Эпилог к концу света (СИ) - Кузнецова Дарья Андреевна - Страница 50

И всё бы ничего, но меня потихоньку начала покусывать совесть. Вроде бы понятно, что меня зажали в угол и другого выхода, кроме как принять предложение Чингара, не было, но неправильность происходящего нервировала. Потому что инчир воспринимал всё всерьёз, для него это было важно, он старался заботиться обо мне и искренне верил, что это навсегда. А для меня вождь оставался случайным любовником.

Несерьёзное отношение к вопросу усугублялось и полным отсутствием какого-то ритуала, церемонии. Изменившийся статус отражался только в татуировке мужчины, куда старейшина добавлял определённые символы,и причёске женщины: замужние заплетали косички на висках, на что я прежде не обращала внимания. Вся церемония ограничивалась той полуритуальной фразой про хозяйку дома и сосуд духа.

Последнюю мне так и не сумели объяснить. Нет, они честно пытались ссылаться на то, что для мужчины после такого важного и ответственного шага женщина становится большой частью его жизни, да к тому же служит, так сказать, сосудом для будущих детей. Последнее с натяжкой подходило, пришлось на нём и остановиться, однако что-то не позволяло мне окончательно удовлетвориться таким ответом. Какое-то лёгкое, досадное несоответствие, неправильность или неудобство, словно в сапог попал мелкий гладкий камушек – вроде не больно, не колется, но раздражает.

Может быть, проблема в том, что мужчины сами не до конца верили в свои слова? Видно было, они не говорят то, что знают, а выдумывают на ходу подходящее объяснение. Почему-то сами инчиры этим вопросом не задавались, а жили как привыкли.

Они вообще очень многими вопросами не задавались, и мне бы хотелось узнать, как такое получилось. Как, сохранив письменность, они могли настолько полно утратить тягу к познанию мира? Единственный возможный ответ опять сводился к той катастрофе, которую инчиры предпочли забыть. К ней привели какие-то опасные исследования? Тайюн? Или твари только следствие, а не причина? Мало, ничтожно мало данных!

Заметила я и ещё одну странность, на которую раньше не обращала внимания: в языке инчиров не существовало слов «муж», «жена» и хотя бы приблизительного аналога «супружества». И Микар,и примкнувший к нему Чингар долго не могли понять, почему это меня не устраивает и почему такое слово должно существовать. Ответить на последний вопрос я внятно не могла, поэтому пришлось закрыть дискуссию, но чувствовался здесь какой-то подвох.

Мою идею с походом в Инкар, как по секрету сказал мой названый отец, пусть и нехотя, но одобрили. Пока еще «неофициально», но старейшины в своём большинстве склонялись к мысли, что большой беды мой визит в священную долину не принесёт. Мол, баба я хоть и вздорная, но очень полезная, можно и пойти навстречу. Тем более с духами явно в родстве, хоть и не признаюсь, так что запрещать мне подобную прогулку – вообще гиблое дело,только риск поссориться с моими «сородичами».

Сам Микар обещал за Сезон Смерти отыскать какие-нибудь сказания и записи об этой долине, а я поняла, что нашла себе занятие на то же время: освоить местную письменность. С вопросом решила для начала пристать к Чингару и стала ждать удобного момента.

Который выдался на четвёртый день нашей совместной жизни. Тайюн сегодня нападали как-то вяло и неудачно, поэтому работы у меня почти не было, и к концу дня голова оставалась совершенно ясной. Мы с вождём сидели у стола, потягивая чай. Сидели удобно, уж я точно: на подушке, между широко расставленных ног мужчины, привалившись спиной к его груди. Да и сам Чингар не выглядел недовольным таким соседством и, кажется, с радостью служил мне опорой.

Никогда не думала, что отсутствие привычных кресел и стульев со спинками настолько сильно утомляет и причиняет столько неудобств.

А ещё не думала, что могу вот так сидеть с кем-то в обнимку, словно парочка влюблённых подростков. Новое, непривычное и неожиданное удовольствие – находить уют и покой в чьих-то объятьях. Вот прильнуть к горячему телу любовника – это понятно и привычно, а тут…

Впрочем, я давно уже разучилась беспокоиться об изменениях собственных вкусов и пристрастий. Хорошо – и ладно, дополнительный повод радоваться жизни.

– Чингар, а ты читать и писать умеешь? – спросила я не без волнения. Вот если окажется, что нет, придётся опять приставать к Микару, а с ним попробуй выкрои время. С Чингаром удобнее; вон мы как хорошо сидим,и так едва ли не каждый вечер.

– Хуже, чем старейшины, но умею. Это одна из обязанностей вождя, - ответил он.

– Зачем? - озадачилась я.

– Потому что должен, - вздохнул Чингар, но всё-таки пояснил подробнее, выразительно оттянув собственные бусы из зубов тайюн: – Метки на этих клыках оставляю я. Вождь должен уметь читать, писать и делать татуировки, чтобы заменить старейшину, если вдруг его не окажется поблизости.

– Отлично! Научи меня, а? – я извернулась так, чтобы заглянуть ему в лицо,и добавила: – Пожалуйста!

– Зачем тебе? - растерялся инчир.

– Ну должна же я как-то развлекаться! – отмахнулась, выпутываясь из его объятий. – Сейчас, погоди, бумагу принесу!

Отбиваться Чингар не стал, предпочёл сдаться и сделать то, что от него требовалось. То ли впрямь не видел в этом желании большой беды, то ли старательно продолжал работать над собой и своим терпением.

С буквами разобрались быстро. Все сразу я не запомнила,трудности возникли в особенности с теми, которые писались похоже на привычные мне, а звучали иначе. Но я составила табличку соответствия и почувствовала себя увереннее, попыталась читать слова – и столкнулась с еще одной проблемой. Я просто не понимала написанного, даже зная буквы и соответствующие им звуки.

Но и тут решение нашлось быстро: стоило произнести слово – и срабатывала магия. Хотя, кажется, не должна была, но... Ладно, в Бездну эти мелочи! Главное, ошибка оказалась в мою пользу.

– Ты так смешно говоришь, – через некоторое время заметил Чингар. За моим обучением он наблюдал со снисходительной насмешкой, словно за ребёнком, с очень серьёзным видом повторяющим какие-то действия взрослых. Но я была слишком увлечена полезным делом, чтобы обращать внимание на его гримасы.

– На себя посмотри. Я же не возмущаюсь, что у вас всё племя глухое, - отмахнулась с подчёркнутым безразличием.

– Как это? – предсказуемо растерялся вождь.

– Моё имя Стеваль. Сталь. А не так, как вы все говорите. Хотя... не все. Шадир вот правильно говорил. Ты его знаешь, наверное: симпатичный такой, я ему плечо лечила.

Чингар тут же умолк, забыв о моём неправильном произношении, только прижал к себе чуть крепче и недовольно запыхтел в ухо. Я будто невзначай скосила взгляд на мужчину и едва не захихикала: он недовольно хмурился и явно прикидывал, как будет разбираться с соперником. Ревнивый дикарь во всей красе, хорошо ещё догадался мне сцену не устраивать!

Несколько секунд я колебалась между желанием сделать гадость Шадиру и пониманием, что нехорошо настраивать друг против друга местных воинов, которым предстоит сражаться плечом к плечу. И дело не в том, что кто-то из них кого-то подставит или сделает гадость – нет, они для этого все слишком правильные. Но в душу могут заползти сомнения, а эти сомнения в бою способны сыграть роковую роль. А смерти я не желала никому из этих славных незамутнённых ребят.

В итоге победил здравый смысл,и я решила вождя немного успокоить. Дотянулась до его уха, чуть прихватила зубами мочку – и тут же оказалась прижата к сильному телу гораздо крепче.

– Не ревнуй, – мурлыкнула тихо. - И не злись. Мы договаривались, никаких других мужчин, а я свои обещания выполняю.

Вождь в ответ улыбнулся, обдав меня жарким, жаждущим взглядом и аккуратно поставил баночку с чернилами на стол. А потом перекатился по полу, подминая меня. Острия нанизанных на нитку клыков царапнули нежную кожу шеи, а кончики остриженных волос неприятно пощекотали лицо. Ну да что теперь жаловаться, сама испортила...

С этой мыслью я запустила обе ладони в густую гриву мужчины, собирая волосы и заодно обхватывая его голову, чтобы притянуть к себе для поцелуя.