Парадиз (СИ) - Бергман Сара - Страница 25

Но уже спустя полгода Сашка с удивлением заметил в себе странные изменения. Ощущение новизны давно прошло, и он вдруг понял, что пыльный цех, пропахший потом и перегаром Юрки-трудоголика, больше не вызывает томления в душе. Может, поначалу его просто обаяла неожиданность нового мира не-белых-воротничков. Но теперь питерские клубы, бары, девушки восторг и буйство души вызывали. А грязный инструмент — нет. Постепенно сама мысль о цехе начала взбаламучивать в Сашке что-то вроде душевной тошноты. И он старался пореже туда наведываться.

Потом обозначились первые тревожные симптомы и в самом бизнесе. Все чаще оказывалось, что расходы феноменально превышают доходы. А деньги нужно было откуда-то брать. Занимать-перезанимать уже не получалось. Начали задерживать зарплату. Потом расстались с одним из кузнецов. Чуть позже со вторым. И остался один сумрачный работоспособный Юрка-трудоголик.

Одновременно под откос покатился и восторженный Аркашкин брак. Милая девочка Инга, которую он так трепетно обожал до окольцовки, ее добрейшей души отец, давший денег на стартовый капитал и вообще относившийся к зятю как к сыну, которого у него никогда не было, вдруг стали нестерпимо раздражать.

Аркашка по три раза в неделю ночевал в общаге и лил слезы, страдая и жалуясь. Почему-то возненавидев каждый килограмм пухленькой Инги и при любом удобном случае поебывая толстую шлюховатую Марину.

Страдал Аркашка сильно. И все парни его по-человечески жалели, игнорируя в институте отекшую от беременности Ингу-суку-жену-которую-Аркашка-ненавидит.

На четвертом курсе Сашка окончательно понял, что с бизнеса пора соскакивать. Купил бутылку коньяка и позвал Аркашку, когда тетка с дядей отбыли на дачу.

Налил и сказал:

— Все, братан. Давай закрываться. Надоело.

И, что интересно, тот не стал возражать. Видимо, бизнес давно стоял поперек горла и у него.

До утра сидели полупьяные и сводили дебет с кредитом. Вышло не так чтобы очень. Долгов накопилось до черта. Оказалось, что даже если продать цех, оборудование и машину на лом — они едва-едва покроют текучку. Деньги Ингиного папаши были промотаны безвозвратно.

Злые и разочарованные, парни толкнули все, что можно, влезли в долги, закрыли ООО. И дали пинка под жопу Юрке-трудоголику.

А дальше понеслась нескончаемая череда смены работ на оплату долгов. Сашка пошел в продажники. И опять по какой-то непонятной причине это было не осознанное решение, а естественный ход вещей. То есть не было такого, что его тянуло именно продавать. Было место — пошел. Все валили продавать, без соответствующих знаний делать было больше нечего. А у Сашки вроде как еще и образование профильное.

Хотя продажи его не увлекали. Но Сашка взрослел. А вместе со взрослостью приходило и понимание: надо сидеть там, где хорошо платят. Скучно, нудно, неинтересно — можно и потерпеть. А хорошо платили только в продажах.

Все изменилось со случайно оброненной фразы. Он, не особо даже и задумываясь, бросил менеджеру торгового зала (он тогда всего второй месяц трудился в сетевом магазине бытовой техники и уже подумывал уходить):

— Лех, а чего у нас продавцы клиентам даже не улыбаются?

Он спросил безразлично, просто забить паузу в разговоре. А Лешка — в белой рубашке и с бейджиком на кармане — назидательно сдвинул брови:

— А ты сам подумай… — И намекнул: — Может, зарабатывать не хотят?

Сашка подумал. И полез листать умные книжки, открыв для себя Америку (миллион раз открытую до него). Он сделал пометки на полях, потом написал тезисы. Потом провел свой первый не то чтобы тренинг, а какое-то кривое косое полусобеседование.

Но начальству понравилось. И следующий «тренинг» он готовил уже для менеджмента уровнем повыше.

А следом уволился и пошел на курсы профильного обучения. Всего сорок часов занятий — и он гордо именовался «тренером персонала». Пошли смены работ, короткие командировки. И кое-как — на натянутые трояки — заканчиваемый институт.

Уже с дипломом Сашка вернулся в Москву. И неожиданно обнаружил, что там за тренерскую должность платят в три раза больше, чем в Питере. А если хорошо продвинуться, можно влезть в солидную контору и зарабатывать почти так, как когда-то мечталось.

Сначала была одна фирма (с кучей командировок, озлобленным персоналом, бесконечными изматывающе тяжелыми тренингами-войнами «на выживание», где Дебольский научился ни на что не реагировать и понимать, что «и это тоже пройдет», надо только дотянуть до конца дня), потом другая, третья. Потом «Лотос». С отличной зарплатой, дерьмовым персоналом. И странноватым кругом обязанностей.

По правде говоря, тут он занимался вообще непонятно чем. Тренерский капитал быстро подрастерялся. Но Дебольский никогда не мог сказать, что обучение персонала — это прямо его, и к этому делу лежит душа. Он просто умел работать с людьми, и все сложилось само: под руку подвернулось. Скучновато, нудновато, нервновато. Но стопроцентно и с хорошей зарплатой.

16

В фирмах типа «Лотос-Косметикс» профессионалов тренерского отдела обычно деликатно именовали «говорящая жопа».

Фрилансеры и контрактники — это более высокий уровень. Это методисты, которые разрабатывают концепцию под конкретную задачу и коллектив. Там работа подвижная, остроумная, можно даже сказать — творческая. На бумаге сам Дебольский тоже был тренер-методист, с чего, собственно, и начинал.

Корпоративник — совсем другой коленкор. Это должность нудная, скучная до рези в глазах. И суть ее сводится по большей части к тому, что тренер, как заводной попугай, изо дня в день, из месяца в месяц, из года в год ведет одни и те же бесконечно чередующиеся занятия. Причем чаще всего даже не им написанные. Как заевшая пластинка. Только лица меняются.

КАМы, ЛКАМы и супервайзеры бесконечным круговоротом приезжают проходить одни и те же обучения. Выплескивая тщательно накопленный и бережно взлелеянный негатив к компании на голову одного-единственного несчастного тренера.

Работа эта требовала прежде всего специфической укладки мозгов. Особенно девушки (а подчас и здоровые мужики) поначалу заканчивали такие дни рыданиями в туалете.

До Волкова у них работала Верочка. Не так давно ушедшая в светлые декретные дали. И они с Дебольским в собственные выходные, по дурной инициативе самой же Верочки, вели тренинги для супервайзеров. Кончалось это всегда одинаково: девушка надрывно рыдала в коридоре, однообразно спрашивая Дебольского:

— Ка-ак ты можешь быть та-аким спокойным?

И клялась, что больше никогда. Но через пару месяцев пыталась снова.

Дебольский же, правда, был абсолютно спокоен. Это умение выработалось у него давным-давно, когда он еще даже не работал в «Лотосе». Пришло понимание, что он тут ни при чем, злятся не на него. И поделать он — тренер Александр Дебольский — ничего не может. А потому надо расслабиться и ждать конца рабочего дня.

Верочка же сама прошла все возможные обучения, освоила кучу методик, перечитала гору литературы. Но каждый раз продолжала рыдать:

— Ка-ак ты можешь быть та-аким спокойным?

У «Лотоса» в этом отношении репутация была одна из худших. Людей тут не ценили, не берегли: выжимали и выплевывали. Поэтому и говна, приберегаемого для них, бывало много. Когда человек приезжает с установкой: «У меня конец месяца, по продажам провал, по поставкам простой, клиенты недовольны, я премию не получу, а вы меня, суки, еще на двое суток сняли» и «Да что вы мне нового скажете? Вы ничерта не знаете про мою работу!» — будь ты супермегатренером — ничего не сделаешь. Остается терпеть и выживать, что тоже не каждому дано.

Спасало то, что тренингов в «Лотосе» давно не проводили.

Ровно до сегодняшнего дня. Сегодня концертировала Ольга Георгиевна Зарайская!

И каждый из отдела, под любым предлогом — надуманным и не очень, — не мог устоять, бегал взглянуть. Хотя бы через стекло.