Мрачный Вампир (ЛП) - Бакстер Кейт - Страница 55

— Ты знатного происхождения, Виатон, — с любовью сказал Дженнер. — Ты существовала без борьбы. И ты такая молодая. У меня всегда были проблемы с контролем. Я мог бы стать монстром, которого они боялись, если бы меня обратили годы назад. Это было справедливое решение. Такое же решение приняли бы и твой дядя и твой отец, если бы они оказались в том же положении. Я был наказан, чтобы защитить ковены.

— Я родилась в разгар убийств, — сказала Брия. — Я не настолько молода.

Дженнер улыбнулся. Он проследил подушечками пальцев по ее нежной скуле.

— Ты достаточно молода. Без репутации и положения моего отца, мы стали нищими. Ни титула, ни земель, ни каких-либо владений. Русские контролировали Финляндию в то время, и точно так же русские вампиры управляли ковенами. Мы жили за пределами вампирской и дампирской культуры. Мать и сестры работали в богатой семье. Я взял небольшую рыбацкую лодку и продавал все, что мы могли поймать.

Складка залегла между бровями Брии.

— Ты, должно быть, чувствовал себя таким одиноким.

Дженнер пожал плечами.

— Это было неплохо. Тогда жизнь была достаточно тяжелой. Выживание стало важнее, чем беспокойство о том, где мы были или не были. Люди вели свои войны, а мы вели свои. Только когда истребители Сортиари перевесили чашу весов в свою пользу, тот самый вампир, который приказал, чтобы я был отмечен и изгнан, искал меня. Не имело смысла обращать дампиров, которые были неспособны сражаться в течение нескольких дней. Жажда и давление Коллектива сделали бы это невозможным. Я уже был свирепым. Такой же смертоносный в бою, каким был мой отец. Многим из дампиров низших классов был обещан дар, если они подтверждали свою верность и воевали. Если они переживали войну, то были обращены. Мне предложили прощение. Все мои грехи были бы отпущены, и моя семья могла вернуться в ковен, если я одолжу свой меч — свою силу — для борьбы. Я ухватился за этот шанс. Я рассматривал это как возможность поднять положение своей семьи. Искупить имя отца и искупить его смерть. Я был истинным воином. Я выжил, а все вокруг меня — даже моя бедная мать и сестры — были убиты. Наш регион был уничтожен истребителями. Осталось лишь несколько дампиров. Я ушел вскоре после этого. Переплыл море и оказался в Бостоне. Там я встретил Шивон и Ронана.

— Для дяди Шивон — поучительная история, — сказала Брия. — Он часто рассказывал нам истории о ее ковене. Я не боялась. Я завидовала ее силе, ее дикости. Она никому не подчинялась. Я мечтала сбежать, чтобы присоединиться к ее ковену, когда была юна. Я хотела стать одной из ее свободных, диких созданий.

Брию не заботили классовые различия. Ее фамилия, ее положение в иерархии ковена ничего для нее не значили. Все были равны в глазах Брии. Даже признание Дженнера о том, что он сделал, не заставило ее отстраниться от него. Она жаждала свободы и силы — импульсивности — там, где Дженнер провел свою молодость, стремясь к лучшей жизни, молясь богам о прощении и контроле, в котором он так отчаянно нуждался. В Брие он нашел принятие и прощение. Через нее он понял, что может, наконец, принять себя мужчиной, которым он был. Он мог, наконец, простить себя. Эта женщина в его руках была его спасением.

— Дженнер, мне очень жаль. — Она провела пальцами его по руке. Так нежно. — Ты не чудовище. В один несчастный миг ты потерял себя, но осознав это, ты более чем искупил все. У тебя больше контроля, чем у кого-либо из моих знакомых. Ты жестокий, да. Ненасытный, правда. Я чувствую твои желания и твою жажду как свои собственные, и они не пугают меня. Я понимаю их, потому что они вторят моим. Ты защищаешь тех, кто тебе дорог. Ты преданный. Я никогда не встречала более благородного мужчины. Никогда. Я бы не хотела, чтобы ты был другим. Я прощаю тебя за убийство этой бедной дампирши. Ты должен простить себя.

Эмоции набухли в груди Дженнера, и ему пришлось откашляться, чтобы прочистить ком в горле, прежде чем он наконец смог заговорить.

— Если бы я не был мужчиной, которым являюсь сейчас, ты бы не привязала меня. Я не сожалею о своей жизни или о том, как она повлияла на меня. Больше нет.

Больше ничего не нужно было говорить, когда их губы встретились. Дженнер использовал неуверенность, чтобы оттолкнуть Брию. Он оправдывался, изображал себя каким-то монстром в своем уме. Он поставил стену между ними, а Брия снесла ее. Брия… такая сильная, такая уверенная, такая бесстрашная. Его Брия.

Его, навсегда.

Дженнер перекатил их и устроил Брию под собой. Она обхватила ногами его бедра, и он утопил клыки в ее горле, когда глубоко вонзил в нее член. Сладкие страстные стоны Брии наполнили уши Дженнера. Она двигала бедрами, встречая каждый его толчок, и ее колени разошлись в стороны, полностью открывшись ему. Кровь, густая и сладкая, наполнила его рот; киска, горячая и тугая, сжала его длину. Дженнер никогда не знал такого блаженства, и правильность всего этого заставляла его сердце сбиваться с ритма в груди.

Крики Брии становились все громче, движение ее бедер — отчаянным и диким. Дженнер запечатал проколы в горле и поцеловал ее крепко и глубоко, заглатывая звуки ее страсти и принимая их в себя. Желание, чтобы она кончила, заставляло Дженнера двигаться сильнее, глубже, пока пещеристая пустота в его груди не стала настолько наполнена Брией, что он чувствовал себя близко к разрыву.

Брия прекратила их поцелуй и запрокинула голову, когда выгнулась под ним.

— Еще, Дженнер. Сильнее. Глубже.

Он думал, что она хрустальная, но его пара была выкована из стали. Рык поднялся в горле Дженнера, когда он обхватил руками ее попку и двинул бедра вверх. Он вбивался в нее, их тяжелое дыхание и звук их встречающихся тел отражались эхом в темной комнате.

— Да, — ахнула Брия.

Она прижалась к его предплечьям и впилась ногтями, заставив член Дженнера увеличиться и стать еще жестче. Он пульсировал от интенсивности, и каждый глубокий толчок в плотный жар Брии приближал его к краю. Сочные груди подпрыгивали с каждым мощным движением его бедер, и Дженнер восхищенно наблюдал за эротическим шоу, прежде чем прижать ее к себе и сесть на кровать. Он лег на матрас, и Брия оседлала его. Он продолжал вбиваться в нее, когда запечатал рот над опухшей грудью и укусил.

Стон удовольствия Брии прокатился рябью по его коже, когда она наклонилась и прижалась к его горлу. Восхитительный жар промчалась по венам, обжигая кожу. Дрожь ощущения вибрировала в нем и сжимала мошонку. Он трахал ее с энергией дикого животного. Брия не стеснялась агрессии. Его пара встречала его с таким же рвением, когда сильнее сжимала горло Дженнера, придавая ему нотки боли, которые только усиливали удовольствие.

Брия запечатала раны на горле, продолжая скакать на нем. Влажный жар языка играл на коже Дженнера, заставляя того дрожать. Он оторвал клыки от ее груди и откинулся на спину, закидывая руки за голову на матрасе. Вид крови Брии, когда та сочилась по ее груди четырьмя крошечными речушками, раскалила похоть до бела. Задница оторвалась от матраса, когда он поднял бедра вверх. Челюсти сжались от силы его толчков, и дикий рык вырвался из его сжатых губ.

— Кончай, Брия. — Он проталкивал слова между зубов. — Сейчас, Виатон.

Киска сжалась вокруг него мощными импульсами, когда она кончила. Брия выгнула спину и запрокинула голову. Всхлипы удовольствия заполнили уши Дженнера, чей эротический звук был настолько сладким, что он окунулся в собственное освобождение. Он кончил с криком. Член дергался от мощных спазмов, которые окатывали его волнами удовольствия так интенсивно, что у него перехватило дыхание. Он трахал ее жестко и глубоко, пока они не рухнули друг против друга, полностью опустошенными. В комнате повисла тишина, все, что осталось, стало неглубокими, смешанными вдохами.

— Ни одна ночь не сравнится с этой, — прошептала Брия ему на ухо. — Я в этом уверена.

Дженнер улыбнулся. Он никогда не отступал от вызова.

— Я обязательно докажу, что ты ошибаешься. Каждый вечер после этого будет лучше предыдущего.