Парадиз (СИ) - Бергман Сара - Страница 46

А в целом каюта от гостиницы ничем и не отличалась. Если не знаешь, что плывешь по морю, то и не догадаешься. Наташка открыла дверь в каюту, включила свет:

— Спать-спать-спать… хочу спать, — пробормотала она, как была в купальнике растягиваясь на кровати.

Ну и зря: со стороны она не видела, но в мягком верхе без косточек грудь ее при этом как-то размазывалась и теряла форму. Становилось некрасиво.

Сашка бросил на стул полотенца и потянулся к ноутбуку.

— А ты чего? — едва внятно, уже засыпая, спросила жена со своего места.

В каюте были две узкие кровати. Одна — та, что под знаменитым иллюминатором. Но на ней были разбросаны вещи, валялись распахнутые сумки и ноутбук. Спали на той, что стояла у стены рядом. И когда Сашка по-турецки сел на одну, Наташа уже почти задремала на другой.

У нее так и не хватило сил переодеться, видимо, она отложила это на потом. Но бледно-голубой, в общем-то очень шедший ей купальник уже начал надоедать — Сашке казалось, что он видел его миллион раз.

— Да так, штуку одну сделать надо, — пробормотал он, нажимая «пуск».

— Я завтра не хочу на экскурсию.

— Да, я тоже, — чуть понизив голос, сказал Сашка. — Сейчас вот скопирую только и спать.

Сунул в дисковод пустую болванку. Медленно поползла зеленая шкала «копирование».

— Я ужас как устала, — вяло бормотала жена, но язык у нее уже слегка заплетался. Упавшая на лицо прядь мягко колыхалась от дыхания.

Загорелся «прожиг», ноутбук заскрипел как допотопный принтер.

Наташа уже спала, дыхание ее было ровно и спокойно. На лицо от волос падала тень, делая его совсем усталым.

«Обжиг успешно завершен».

Дисковод, недовольно кряхтя и поскрипывая, выплюнул болванку. Сашка захлопнул крышку и как был — босиком — вышел за дверь. Всего на минутку.

— Давно ждешь?

Кроме него в пустом ночном коридоре была только пацанистого вида девчонка лет двадцати двух. Она сидела на корточках через пару дверей от их каюты. У них «214». Возле нее «237».

Девчонка оперлась лопатками о стену и крутила в пальцах ключ с красной плашкой технического персонала.

При виде Сашки она подорвалась и вскочила на ноги:

— Нет, только пришла. — Девушка была одета в стандартную форменную футболку с логотипом, спортивные штаны и белые кеды — все со значками лайнера. Бедра у нее были узкие, как у мальчишки, русые волосы забраны в жидкий хвост. — Мы как раз концертный зал отпылесосили.

На лице ее появилось забавное брезгливое выражение.

Яркая мимика девчонки сразу приковывала взгляд. Она была некрасивая, зато забавная, смешливая: глаза-щелки, щербинка между передних зубов. И подвижные веселые губы.

— Вот, — Сашка протянул болванку, — я тебе записал там пару фильмов. Правда, качество — говно.

— Да плевать! — девчонка алчно схватила диск шершавыми, неманикюренными пальцами, — спасибо. А то тут скучно, ты даже не представляешь, — скривилась она. И помахала диском в воздухе. — Теперь будет чем заняться.

Оперлась о стену и улыбнулась — мелькнула щербинка, а заодно кончик розового языка, — девчонка была не из застенчивых.

— Надоело, наверное, тут работать? — засмеялся Сашка. Сам не зная зачем задерживаясь в коридоре и затевая разговор.

А девчонка, будто того и ждала, охотно подтвердила:

— Ужас-с, — протянула она, повернулась спиной к стене и оперлась на руки, выставив живот. Потерлась лопатками о косяк: — Всех уже ненавижу. — Принялась по-мальчишечьи раскачиваться, отпихивая зад от сжатых кулаков.

— Ты тут давно? — Сашка сделал шаг и встал ближе, прямо над ней (будучи на полголовы выше).

И той, чтобы смотреть ему в лицо, пришлось чуть поднять голову.

— Три месяца уже, — она ненароком сделала шаг вбок. Провезла плечами по стене.

Сашка следом.

Она стояла в центре коридора: справа еще дверь, а слева уже лестничный пролет — прячущийся в нишевом полумраке пожарный выход.

Сашка оперся плечом о стену рядом с девушкой.

— А тут даже мальчиков нет, — хмыкнула она и искривила тонкие, подвижные губы.

— Это как?

Она снова сделала шаг, так незаметно, что он и сам не понял, как следом подвинулся к углу.

— Да тут же русских всего пятеро, — она поджала подбородок, будто объясняла ему какие-то элементарные, всем понятные вещи. — Остальные — эти чурки. Они странноватые, — и потерлась о скрещенные за тазом ладони. — Тоска, — скривила губы, закусила нижнюю. Маленькие белые зубы подцепили и медленно выпустили розовую кожу.

— …and the room service is much better than I expected[1].

Сашка вздрогнул и прижался к стене, освобождая дорогу. Со стороны лифта шли двое парней, смеясь и громко переговариваясь по-английски. И молодые люди, будто оба почувствовали неудобство, — подались к стене. Они отличались от иностранцев, те вели себя иначе: очень раскованно, громко, разговорчиво. Русские чувствовали себя неловко.

Один из парней, в футболке поло, смеялся, оживленно жестикулировал:

— Yeah, but let's see about the onboard entertainment programme…[2]

Оба не обратили на разговаривающих в коридоре никакого внимания, прошли мимо так, будто и не заметили. Но Сашка с девчонкой из персонала разом замолчали, выжидая. Проводили парней глазами, пока те не скрылись в противоположных номерах.

А как только за ними захлопнулись двери, встретились глазами. И, молчаливо сговорившись, вжались в темный угол за лестницей.

Девчонка бросила диск на пол, и тот, мягко скакнув по ковролину, закрутился волчком и осел на месте.

А Сашка уже вдавливал ее в стену.

Лестницы тут были большие, широкие. И в темном углу их никто не видел.

Губы у девчонки оказались жесткие и на вкус отдавали мятной жвачкой. Так же, как майка, которую он торопливо задирал, дотягиваясь до завязок спортивных штанов. А еще она остро пахла кораблем: тем особенным, необъяснимым запахом, который пропитывал такие помещения раз и навсегда.

Он жадно залез под майку, нащупывая грудь, стискивая в пальцах такой приятно маленький сосок на плотной, торчащей кверху груди. Другой рукой шаря у нее между ног, елозя пальцами во влажном и горячем, проталкиваясь внутрь.

Сашку возбуждало все. И то, что у нее такие узкие бедра, и то, что смешливое лицо. Что под майкой нет лифчика, а за их спинами открытый коридор. И по нему в любой момент может кто-то пройти и застукать их.

Он поспешно дернул вниз резинку, спуская штаны. И то, что их могли поймать с голым задом, возбуждало сильнее всего.

Девчонку, наверное, тоже, потому что она жадно сипела и все поглядывала через его плечо: не то в страхе, не то в надежде, что кто-нибудь пройдет. И пальцами сжимала его член, притираясь животом и костлявыми бедрами.

Сашка вставил и заходил ходуном, ерзая вместе с ней у стены, жарко дыша ей в макушку, а пальцы с восторгом новизны ощупывали голые девчоночьи ягодицы.

На все про все ушло всего-то десять минут. К слову, никто так и не прошел. Зато кончил Сашка как любил — внутрь — очень глубоко.

Он в последний раз судорожно выдохнул и отлепился от девчонки. Попутно натягивая штаны и глядя в темные дали бесконечного коридора: вправо-влево.

— Ладно, пока, — уже подхватила она с пола брошенный диск. И побежала в сторону технических помещений.

— Пока! — махнул рукой Сашка.

Глянул ей вслед: она уже успела преодолеть почти половину бесконечного коридора. И тихо открыл дверь в свою каюту.

Вздрогнул и замер в дверях.

— Ты где был? — растерянно спросила Наташка, так и не переодевшаяся, растрепанная и встревоженная. Лицо ее было напряжено, и глаза расширены.

Сашка только тут заметил, что выходил босиком. Легко, почти не задумываясь, сбросил мгновенное оцепенение и беспечно, как о незначительном, пожал плечами:

— Да, — пренебрежительно махнул он рукой, — девчонка, помнишь, с утра привязалась — пару фильмов для них записал.

— Это светленькая такая? — растерянно и беспокойно спросила жена. А он только хмыкнул: