Серебро ночи. Трилогия (СИ) - Герцик Татьяна Ивановна - Страница 84

Тот отмахнулся.

— Ладно, не злись! Потащили, что ли!

По крутому обрыву Роуэна тащить не пришлось. Наоборот, приходилось следить, чтобы он не свалился с волокуши и не стукнулся об торчащие из земли камни и корни деревьев.

Вниз они спустили его быстро, но вот около возка пришлось держать настоящий военный совет. Борта у возка были довольно высокими, и заволочь на него тяжелое тело мужчины они не могли. К тому же кобылка постоянно переходила с места на место, дергая повозку, пока Энеко не снял с себя рубаху и не набросил ей на морду. Только тогда она остановилась.

— Вот что, снимай с него камзол. Положим его на камзол и попробуем затащить за рукава. Главное — туловище заволочь, а ноги мы закинем.

Энеко снял с Роуэна камзол. Они завязали в него туловище, встали на возок и сумели наполовину его затащить. Потом Энеко держал Роуэна сверху, чтоб тот не скатился обратно, а Гаро, как более сильный, смог забросить в возок ноги.

— Ух! — он сел на край повозки и устало вытер пот со лба. — Ну и тяжеленный! Видимо, кормят хорошо. — И скомандовал: — Поехали! Чего стоишь!

Энеко взялся за вожжи и погнал кобылку к дороге. Выехав на тракт, хотел было пустить ее галопом, но Гаро приказал:

— Стой, я слезу! Мне в монастыре делать нечего.

Он слез, и Энеко выгреб из кармана все деньги, что у него остались.

— Вот, мне настоятельница дала, чтоб расплатился за помощь. Так что это тебе.

Гаро взял деньги, небрежно подбросил на руке.

— Медяки! С ними только пару раз пожрать, и все. Но я еще приду. Пусть Роуэн со мной по чести рассчитается.

Энеко щелкнул вожжами, кобылка припустила галопом. Тело Роуэна болталось из стороны в сторону, но Энеко это не беспокоило. Он понимал, что нужно спешить.

Гаро долго смотрел вслед повозке, потом перевел взгляд на руку. Потряс медяками и презрительно сплюнул.

— Интересно, кто мне заплатит побольше? Может быть, граф Контрарио? Ему наверняка будет интересно, кто подыхает от крысиных укусов.

И он направился к особняку графа.

По площади ходили королевские стражники. Гаро испуганно прижался к стене, боясь идти дальше, но стражники не обращали внимания на оборванцев. Они подходили к монахиням и требовали показать им лицо. Это было странным, зато Гаро смог быстро добежать до особняка Контрарио.

Перед ним стояли стражники графа. Пришлось объяснять, что он пришел не милостыню просить.

— Графа в столице нет. — Один из них, высокий крепкий мужик с изуродованным шрамом лицом, с подозрением смотрел на щуплого парнишку. — Но, если сведения и в самом деле ценные, то я прикажу проводить тебя к сенешалю, он здесь.

Гаро немного посомневался, но согласился.

Сенешаль оказался человеком среднего роста, с мрачным неподвижным лицом. Ему не нравились странности, происходившие вокруг. Утром к дому прискакал любимый конь графа, Берт. Без седла и уздечки, но явно уставший. Кто на нем ехал? Куда? Явно не граф, тот не ездит без седла. Может, конь скинул седока? Он горяч и чужих к себе не подпускает. Но как он попал в чужие руки? Загадки, ответы на которые может принести только появление графа. Ну что ж, он подождет, граф обещал вернуться в столицу уже дня через два.

Увидев Гаро, спросил низким тягучим басом:

— Что тебе нужно? Если ты за милостыней, то мы милостыню не подаем.

Парень подтянулся и постарался выглядеть более представительно.

— Я не нищий! — гордо заявил он. — И я пришел предложить свои услуги графу.

Фонсо усмехнулся. Предложить графу свои услуги? Контрарио услуги не предлагают. Уж скорее наоборот.

— И чем ты хочешь ему услужить? — насмешливо переспросил, уверенный, что после ответа отправит попрошайку восвояси.

— Я могу сказать, кто сейчас умирает в монастыре Дейамор от укусов крыс.

Сенешаль мигом насторожился. Он знал, что крысы прогнали всех жителей замка Контрарио. Неужто кто-то осмелился войти в замок, когда он пустовал?

— И кто же это?

Но Гаро был тертым калачом.

— Сначала золото, потом имя, — принялся он торговаться.

Фонсо это не понравилось.

— А плетей ты не хочешь? — он угрожающе ухмыльнулся, обнажив белые, как у волка, клыки. — Говори или получишь сполна!

Гаро понял, что пришел сюда зря. Напрасно он не поверил людям, говорившим, что от графа Контрарио и его людей надо держаться подальше. Сенешаль взял в руку плетку, постучал ею об ладонь, проверяя. Гаро решил не рисковать:

— Сегодня я видел Короля-из-подворотни. Его жутко искусали крысы. Его увезли в монастырь. Он вряд ли выживет.

Небрежно кинув плетку на стол, сенешаль задумчиво проговорил:

— «Король-из-подворотни»? Кто это?

— Я не знаю его имя. Знаю только, что он живет в монастыре, и его боятся все городские разбойники.

— Он разбойник? — Фонсо не мог понять связи между странным прозвищем и монастырем Дейамор. — И что он делает в этом монастыре? — сенешаль знал о давней безнадежной страсти своего господина к настоятельнице.

— Этого я не знаю. — Гаро мог бы сказать еще кое-что, но предпочел смолчать. Вот если бы ему заплатили…

— Ладно, иди в казарму, скажи, что я велел тебя накормить, — смилостивился сенешаль.

После кормежки Гаро вышел из особняка недовольный и собственной глупостью, и грубостью стражников. Еда была отвратительной, он еле доел мерзкое варево, поданное ему вместо обеда. Свиней в деревнях кормят и то лучше!

Решил через некоторое время сходить в монастырь и найти Короля. Может, он щедро заплатит за свое спасение? Если, конечно, останется жив. Уж больно растерзанные был у него вид, сразу видно — не жилец на белом свете.

Глава пятая

Лошадка бодрой рысцой подлетела к воротам монастыря. Голова Роуэна безвольно моталась из стороны в сторону в такт ровному бегу лошади. Энеко нетерпеливо позвонил в колокол. Выглянувшая в окошко монашка быстро открыла ворота, и возок, грохоча по необтесанным камням, въехал во двор монастыря. Остановившись возле дома настоятельницы, Энеко спрыгнул с облучка, и к нему тут же подбежала невысокая полненькая монахиня. Осторожно заглянула в возок и участливо охнула, узнав Роуэна.

— Как он?

— Пока жив.

Она повернулась и изо всех сил побежала куда-то за собор. Энеко проводил ее удивленным взглядом. Из дома торопливо вышли мать-настоятельница и Сильвер. Фелиция положила руку на лоб Роуэна и с облегчением произнесла:

— Он весь в огне, но живой. Инез пошла за Ферруном?

— Какая-то монашка побежала вон в ту сторону. — Энеко махнул рукой в сторону собора.

— Да, это она пошла за ним. Может, перенести Роуэна в дом? — спросила Фелиция у Сильвера, разглядывавшего красного как вареный рак Роуэна.

— Я могу взвалить его на плечо и внести в дом, тетя, но не думаю, что это доставит ему удовольствие. К тому же лучше, если Феррун намажет его своей липкой сажей здесь, а не в доме. Сено можно будет выбросить, а вот мебель отмывать уже гораздо сложнее.

На площадь пришел мрачный Феррун в длинном черном плаще с привычно накинутым на голову капюшоном. Недовольно сверкая синими глазами, достал чашку, в которой оставалось еще почти половина разведенной сажи. Посмотрел на лицо Энеко с длинной царапиной, пересекающую щеку и небрежно провел по ней вымазанным в саже пальцем. Царапина исчезла. Энеко поблагодарил, но Феррун в ответ лишь пренебрежительно фыркнул.

— Раздевать кто его будет? Я не собираюсь! — с вызовом заявил он, величественно указав на лежащего в возке беспамятного Роуэна.

— Я, — спокойно согласился Сильвер, и принялся развязывать стянутый узлом на Роуэне камзол. — Это ты его так стянул? — спросил он у Энеко.

— Пришлось. Мы с Гаро не могли затащить Короля-из-подворотни в возок. Он слишком тяжелый для нас.

Фелиция ушла в дом, не собираясь наблюдать мужскую наготу. Сильвер с помощью Энеко раздел Роуэна догола, и Феррун принялся тщательно намазывать его, тратя самую малость своей драгоценной сажи. Как и у Беллатора, гной стал выходить струей, перемазывая все вокруг липкой вонючей жижей. Сажа тоже не добавляла аромата, и Энеко решил, что Сильвер сделал правильно, отговорив настоятельницу от переноса Роуэна в дом.