она с улыбкой. — Я бы сказала, что этого достаточно.

— Ты жестокий боец, Виатон. — Ласковый тон Дженнера согрел ее. — Настоящий воин.

— Откуда ты знаешь? — поддразнила Брия.

— Я обучал многих, — сказал Дженнер. — Брия, ты потрясающая.

— Ты вырос в Финляндии? — Брия надеялась узнать как можно больше о Дженнере. Он сказал ей, что «виатон» — финское слово. Должно быть, это его родной язык. — Как ты познакомился с Михаилом?

— Через Ронана, — ответил Дженнер. — Мы оба были членами ковена Шивон в то или иное время, и он — близок мне, насколько может быть только брат. Когда Михаил нашел Клэр, Ронан предложил обратить меня после него. Тогда он и привел меня сюда.

— Настолько недавно? — удивилась Брия. — Я думала, что ты знаешь его целую вечность.

Дженнер вздохнул:

— Коллектив, — ответил он. — И кровь. Они создают прочные связи.

Брия никогда не думала об этом, но Дженнер был прав. Она почувствовала мгновенную близость к Клэр и Михаилу, даже к Ронану. Кровь, которая обратила их, связала их всех друг с другом и сформировала неоспоримое родство. Теперь они были семьей Брии. Ее ковеном. А Дженнер стал ее домом.

— Так и есть, — сказала она через мгновение. — Думаю, я не замечала этого, потому что связь намного сильнее. Она перекрывает все остальное.

— Самая сильная связь из всех, — пробормотал Дженнер. — Нерушимая.

***

Дженнер никогда не знал такой близости. Он брал вены женщин. Трахал их. И двигался дальше. Даже когда он принадлежал ковену Шивон, он держался на расстоянии от других, слишком боясь своих собственных неуправляемых аппетитов. Единственные прочные отношения, которые он выковал со своим видом, были с Ронаном. Дженнер не был заинтересован в том, чтобы делиться чувствами, подробностями своего прошлого или любой другой дерьмовой ерундой. До сих пор.

Брия заставила его захотеть поделиться с ней всем. Каждой мыслью, чувством, воспоминанием. Черт, даже тривиальным дерьмом, которое не имело значения, например, какие ему нравились стейки или любимые телешоу. Он хотел узнать ее изнутри и снаружи, и он хотел, чтобы она узнала его так же. Это заставило его чувствовать себя слишком уязвимым. Но с Брией Дженнер нашел безопасное убежище.

Воспоминания завалили его. Помимо Коллектива, эти болезненные воспоминания принадлежали только Дженнеру. Он праздно гладил волосы Брии, удивляясь тонкой, шелковистой текстуре.

— До атак Сортиари, ковены дампиров принадлежали вампирским лордам, каждый из которых правил в своей области. В свою очередь, каждая отдельная иерархия подчинялась совету королей. Отец Михаила был высшим королем. Как и его дедушка. И теперь Михаил тоже станет высшим королем. Самым высшим, он — отец всех нас.

— В конце концов, ты тоже станешь королем, — отметила Брия. — Ты часть ближайшего окружения Михаила.

Дженнер фыркнул.

— Моя фамилия несет с собой тяжелое бремя стыда благодаря мне. Я и подавно не достоин этого звания. Кроме того, если бы все было по-моему, не было бы монархии. Никакого классового разделения. Уже сейчас Михаил воскрешает элитарную систему, которая не сделает ничего, кроме как вызовет разногласия.

— Уверена, у него благие намерения, — возразила Брия. — Важен порядок.

— Да, — согласился Дженнер. — Но возможен порядок и без разделения.

— Каким был твой ковен до того, как ты оказался у Шивон? — спросила Брия.

Эмоции поднялись в горле Дженнера, и он проговорил сквозь ком:

— У меня не было ковена. — Слова оставили пустоты в его груди.

Брия нахмурилась.

— Как такое возможно?

Она жила в ковене и не могла понять, как он мог не принадлежать какому-то.

— Ты видишь хорошее в каждом, Виатон. Кто-то, кто сделал то, что сделал я, не достоин тебя.

— Как ты можешь так говорить? Дженнер… — мягкие эмоции в ее голосе опустошили его, — … я знаю твою душу, и она прекрасна.

— Я убивал. — Он сказал это. Сорвал пластырь с прошлого и обнажился перед ней двумя маленькими словами. — Я убивал бессмысленно и бесконтрольно. Я скрывался от тебя ради твоей же безопасности. Мой контроль… я непостоянен, Брия. Я не переживу, если причиню тебе боль. Я опозорил свою семью, себя, и буду нести следы этого позора вечно. Я не могу навлечь стыд и на тебя… или того хуже.

Брия посмотрела ему в глаза. Она протянула руку, и Дженнер вздрогнул, когда мягкие подушечки пальцев проследили струйно-черный узор, который красовался на его торсе. Ее мягкость была почти больше, чем он мог вынести.

— Кто-то сделал это с тобой, чтобы опозорить тебя?

— Это было предупреждение, — ответил Дженнер. — Любому ковену, у которого мог возникнуть соблазн принять меня или мою семью.

Ее голос был чуть больше шепота.

— Почему?

— Я убил члена своего ковена. Я опустошил ее. Я отдался кровожадности и пил из нее, пока ее сердце не перестало биться.

— Дампиры не испытывают кровожадности. — Дрожь в ее словах, страх в запахе, обжигали Дженнера.

— Так и есть, — категорически ответил он. — У меня всегда были большие аппетиты. Я не хотел ничего больше, чем быть обращенным. Я был одержим этим. Я вел себя как вампир задолго до того, как стал им. Я потерялся в моменте, в силе, которую чувствовал и к которым тянулся. Я проколол кожу ее горла и открыл вену. Я пил из нее, пока ее тело не обмякло у меня в руках. Вампирский лорд, который управлял нашим ковеном, заявил, что если я когда-нибудь обращусь, то стану монстром, которого придется уничтожить. Моя семья была изгнана. И как предупреждение любому ковену, который может попытаться дать нам убежище, мое тело было помечено. Из-за моей неосмотрительности отец — могущественный военачальник вампиров — лишился своей репутации. Мы никогда не были богаты, и если бы не его мастерство в качестве бойца, наша семья была бы самой низшей из низших. Наше изгнание стало ударом, от которого отец так и не оправился. Он вышел на солнечный свет и прекратил существование, оставив мать заботиться о нас. С этого момента наш род опустился по иерархии. Даже мои сестры были прокляты оставаться дампирами. Ни одна из них не получила дар обращения из-за меня.

Брия поднялась на локте, чтобы изучить его лицо. Беспокойство, омрачавшее ее лоб, пронзило его сердце.

— Я никогда о таком не слышала. Сколько тебе было, когда это случилось?

— Шестнадцать.

— Дженнер, — тихо сказала Брия. — Ты был всего лишь ребенком.

— Не тогда, — ответил он. — Не в глазах ковена.

Брия потянулась, чтобы погладить его по щеке.

— Дядя говорил, что ты сказал ему, что мы все животные. Я знаю жажду, желания, которые захватывают меня без причин. Я верю, что мы — существа, ведомые инстинктом. Ты совершил ошибку, и вся твоя семья была разрушена из-за этого. Это так несправедливо.