Лаки бессмертный. Гексалогия (СИ) - Фирсов Алексей Сергеевич - Страница 201

— От всего? А что у меня есть кроме расхода денег и нервов?! Не будучи кондукатором я уже себе не принадлежу. Чем я только не занимаюсь!?Что-то мне не хочется тащить на спине к светлому будущему эту планетку!

Этот хомут мне радости не доставляет! Власть — это бремя и ответственность, а не почет и уважение!

— Ты что-слабак?!

Лицо Терезы заливал румянец. Глаза горели огнем возмущения.

— Я собираюсь побороться, дорогая, но на убийство конкурента я пойти не могу. Это противоречит моим моральным принципам и потом, дон Гомес не сделал мне ничего плохого.

— Ты-идиот! И ты спишь сегодня на диване!

Тереза хлопнула дверью спальни.

Лаки пожал плечами и пошел к шкафу за пледом.

«Она что — в мечтах уже видит себя женой кондукатора Сабины? А кем я себя вижу?»

На диване оказалось совсем не так удобно, как показалось вначале.

Лаки ворочался с боку на бок и все не мог заснуть.

Когда мучает бессоница, любой звук в ночной тишине действует на нервы.

Дверь из коридора открылась бесшумно. Почти… Человек успел сделать два шага. Лаки вытянул из кобуры ворчер, но навести на темный силуэт не успел.

— Привет, Муравей! Это я. — сказала тень громким шепотом.

Двадцать восьмая глава

— Какого хрена ты здесь? Я чуть тебя не пристрелил!

— Из ворчера? Дерьмовая мясорубка! Никогда их не любил!

Пистолет сел рядом на диван. От него пахло вином и табаком.

— Как ты прошел через охрану?

— У каждого есть маленькие секреты.

— Это не маленький секрет, это дерьмо! Прошел ты, пройдет кто угодно!

— Не кипятись, брат. Я же эксперт по безопасности. Провожу экспертизу дворца.

— Какого хрена ты подстрелил дона Корвальо? Это мой человек.

— Этот кокаиновый олигарх? Ты уверен?

— Он во всяком случае делает то что я прошу, а не устраивает тайные игры.

Пистолет тихо засмеялся.

— И это говорит мне мужик изгнанный из спальни? Твоя сочная креолка разозлилась из-за шашней с другими цыпочками?

— Это касается только нас двоих! Так, ты где-то видел Терезу?

— Вчера в театре. Крутилась в ложе рядом с тобой как будто у нее в трусиках пожар!

— Ты был в театре?

— Ну не мог же я пропустить премьеру «Кармэн»! Ария Хозе-это что-то! Как услышу, так не могу удержать слез!

— Ты стебешься!

— Ага.

— Ты что-то нарыл? Шхуна в порту, дон Корвальо, твой интерес к универу и наконец труп с динамитовой начинкой в театре…

— Ты держишь руку на пульсе. Уважуха, Муравей! Я там был и еще кое-де. Накопал кое-что. Ты готов услышать или представить отчет в письменной форме?

— Если мы будем так орать, то разбудим Терезу.

— Она придет и выгонит нас на улицу? Спать на лавочке в парке? Кто в доме хозяин, брат? Ты или креолка с выдающимися буферами?

— Да пошел ты!

— Ну да?

Пистолет поднялся с дивана и подошел к двери спальни.

— Милашка заперлась как в сейфе? На каждый сейф есть отмычка…

— Ты что делаешь?

Щелкнул замок и эксперт исчез в спальне.

— А гнездышко опустело, брат!

Лаки включил свет и вошел в спальню, шурясь на свет ламп.

Терезы в спальне не оказалось. Смятая кровать. Пеньюар на одеяле…

— Отсюда нет другого выхода.

— Для тебя нет, не есть для других.

Пистолет подошел к камину, осмотрел его тщательно, переместился к шкафу, забрался внутрь.

Тихий щелчок.

— Что я говорил? Девчонка знает тайный ход.

Маленький, но яркий фонарик в кулаке Пистолета подсвечивал каменный, темный коридор.

— Идем?

— Ты точно этого хочешь, брат?

— Не задавай глупых вопросов-не получишь глупых ответов.

— Уел! Надень башмаки-пол тут не отапливается.

Первым шел Пистолет. Лаки за ним, с ворчером на готове. Коридор привел их к винтовой лестнице. Ровно сто ступеней. Еще коридор. Развилка.

Направо или налево?

— Она пошла направо. Видишь в пыли след?

— Кто прорубил эти ходы и куда они ведут?

— Доны Сабины еще сотню лет назад устроили нехилый лабиринтик под городом. Дон Корвальо молчал до последнего. Скользкий сукин сын! Но я мастер вести переговоры, верно?

— Я прожил здесь три года и про подземные ходы ничего не знал.

— Ты был студентом и чужаком и кроме своей старушки других женщин в упор не видел, а зря. Местные девчонки много чего знают…

— Что ты обо мне знаешь? Что ты знаешь про Стефанию?!

— Только то что рассказал Вук. Слышишь?

Издалека доносилось монотонное бормотание.

Они прошли еще шагов сто и Пистолет погасил фонарик. Впереди забрезжил свет. Бормотание усилилось. В большом гулком зале какой-то человек повторял фразу на непонятном языке…

С галереи под куполом, куда вышли Лаки и Марк было все прекрасно видно.

Круглый зал с высоким куполом слабо освещен свечами на двух высоких подставцах. В полумраке блестят серебряные маски. Люди в черных плащах, накинув капюшоны, стоят по кругу между колоннами.

Странный священник стоит перед алтарем в белой рясе с серебряной маской на лице.

Алтарь-это каменный стол с наброшенным на него черным покрывалом. Тело обнаженной женщины, лежащей на нем кажется ослепительно белым. Эта женщина с бесстыдно раздвинутыми ногами, в каждой из протянутых рук сжимает по черной свече, на ее животе стоит серебряная чаша. Перевернутое распятие висит над этим алтарем.

Священник стоит посредине нарисованного на полу многоугольного чертежа.

— Вельзевул! Сатана! Господин наш, внемли нам!

Голос священника глух.

— Что это за сборище? — прошептал Лаки.

— На Терре это называется «черная месса». Не ожидал увидеть такое в ваших местах. А на алтаре не твоя сочная креолка расположилась?

«Это на самом деле Тереза…С ума сойти!»

Зрелище неведомого ритуала вызвало мурашки на спине.

Закончив призывать сатану, священник перешел к молитвам. Но читает их странно, нараспев и неразборчиво.

— Молитву задом наперед читает. — прокоментировал Пистолет.

— Зачем?

— Таково требование ритуала. Иначе сатану не призвать.

— Они все там дебилы?

— Хочешь спуститься и проверить?

Две фигуры в черных плащах движутся к алтарю. В руках одной — большая серебряная чаша.

В руках другой блеет маленький ягненок.

Чаша передается священнику и тот устанавливает ее между ног лежащей на алтаре женщины. Потом поднимает кудрявого ягненка за задние ножки над чашей и одним ударом ножа перерезает ему глотку. Блеяние сменилось бульканьем. Струя крови звонко ударяет в дно чаши. Ягненок недолго дергается в руках священника. Опять звучит странная молитва. Священник передает труп животного своему помощнику и берет чашу в обе руки.

Повернувшись к залу лицом, спиной к алтарю, он провозглашает:

— Придите к причастию!

Гости, по одному, сбрасывая плащи, подходят к алтарю. Приклоняя колени, приподняв маски, отпивают через край чаши свежую кровь жертвы. Мужчины и женщины, дряблые и стройные тела…

Маска священника чудовищна: искаженное в гримасе смеха нечеловеческое лицо, рога витые надо лбом…

— А что дальше?

— Священник сатаны будет трахать твою креолку, а гости в масках — друг друга. Я уже сделал неплохие кадры. Оргию будем снимать или присоединимся?

— Пошли отсюда.

— Зря, сеньор команданте. Я рассчитывал повеселиться. Глотнешь?

Пистолет протянул Лаки плоскую черную фляжку.

— К черту такое веселье! Пить я тоже не буду. Мы сможем опознать тех кто там пьет кровь ягненка?

— Вполне.

— Большего мне не надо.

— А как же твоя цыпочка?

— Вряд ли ее силой сюда тащили. Что хотела то и получила. Утром выкину на улицу. Пусть спит со священником!

— Вот это правильно, брат!

— Поднимите руки и медленно повернитесь ко мне. — прорычал негромко мужчина сзади.

Лаки поднял руки и медленно обернулся.

Бородатый монах в сутане держал в руках автоматическую винтовку-такую же точно что нашли на чердаке…Пистолет швырнул фляжку в лицо монаха и бросился вперед. Пули просвистели над головой рухнувшего Лаки, кроша в мелкий щебень резные перила.