Клуб любовниц ректора - трилогия (СИ) - Хайд Хелена - Страница 33

Мне нравилось чувствовать этот холодный ветер. Нравилось ощущать снежинки, которые врезались в мою кожу. И пускай мое сердце гложела тревога, а в голове роились мрачные мысли, я все равно не могла не наслаждаться этим холодом, для которого сама стала неотъемлемой его частью. Так же, как холод теперь был неотъемлемой частью меня.

Затормозив у входа в туннель, я осторожно ступила со скользкого льда моста на заснеженные камни. И полюбовавшись в последний раз на свои творения, взмахнула рукой, посылая им приказ! В тот же миг обе тропы рассыпались на мириады осколков, которые искрящимся снегопадом посыпались вниз, на острые скалы.

Мне же надлежало пройти обратный путь по темному длинному туннелю и, вынырнув в подземелье астрономической башни, незаметно прокрасться к своей комнате под корпусом общежития. Чтобы отдохнув и выспавшись, продолжить игру, от которой зависело больше, чем я сейчас могла себе даже вообразить.

ГЛАВА 3. Последнее послание

— Ты все еще стесняешься… это так мило! — ухмыльнулся Константин Квинси, хищно прищуриваясь. В то время как я, сжимая в хрупкой руке микрофон, безнадежно сгорала от стыда.

Конечно же я смущалась, черт возьми! Чувствовала себя беспомощной, беззащитной и полностью открытой перед ним. Так, как никогда ранее. Передо мной был нагло ухмыляющийся мужчина, который подпевал со мной в один голос:

— И мы с тобою как две планеты В бездонном море любви Где кроме нас с тобой в мире нету ни души И позабыв обо всём на свете Не зная что, где, когда да!

Мы улетаем с тобою в рай навсегда И ты скажешь а-а-а-а у-у-у Как хорошо-о-о-о…

Снова скажешь а-а-а-а у-у-у Давай ещё о-о-о…

И ты скажешь а-а-а-а у-у-у Как хорошо-о-о-о…

Тихо скажешь а-а-а-а у-у-у Хочу ещё!

Что самое унизительное… от этого извращения я лишь сильнее получала удовольствие.

Безумное, недозволенное, неправильное наслаждение сводило сума, потому что несмотря на всю свою горечь, было таким сладким! От того, что поддавалась этому чувству, я ощущала себя такой испорченной, грязной девкой. Но телу здесь и сейчас, в эту минуту, было плевать на мой стыд. Потому что оно хотело еще, хотело чтоб это продолжалось, обращая кровь в чистый огонь.

Резко взвыв финальный аккорд, я застонала, ощущая, как по щекам текут слезы преступного наслаждения!

— Хорошая девочка, — простонал ректор, опуская микрофон.

Дышать было тяжело. Перед глазами плясали вспышки и яркие цвета, а голова кружилась.

Положив микрофон на столик, Константин подошел ко мне и с хищным взглядом поцеловал меня.

— Ты только моя, Эвелина, — прошептал он. — Моя и больше ничья. Я хочу тебя. Я люблю тебя. И я никому тебя не отдам.

Застонав, я содрогнулась от наслаждения.

— Ты всегда будешь моей, — выдохнул ректор. И я… я не могла с ним поспорить.

Потому что даже если окажется, что похоть — это натура Константина, а не проклятие; даже если после этого я, разрывая осколки сердца, сбегу от него… До конца своих дней я все равно буду принадлежать лишь ему одному, просто не в силах впустить в свое сердце кого-нибудь другого.

Вскоре я, приняв душ, вернулась к себе в комнату. При этом искренне надеясь, что удовлетворила ректора достаточно, чтобы он не подумал часом вызвать к себе в покои еще какую-нибудь из своих фавориток.

Настроение, несмотря на бурный и приятный, хоть и смущающий марафон караоке, было препаршивым. Все указывало на то, что мне придется продолжать свои поиски в запретной секции заброшенной библиотеки. Поиски, которые неделя за неделей не давали никаких плодов, и я не находила ни информации о ключе из гробницы Жана де Шатопера, ни сведений о том, что за проклятие на Константине и как мне его снять. Более того, все еще оставалась в неведении на счет того, есть ли здесь какая-то связь? Однозначно, некая ниточка должна быть. Особенно с поправкой на тот даггеротип, что я нашла в секретной комнате.

Ведь почему-то он лежал там именно рядом с дневником архитектора, проектировавшего Тайную Ледяную Академию! Но самое главное… какое отношение к этому всему имеет та женщина, выглядевшая точно так же, как я? И в каких отношениях она была с лордом Квинси?

Вопросы. Вопросы. Вопросы. Где же мне искать ответы? А главное, дадут ли они мне столь желанную надежду? Или же наоборот — навсегда ее лишат, ввергнув в пучины беспросветного отчаяния? Я люблю этого мужчину. Люблю слишком сильно, чтобы отказаться от него. А значит должна бороться за свою любовь, кто бы ни был моим противником! Главное чтобы борьба не оказалась изначально напрасной.

Дожидаясь ночи, дабы отправиться в заброшенную библиотеку, я решила хоть чем-то себя занять и принялась перебирать вещи. Как-то в моем шкафу развелось слишком много одежды — с тех пор, как на моей шее появилась алая ленточка фаворитки ректора, мужчина принялся буквально засыпать меня подарками, не принимая отказов. И если раньше это было, в основном, развратное белье, которое он заставлял меня надевать во время своих игр, то впоследствии начал дарить явно дорогие, красивые и очень качественные вещи брендов, о которых я раньше слышала лишь мельком. Как о чем-то невероятно для меня далеком. Более того, заставлял ходить во всем этом в свободное от занятий время, когда ношение формы становилось не обязательным. Да что там, даже форменную одежду он для меня подготовил новую — по тем же фасонам, но из тканей на порядок качественнее, и намного лучшего кроя.

Так что даже в форме академии, которая по своей задумке должна была бы сгладить различия между адептами, я все равно была белой вороной, выглядевшей лучше остальных. Все это очень смущало, но я ничего не могла поделать с волей лорда ректора. Оставалось только подчиняться.

Однако с учетом тех вещей, что мне выдала Гитиннэвыт при поступлении, одежды у меня теперь было и правда слишком много. Настолько, что казалось, шкаф вот-вот попросту лопнет! А значит следовало перебрать одежду и вернуть на склад все казенные вещи, которыми я теперь не пользовалась. Там они будут нужнее и возможно пригодятся какой-нибудь адептке.

Так что нырнув в шкаф, начала выгребать вещи, перебирая их, и складывая в отдельную кучку все, что мне уже было без надобности. Одна за другой, блузы, юбки и прочее накапливались на кровати, немного освобождая пространство в шкафу…

А это что еще такое?

Замерев, я уставилась на кофточку, которая была явно не моего размера, да и не помню, чтоб когда-нибудь носила такое. Но что куда более напугало — ее размер, если прикинуть на глаз, должен был бы подойти Нине! А главное, я вроде как даже смутно припоминала, что видела когда-то ее в ней.

Не понимаю, как? Что одежда покойной «не-совсем-подруги» делает в моем шкафу?

Задрожав, я села на край кровати и начала осматривать вещь. Вроде ничего особенного: длинные рукава, теплая ткань, два кармашка…

— Ох! — не сдержалась я, ощутив пальцами в одном из них маленький клочок бумаги.

И достав его, прочитала:

«ni ndella @ i ce. ru esliyevizaigralas» Это что же, получается… Адрес электронной почты и… пароль к нему?

Задыхаясь от волнения, я достала планшет и, зайдя на сервер внутренней почты академии, попробовала войти в этот ящик.

Получилось.

Он был пуст. Совершенно пуст. Если не считать единственного письма в черновиках:

«Если вдруг со мной что-нибудь случиться и я не успею передать тебе важную информацию, ищи ее на своем любимом месте. Щелка слева под рамой, прикрытая черной бумажной затычкой».

Не может быть. Получается… Нина заранее подготовила для меня такой вот секретный способ передать информацию? Интересно, успела ли она спрятать что-то в этом тайнике перед своей смертью?

До отбоя оставался еще целый час. Успею.

Сорвавшись с места, я заперла комнату и побежала к своему любимому подоконнику.

Где, к счастью, традиционно никого не было. Едва оказавшись возле него, я воровато осмотрелась по сторонам и начала обыскивать его в поисках заветной щелочки.