Н 4 (СИ) - Ильин Владимир Леонидович - Страница 106

которую   испробовали   на   бедняжке   старшие   родственницы.   Увы,   ни   медики,   ни разговоры, ни алхимия, ни даже розги по пяткам не могли ничего изменить. Не было нужной злости – только покорная терпимость и чувство вины, а это преподавателей не устраивало совершенно. Так что в дни, когда девочка сидела у камина в главной зале и вышивала на пару с древней старухой, чье имя мало кто помнил, а ее сестры уже вовсю манипулировали новым завозом молодых слуг – тоже молодых, но на их беду – наивных, от Дейю уже никто ничего не ждал.

Потом она так и не поймет, где и на чем прокололась, но когда костлявая и горячая рука старухи-вышивальщицы однажды возьмет ее за ладонь и поведет за собой в закрытое крыло, Дейю будет вынуждена глупо улыбаться и идти.

Быть   очень   умной   окажется   куда   сложнее,   чем   ей   могло   показаться   –   а структура   клана,   в   котором   обнаружится   особый   отдел,   занятый   искоренением внутренней и внешней угрозы, куда шире, чем начитывали лекторы и можно было прочитать в родовых хрониках.

Официально   ничего   не   изменилось,   и   средняя   Дейю   по-прежнему   была   на уроках со всеми, допуская обидные помарки и ошибки. Вместе завтракала, обедала и ужинала, изображая испуг и искреннее участие в те моменты, когда кто-то из сестер травился   очередной   самодельной   гадостью.   С   ужасом   смотрела,   как   вешают молодого слугу, который принес отраву.

А потом отправлялась в свою комнату, демонстративно еле сдерживая слезы –

но   вместо   них  проходила   через  тайный   ход  в   другое   крыло   здания.   Комнату   ей сменили   почти   сразу,   в   старой   никакого   выхода   в   тоннели   не   было   –   ведь неугомонные дети могли их и найти. Там она вновь возвращалась к событиям этого дня,   но   уже   под   контролем   древней   наставницы   разбирала   мотивы   и   причины,

механизмы   и   противовесы   царящего   на   женской   половине   дворца   заговора   всех против всех. Полезные были сведения – пару раз даже узнавала, что ее все-таки решали отравить всерьез (чтобы подставить конкурентку), удачно избегая крупных последствий   для   организма.   Симулировала   недомогание   после   первой   ложки   и уходила, краем глаза отмечая разочарование на лице той, что еще пару дней назад делилась   с   глупенькой   сестричкой   яблоком,   вызывая   расположение   к   себе   и благодарность.

Обучение приемам Силы тоже были специфичны и куда более эффективны, чем эффектны и показательны. Техники усиливались - краем мысли Дейю отмечала, как растет   мощь,   наслаждаясь   контролем   над  стихией,   и   уже   с  трудом   халтурила  на общих занятиях. В момент, когда контроль над Силой уперся в психологический и физический предел, а старуха устала пинать тело, которое валялось на песке и не могло   найти   энергии   даже   на   то,   чтобы   подняться,   пришло   время   посвящения

Дворцу.

Дейю   слабо   разбиралась   в   мифологии   своего   народа.   Что-то   рассказывали   в детстве, в качестве общей на всех сестер колыбельной в юном возрасте, когда они ночевали в одной большой комнате. Что-то прочитала и она сама, используя взамен детских   сказок   (обычных   просто   не   было   в   клановой   библиотеке).   Сейчас   ей предлагали поверить в сказку. Заставляли ее принять за истину, рассказывая самым серьезным   языком   все   детали,   начиная   с   сотворения   мира,   завершая взаимоотношения   между   Дворцами.   Окуривали   дымами,   от   которых   чудились мутные тени, и сюжеты историй приобретали объем. Заливали внутрь алхимию, и сны становились цветными, тревожными и реалистичными, а среди мутных образов внезапно появлялся голос старухи и начинал вещать то же самое, что было днем – но во сне имена обретали внешность, а Восточный Дворец – мрачное величие дозорных вышек и контрфорсов необоримой твердыни, полускрытое рассветным туманом.

Однако Дейю не верила в сказки, и ничего с этим не могла поделать. Да и облик дворца был слишком европейским для начитанной девочки, от этого нелепым для эпохи древнего Китая, и вся магия момента пропадала неведомо куда. Сложно быть слишком умной – бьют больно, кормят плохо и все на тебя очень злы. Да еще голова адово болит от дыма и алхимии… Девушка была бы и рада во все это поверить –

талант требовал опереться на что-то великое и грандиозное вне самого человека,

чтобы преодолеть некую грань. Обычно для этого используют Честь и Долг роду, что превыше собственной жизни. Даже у Го среди сыновей это было распространено,

равно как и дочерям внушали то же самое. Но это категорически не годилось для

Дейю - равно как и тем, кто на своем опыте познал, что даже внутри семьи может быть бесчестье, приравненное к высшей ценности.

Ей  должна  была  помочь  вера  в Дворец, посвящение  незримой  силе,  которой было правильно служить, и мощью коей ее научат пользоваться. Но дворец, как бы она его не представляла, все равно казался пустым.

До тех пор, пока Дейю не поселила в этот дворец себя. Ведь мужчины - Гоуман,

Лэйгун, Фэнбо и даже сам Тай Хо наверняка направились на войну, поэтому их нет. И

кто-то должен присмотреть за могучим, но пустынным дворцом в их отсутствие. Эта мысль не родилась сама по себе, но нельзя назвать ее источником сладкий дым и очередную   порцию   алхимии,   которой   ее   накачали.   Может   быть,   виновницей частично   было   очередное   физическое   опустошение   от   запредельных   нагрузок,

которыми ее гоняли – но как с прозрением своей будущей судьбы, Дейю приняла ее сама.

И Восточный Дворец, внезапно принятый настоящим со всеми его мифами, стал населен – одним человеком. Ею самой.

А непокорная до того техника Силы была исполнена с такой мощью, что дряхлая наставница   довольно   заохала,   качая   головой.   Ведь   дворец   Го   Дейю   надо   было защищать.

Тренировки с того момента уже невозможно было скрывать. Для техник ранга «учитель»   и   выше   недостаточно   крытого   зала   в   закрытой   секции,   требовался простор и воздух. А значит – огласка.

К   тому   моменту   девушке   шел   четырнадцатый   год,   и   аттестовать   вечную «среднюю» на такой ранг так быстро никак не получалось. Во-первых, возраст – ранг «ветерана» покорялся гениям клана к этому моменту, но быть «учителем» даже им было нормально только к восемнадцатой весне.

Пришлось   делать   из   «средней»   очередную   жертву   сильного   отравления.

Настолько тяжко протекающего и ударившего по разуму, что девочка стала убогой,

но крайне одаренной. Одним словом, родственниц она узнавала и радовалась им, но даже книгу теперь держала вниз головой, уговаривая сердобольных сестричек ей почитать. Те старались даже близко не подходить к юродивой – ну а клан решил воспользоваться   возможностью   получить   исполнительное,   пусть   и   крайне   тупое оружие. Ведь иным техникам главное – задать направление. А для этого достаточно повернуть дурочку на крепостной стене в сторону врага.

В общем, даже экзамен на ранг прошел при полном понимании членов клана.

Теперь   у   клана   Го   был   молодой   гений,   что   поднимало   род   в   рейтинге   равных.

Главное, чтобы за стены не прошел слух, что гений скорбен разумом.

Ну   а   тренировки   –   закрытые   от   остальных,   потому   как   любая   техника   есть клановая тайна, начали проводиться каждый день, в ущерб остальным занятиям.

Ведь дурочке уже не нужны обычные уроки. А вот будущему клановому ликвидатору крайне   важно   использовать   возраст,   когда   после   убийства   вельможи   стража   не обратит и внимания на хрупкую девчонку в автобусе в очереди на выезд из города.

Одним словом, на клановом полигоне гремело и грохотало – а родственники просто пожимали плечами. Подумаешь, убогая оказалась сильной одаренной.

Но, видимо, кто-то среди сестер все-таки встревожился.

В тот скверный день, когда бессмертный монстр из Карпатских гор пожелал забрать   старый  долг,  ее  покровительницу   срочно  куда-то  вызвали.  Ее  наставниц убрали из кланового дворца по надуманным предлогом.