Эпилог к концу света (СИ) - Кузнецова Дарья Андреевна - Страница 51

Как быстро всё-таки вождь в этом деле освоился, получается так – дух захватывает! А уж что с телом происходит,и вовсе словами не передать. Один поцелуй, ощущение этого огромного горячего тела рядом и мне уже никаких прелюдий не надо, быстрее бы одежду сорвать!

– Стай, почему ты запрещаешь себе быть слабой? – вдруг спросил вождь некоторое время спустя, когда мы блаженно остывали после вспышки страсти, сплетясь ногами. Я, конечно, лежала сверху на нём – это Чингару почему-то очень нравилось. Мне тоже, если бы ещё не было так жарко!

– Ты это к чему? - лениво уточнила я. Расслабленной и удовлетворённой, мне совершенно не хотелось сейчас ругаться.

– Ты умеешь быть слабой. Я видел там, на озере, когда на тебя напал обезумевший мальчишка. Почему?

– Мы вроде бы договаривались, никаких «женщина должна», - проворчала я.

– Я не говорю, что должна, – поспешил заверить он. – Я пытаюсь понять.

Несколько секунд мы помолчали, а потом я всё-таки ответила:

– Ты же видел мою магию, это со мной и во мне с детства. А маг крови может быть либо сильным, либо мёртвым. Позволишь себе слабость сейчас – завтра не сумеешь поднять нож или, хуже того, не успеешь вынуть.

– И ты сама выбрала этот путь?

– Сложно сказать, – я пожала плечами. – Это слишком редкий дар, чтобы им разбрасываться, поэтому нас натаскивают с детства. Нет, существует процедура лишения дара, но я не знаю, как надо ненавидеть собственного ребёнка, чтобы так его покалечить. А взрослые от подобного чаще всего сходят с ума, это, на минуточку, один из способов казни. Так что вроде бы о добровольности сложно говорить. Но с другой стороны, этот путь мне вполне подходит и он лучше многих других.

Некоторое время мы молчали. Чингар, к счастью, не спешил спорить со мной и объяснять, насколько я не права. Неужели выучил, что это бессмысленно и каждый в итоге останется при своём мнении? Он только лежал, мягко поглаживал меня по голове, перебирая волосы, а потом тихо заметил:

– Ты пришла к нам из страшного места. Мне сложно представить, что с женщиной могут обходиться... так. Сложно принять твои слова, хотя я понимаю, что для тебя это правда и твоя жизнь.

– Да брось, дело привычки. Хотя, конечно, я не представляю, как бы ты туда вписался, - я тихонько засмеялась, представив Чингара в одежде иналей и среди них. Просто боевой конь среди табуна пони.

– Ты скучаешь по дому? – с расстановкой, напряжённо спросил он. - Хочешь вернуться?

Я открыла рот, чтобы безжалостно и прямо заявить, что – да, конечно, ведь там мой дом. Но с удивлением закрыла, понимая, что всё не так уж очевидно...

– Забавно, – хмыкнула я через весьма продолжительное время, которое вождь терпеливо ждал ответа, не торопя.

– Что именно?

– Да вот еще несколько дней назад я уверенно отвечала себе на этот вопрос «да». А сейчас подумала... Выходит, мне ведь особо и не о чем скучать. Ну да, там привычные условия, лица кругом знакомые. Стулья, нормальная кровать. Но здесь гораздо интереснее. У вас, Бездна меня сожри, есть тайюн!

– Ты этому рада? - опешил вождь.

– Ну... как сказать, - засмеялась я. – Мне выпал шанс разгадать огромную, сложную, интересную загадку. Это такая удача – я даже не знаю, с чем сравнить. И в связи с этим глупо думать о каких-то бытовых мелочах вроде нормальных письменных принадлежностях вместо вот этого безобразия, которым вы пользуетесь.

Подумала ещё сделать Чингару приятно и добавить, что с ним мне лучше, чем с прочими мужчинами, но благоразумно промолчала. Не уверена, что он поймёт всё правильно – как степень моей привязанности,так и её направление, а пускаться в долгие объяснения и уточнения сейчас не хотелось совершенно.

– А когда ты найдёшь ответ? Что будет тогда? – продолжил расспросы Чингар.

– А до «тогда» сначала дожить надо, – отмахнулась я, потянулась и сложила ладони на груди мужчины, после чего устроила на них подбородок. - Если Бездна не сожрёт раньше,и если я вообще сумею разобраться.

– Ты не можешь не разобраться, – уверенно возразил вождь.

– Ну надо же, какая вера в мои силы, - хмыкнула я скептически. Несколько секунд задумчиво разглядывала мужчину, а потом всё-таки заметила: – Ты подозрительно покладист. То сопротивлялся каждому лишнему движению, запрещал совать нос в опасные места, потому что «работает – не трогай», а как от ранения оправился – всё больше молчишь и хмуришься. Я уже почти волнуюсь, потому что жду подвоха, – добавила и пальцем попыталась разгладить складку между нахмуренных бровей. – Это тебе Тармир, что ли, мозги промыл?

– При чём здесь Тармир? - озадачился инчир. – И как он мог промыть мне голову?..

– Не обращай внимания, это просто выражение такое, - поморщилась я. - Имеется в виду, что он объяснил тебе ситуацию и серьёзно поговорил. Но если это не он,то у меня других гипотез нет. Откуда такие перемены?

– Я помню, – веско проговорил Чингар. – Думал, это сон, но теперь знаю – нет,так и было.

– Помнишь что? - озадачилась я.

– Боль. И смерть. И чувство, когда яд тайюн ломает всё внутри, и перестаёшь быть собой,и ничего не можешь с этим сделать. А потом помню сжигающее всё пламя – тебя. И твою кровь, и нож в руке, - с расстановкой и непонятной тяжестью перечислил он.

– И что? - не поняла я. - Ты же и без того знал, как действует моя магия, буквально посреди ритуала в прошлый раз застал. Да и почувствовал тогда очень многое, разве нет?

– Это другое, - возразил вождь.

Помолчал, прикрыв глаза, усугубляя моё недоумение: мужчина вёл себя так, будто хотел признаться в чём-то страшном, но язык не поворачивался. И я терялась в догадках, в чём именно. А еще понимала, что разговор в целом выходит очень глупый, но любопытство в этом случае оказалось гораздо сильнее раздражения.

– Ну и ладно. Только это всё равно не объясняет перемены в твоём поведении.

– Меня никто не смог бы назвать трусом, - продолжил Чингар наконец, вновь открывая глаза. – Я не боюсь смерти. А то, что делаешь ты, это страшно. Я понимаю, что никогда бы так не смог, и это... сбивает.

– А-а,то есть одно дело указывать какой-то мелкой девице, которая сильна только на словах, а тут ты сам прочувствовал? - засмеялась я. - Ну да, логично.

– Почему ты всё-таки согласилась? – продолжил он, словно не слыша моих слов.

– Согласилась на что?

– Войти в мой дом.

– Зелёна мать! – не выдержала я и села, оказавшись верхом на мужчине. - Да потому что проще было отдаться, чем бодаться дальше!

– То есть...

– То есть ты слишком много говоришь, - раздражённо перебила его и добавила, склонившись к самому лицу: – Вместо того чтобы заниматься чем-то гораздо более приятным.

Прекратить болтовню поцелуем оказалось правильным решением: мы умудрились не поругаться, а я уже была близка к тому, чтобы выйти из себя. Да и вождь отвлёкся от самокопания и принялся на практике доказывать, что согласилась я не зря и что он – хороший муж.

И доказал – так, что я вскоре вообще забыла о том, что был какой-то неприятный разговор. А потом и всё остальное забыла, кажется, вплоть до собственного имени.

Уже почти пугает то, как действует на меня близость Чингара. Особенно в те моменты, когда мужчина вдруг задаётся целью показать мне небо в алмазах. Наркотическое опьянение, эйфория на грани безумия, в которой растворяется всё – мысли, память, вопросы и всё недовольство до последней капли. От меня в его руках остаётся лишь болезненно обострившееся чувство осязания, сводящее с ума невозможной концентрацией наслаждения,и срывающийся шёпот.

И кажется единственно правильным в такие моменты – отдаваться этому мужчине без остатка, подчиняться его рукам и его желанию, стремиться стать с ним одним целым.

Бездна! Не верю, что так бывает. И не хочу знать, чем это может закончиться...

В итоге ночь настолько затянулась, что я имела все шансы проспать до полудня, но Чингар в этот раз проявил вместо заботы сознательность и разбудил. После чего бережнo отнёс моё пребывающее в блаженной расслабленности тело в ванну. Очень верный стратегический ход, иначе я бы точно не сумела заставить себя выпутаться из шкур: вчера инчир превзошёл не только самого себя, но и все мои представления о пределах собственной чувствительности.