Н 4 (СИ) - Ильин Владимир Леонидович - Страница 105

Закрыть окно – станет просто одиноко и страшно, и с этим Дейю уже точно ничего не поделает. Хотелось хотя бы немного власти над собственной судьбой.

-   Вот  откуда   дует!   –  Бесцеремонно   ворвалась   в   комнату  Инка,   в   пару   шагов добралась до окна и закрыла створку.

Дейю недовольно прошипела в ее адрес ругательство на китайском и поплотнее укуталась в одеяло. Ходят тут всякие, мешают себя жалеть.

Инка   столь   же   стремительно   покинула   помещение,   раздражающе наплевательски прикрыв дверь – даже не до конца, оставив на ладонь распахнутой.

Никакой   приватности   и   уединения!   Теперь   возмутительно   бодро   топает   себе   по коридору, сбивая тон грустным мыслям. И ведь чтобы закрыть дверь, надо тоже вставать, а совсем не хочется.

Дейю не любила Инку. Она вообще недолюбливала людей, откровенно говоря. В

ее   клане   этому   очень   быстро   учатся,   начиная   с   малых   лет   –   когда   жен   у   отца шестеро, и кроме тебя есть еще с пару десятков детишек, претендующих на ресурсы клана, это легко. Но Инка вдобавок ко всему была просто похищенной, а не отданной за   долги.   Где-то   там   были   ее   любящие   родственники,   искренне   за   нее переживающие.   А   род   Го   официально   похоронил   свою   дочь,   чтобы   отсечь   все претензии   на   родство   и   наследование.   Ее   уже   никто   не   ищет,   никто   не   ждет.   И

Аймара интуитивно чувствовала эту разницу, задирая нос перед служанкой – пусть и сама в этот миг была бесправной пленницей. Но у нее-то все еще могло измениться,

а у Дейю – нет.

К счастью – или сожалению – Дейю особо никто никогда и не ждал, поэтому ощущение было хоть и тягостное, но привычное.

Клан   Го   контролировал   огромные   территории   Тибета,   занимаясь   не   самым светлым   промыслом   на   границах   соседей.   Хотя,   если   присмотреться,   все   эти территории   составляли   лоскутное   одеяло   земель   разнообразных   ванов   и местячковых князей, искренне считавших себя независимыми. Там сами вершили суд,   обеспечивали   безопасность   и   собирали   налоги   –   чтобы   некую   часть   от   них передать великим Го, уважающим их независимость все то время, пока денежный поток не ослабевал.

Старшему сыну семьи Го  доставался  титул,  младшим  -  контроль  над сбором податей   в   различных   провинциях   и   областях,   различных   по   уровню   дохода   и удобству рельефа местности, так что у мужской части семьи всегда находился повод пнуть ближнего и подставить под немилость старейшин. Новое поколение сыновей главы проходило обучение у своих дядьев, и с первых дней прикасалось к понимаю мудрости момента, что вся их жизнь зависит от опытного родственника, который совершенно   не   рад   отдать   пост,   и   у   которого   тоже   есть   своя   семья.   В   процессе обучения,   они   либо   приходили   к   согласию,   либо   кто-то   травился   несвежими фруктами.   Эволюция   требовала   от  клана   сильной   и   жесткой   власти   на   местах   и слабого, безвольного главы, который не перечил бы старейшинам, собранным из выживших дядьев. Из жесткого механизма человеческого муравейника всегда был выход   –   собирай   ватагу   и   грабь   приграничные   области,   набирай   богатства,

присоединяй   территории   и   имей   за   это   уважение   старейшин.   Хорошо   быть мужчиной в Китае. Настолько же скверно родиться женщиной.

Дейю   повезло   родиться   принцессой,   а   не   горбиться   на   рисовом   поле   или сутулиться   под   тяжестью   собранного   урожая.   Не   пришлось   ей   с   утра   до   ночи работать   на  конвейере   и  спать   на  нарах в  общежитии  с  забранными  решетками окнами и спасательной сеткой со стороны улицы, развешенной, чтобы сократить число   суицидов.   У   Дейю   с   детства   была   теплая   комната   и   мягкая   кровать.   Но   с остальным уже наблюдались проблемы.

Дочерям   большой   семьи   предписывалось   обеспечивать   лояльность   к   родной земле у иных великих кланов, что соседствовали с регионом влияния Го. С приходом возраста, девушек отправляли в семьи великих ванов – быть невестами наследников и их братьев. Вернее, одними из трех-пяти невест вдобавок к тем, что уже имелись и обязательно будут позже. Стоит ли говорить о том, что старшие жены относились к новой   супруге   прохладно?   Более   того,   без   малейшего   энтузиазма   на   этот   союз смотрел   и   сам   жених,   но   вынужденно   принимал   его,   как   политик.   Потом   этот политик находил в новой жене нечто особенное и приближал к себе. Если он не был наследником – находил в себе амбиции им стать. Если уже претендовал на престол,

то в самом скором времени со скорбью в сердце провожал на погребальный костер бывшего   главу   и   правил   согласно   собственной   мудрости   и   таланту.   Бездарные правители в самом скором времени скатывались до уровня ничтожеств, платящих дань великим Го. Великие – громили соседей до уровня ничтожеств, платящих дань великим   Го.   Ну   а   сам   клан   Го   к   этому   времени   уже   растил   новую   поросль очаровательных   нимф,   вживляя   им   с   детства   сердце   змеи   и   цинизм   желтой обезьяны, грациозность серой цапли и безжалостность черной вдовы. Девушки, цель которых   –   пройти   по   головам   и   исполнить   предначертанное,   не   обязательно добивались успеха. Но и тысячелетний клан Го никуда не спешил. Все легенды мира связывали великие падения, горе и битвы с прекрасным полом – так разве надо придумывать что-то еще?

Начнется война – уйдут мужчины. Император созовет великий поход – уйдут мужчины.   Нападут   враги   –   уйдут   мужчины.   И   лишь   верная   жена   останется присматривать за хозяйством. Самое важное – кому она будет в самом деле верна.

Подозревали   ли   великие   ваны   об   этом?   Истина:   «жены   всех   великих полководцев были из рода Го» - станет главным ответом на этот вопрос. А о судьбах ничтожеств никто не вспомнит, равно как и о девичьих фамилиях их супруг.

То, куда ведут непрерывные диеты и иголки под воротником для осанки шеи,

странные лекции и подзуживания теток-наставниц подставить подруг – Дейю стала смутно догадываться на одиннадцатом году жизни. До этого возраста психику детей еще берегли, наставляя по стезе точных наук и алхимии, каллиграфии и умению читать пути звезд. Еды было мало, сна было мало, так что, по совету мудрой старухираспорядительницы   этажа,   нажаловаться   на   обидевшую   ее   сестру   и   забрать   ее порцию на общем ужине, зная точно, что ту наказывают, и она не придет – было весьма   заманчиво.   Равно   как   и   мерзко   –   и   Дейю   промолчала   в   первый   раз.

Промолчала и во второй, даже после того, как подставили ее, и вместо горячей еды ей досталось поливать из тяжелой бочки карликовые деревья в продуваемой всеми ветрами мансарде. Потом, после череды новых подстав и уже прямых приказаний наставниц не оставлять это  дело просто так, пришло понимание уготованной ей судьбе.

И Дейю, все тщательно обдумав, стала средней. Улыбчивой и глупенькой – но не убогой и тупой. Исполнительной, но такой раззявой, что поручить ей что-то сложное

– означало, что «эта точно половину забудет». Средней по всем предметам, средней в физической   подготовке   –   специально   замедляясь   или   недоделывая   подходы,

средней в искусстве владения Силой – срывать контроль и специально замедлять исполнение техники было проще всего. А ведь хорошая жена должна обязательно выжить в любой придворной резне и защитить олуха-мужа…

Словом, Дейю стала не конкурентом никому. И от нее тут же отстали, разве что пытаясь манипулировать в интригах против друг друга – но, как было отмечено,

исполнитель из Дейю получался аховый (каждый раз как на зло). Так что вскоре ее даже стали тихонечко опекать, такую убогую и неспособную, но добрую сестричку…

Наставницы,   конечно,   весьма   печалились   такому   ходу   дел   –   дева   росла симпатичной   и   умненькой.   Но   –   словно   подменили,   и   неведомо   –   то   ли   упала неудачно,   то   ли   возрастные   изменения,   то   ли   злая   химия   очередной   отравы,